Лана Ежова 
Ее темные рыцари

Глас Полуночи – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8739617
«Ее темные рыцари: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2014
ISBN 978-5-9922-1873-2
Аннотация

Очнуться, не помня событий последних двух месяцев, в компании двух привлекательных незнакомцев. Узнать, что стала Гласом Полуночи, неподкупным регулировщиком конфликтов в мире сверхъестественных существ. К кристальной честности получить способности своих помощников: скорость вампира, силу оборотня и вдобавок их самих… Обо всем этом я никогда не мечтала, не грезя о доле супергероя даже в детстве.
К счастью, мир спасать не надо. А вот саму себя, видать, придется. От недруга, укравшего воспоминания, от колдуна, возомнившего себя вторым Румпельштильцхеном, и от собственных рыцарей, к которым под действием магии древнего ритуала тянет магнитом.

Лана Ежова
Ее темные рыцари

Глава 1

Я очнулась в ванне, полной холодной крови.
Нет, так мне показалось со страху – вода тревожно розовела в электрическом свете, и кровь в ней присутствовала однозначно, но в ничтожном количестве. Ароматическая пенка прибилась к бортикам печальными хлопьями. В затылке отдавало тупой болью, ныла левая нога выше колена. Приподнявшись, разглядела глубокую рану, словно кто-то не просто сделал надрез, а еще и поковырялся в нем. Кровь, странное дело, не шла, будто бедро уже начало подживать и водой его всего лишь размягчило.
Откуда это? Что с ногой? Со мной? Что? Не помню…
Не помню… и, кажется, не хочу вспоминать. В голове звон. Ни одной связной мысли, лишь что-то неуловимо-хаотичное и сейчас ненужное.
Пошатываясь, вылезла из ванны на коврик. Кожа на ладонях и ступнях сморщилась от долгого пребывания в воде, все тело чесалось от хлорки. Не вытираясь, накинула халат и полотенцем перетянула ногу – это сейчас кровотечения нет, а если подвигаюсь, вдруг хлынет?
Машинально спустила кровавую купель. Воронка, быстро закручиваясь, втягивала в канализацию воду, мыльную пену и мою кровь. Ого! Всем сюрпризам сюрприз! На дне ванны лежал нож. Судя по костяной ручке и изогнутому лезвию, он не предназначался для кухонных экспериментов.
Находка подстегнула мыслительную деятельность, разгоняя туман апатии. Похоже, рану нанес не кто-то, а я сама. Неужели резала вены? Хм, на ноге? И свести счеты с жизнью я собиралась оригинально – охотничьим ножом? И перерезала не артерию, а тупо поковырялась в «мясе»? Что-то искала? Жуть…
Не знаю почему, но мне захотелось поскорей смыть все следы неудавшегося «самоубийства». Ледяной водой ополоснула ванну и нож. После чего засунула оружие в нишу под умывальником.
И тут я увидела ее.
На полу лежала конусообразная штука серебристого цвета. Если верить фильмам-боевикам, это пуля. Если верить здравому смыслу, что скромный библиотекарь и пуля – понятия из разных несоприкасающихся реальностей, то это неопознанная деталь от какого-то странного предмета. Ладно, разберусь потом, а пока пусть полежит на полочке с банными принадлежностями.
Если память совсем не ушла в загул, то аптечка должна быть на кухне, на полке с чаем и специями. Так и есть. Вата, перекись, бинт – все, что мне нужно.
Кровь уже запеклась и не сочилась, да и порез оказался не такой глубокий, как мне поначалу привиделось. Правильно говорил дед, у страха глаза велики. И все же я обработала рану, притом почти не морщась. В кино такие повреждения доводят героев до обмороков. Адских мук не испытала, перевязала быстро. Как бы узнать, нужно ли такие раны зашивать? Или само зарастет? Я ненавидела ходить в больницу: в очередях с бабулями можно заработать ипохондрию – столько разных болячек обсуждают, настоящих и выдуманных, что плохо становится.
За окном глубокая ночь. Задергивая шторы, обратила внимание, что мой кактус чуточку подрос. Вот что значит нырнуть с головой в работу – время летит, ничего не замечаешь.
Чайник, поставленный на огонь, напомнил о себе пронзительным свистом. Заварив зеленый с жасмином, смилостивилась над своим организмом и выпила вожделенную таблетку обезболивающего. Завтра буду расплачиваться за это россыпью красных прыщей на лице – у меня аллергия практически на любое лекарство.
Высыпав на тарелку печенье, поняла, что, если не посмотрю какую-нибудь комедию, не выдержу и позвоню Тимуру – поплакаться о попытке суицида. И мой верный друг примчится с «лекарством от печалей» – пивом, вяленой рыбкой и солеными орешками. И тогда к прыщам добавятся мешки под глазами и ядреный перегар. Как раз именно то, в чем нуждается девушка с амнезией. Почему я ничего не помню? Что со мной произошло? Нет ответа. Начинаю думать об этом – и виски словно сдавливает холодным обручем.
С чаем, тарелкой печенья в руках и бутербродом в зубах я перешла в комнату. От увиденной картины хлеб выпал изо рта маслом на пол, чай пролился на ковер. На диване – на моем любимом диване! – перед беззвучно работающим телевизором лежал труп.
Боже мой, я попала…
Первую реакцию – страх и оторопь – сменило сомнение. С чего я взяла, что это труп? Может, потому, что он не вскочил на ноги, когда я заорала истошным голосом? А еще он был неестественно бледен, с умиротворенным лицом. Именно так и выглядят мертвецы – я-то знаю точно, так как недавно похоронила деда, а вслед за ним и бабушку. И все же надежда, что я поспешила с выводами, оставалась.
Дрожащими руками поставила посуду на журнальный столик и склонилась над телом. Господи, пожалуйста! Умоляю, пусть он будет жив! Пусть он спит, просто очень-очень крепко…
Ну-ну, не с моим-то счастьем. Я с силой потыкала пальцем в живот незнакомца – никакой реакции, а был бы живой, точно проснулся бы.
Стройное, худощавое тело принадлежало мужчине не старше тридцати лет. Выразительное, красивое лицо с тонкими чертами обрамляли золотисто-пшеничные волосы, находящиеся в состоянии легкой растрепанности, несомненно, стараниями парикмахера. На незнакомце была дорогая одежда: серый костюм, бледно-розовая рубашка, фиолетовый галстук в серую полоску. Из нагрудного карманчика пиджака даже торчал платок, кажется, шелковый. Мертвец посмел лежать на моем диване редкого кофейного цвета, не сняв обувь. К ужасу примешалось раздражение: ненавижу, когда по моему дому ходят обутыми. И мне плевать, что его кожаные туфли наверняка стоят дороже моей мебели, плевать, что он мертв! Я хотела поскорее сбросить наглеца с раритетной вещи, доставшейся мне от родителей. За такую наглость можно и убить!
Стоп! А не я ли его убила? Морозом сыпануло по коже, кажется, все волоски на спине и руках встали дыбом. Память, гадина, молчала, предательница-совесть затаилась, не подавая ни звука.
Первый вопрос: кто этот гражданин и как он здесь оказался? Второй: как и кто его убил? И третий, самый важный для меня: что делать с трупом?! Наверное, я прирожденная преступница – воображение уже рисовало картинки, как я вызваниваю Тимура, и, закатав покойника в ковер, мы вывозим его в багажнике автомобиля в ближайшие посадки. Или лучше вообще за город? Ой, а если друг в командировке? Что тогда делать с трупом? Мамочки, о чем я только думаю?! Сейчас чуть успокоюсь и пойду звонить туда, куда полагается.
Нагрудный карман оттопыривался больше положенного. Возможно, там, под щегольским платком, есть какие-нибудь документы? Недолго думая я сбросила шлепанцы и приблизилась к телу. Нечаянно коснулась руки – еще не закоченела. Ага, водительские права на имя Болконского Андрея Николаевича. Ого, как у моего любимого героя Толстого! Жаль, что он умер, в смысле этот Болконский, возле которого сижу, а не писатель… Впрочем, автора «Войны и мира» тоже жалко. А жальче всех, конечно, себя.
Слезы хлынули сплошным неудержимым потоком. Обхватив голову руками, я уселась рядом с бездыханным незнакомцем. Что за жизнь? Из памяти вырван кусок воспоминаний… мертвец на любимом диване… Как же я попала!
– Герда, что случилось? Почему ты плачешь?
Я заорала, когда прохладные пальцы коснулись моих ладоней.
– А-а-а! – Взвизгнув, отскочила назад – и грохнулась на пол.
– Герда! Что с тобой, маленькая?!
Испуг в голосе «трупа», а главное, то, что он назвал меня маленькой, немного привело в чувство. И когда он попытался помочь мне подняться, резво отскочила за кресло.
– Герда, что случилось?
Мужчина медленно спрятал руки за спину, словно показывая, что не собирается больше ко мне прикасаться.
– Ты жив? – спросила неуверенно.
Раз он мне «тыкал» и называл по имени, фамильярничать позволено и мне.
– Разумеется, – кивнул мужчина, удивленно наблюдая за каждым моим движением. – Что со мной станется?
– А почему тогда не реагировал, когда я тебя пыталась растолкать?
– Думал, это новая игра такая – спящий красавец и девушка в коротком халатике, под которым нет нижнего белья…
Проследив за его заинтересованным взглядом, покраснела и туже затянула пояс. Незнакомец – хоть убей, но не поворачивался у меня язык называть его Андреем Болконским! – с деланым разочарованием вздохнул.
Чтобы вернуть ситуацию в нужное русло, я перешла в наступление:
– Что ты здесь делаешь? Кто ты такой? И почему лежишь на моем диване в обуви?
Серые глаза блондина прищурились.
– Герда, мы продолжаем играть?
– Нет. Что происходит?
– Маленькая, ты головой ударилась? – хмыкнул он весело.
А я возьми и признайся:
– Угу. Затылком. Наверное, когда принимала ванну. И теперь не все помню. Тебя так точно.
Блондин выругался. Нет, я не поняла, что конкретно он произнес, если не ошибаюсь, на французском. Но повышенный тон и эмоции в голосе указывали, что он не восхвалял сегодняшнюю прекрасную ночь.
– Затылком? Разрешишь посмотреть?
И он осторожно, как к пугливому животному, двинулся в мою сторону. Признаюсь, сравнение, подкинутое воображением, показалось унизительным. И я безбоязненно развернулась к Болконскому спиной, перекинув влажные волосы через плечо. В защиту взыгравшей смелости скажу, что, желай он мне зла, давно бы свернул шею, ведь в квартире мы одни.
Длинные пальцы аккуратно дотронулись до моей головы. Легкие, нежные касания оказались нестрашными и приятными.
– Ничего нет, ни ссадины, ни гематомы, – сообщил он, продолжая массировать уже шею и плечи. – Ты уверена, что ударилась, Герда?
Мое дурацкое, ненавистное с детства имя из его уст прозвучало мягко, словно оно ему нравилось.
– Лазарус! Тварь! – рыкнули позади. – Убери от нее свои грабли!
Чуть не получив разрыв сердца, прижалась к груди гостя, который тотчас охотно обнял.
– Не ори, Руслан, имей совесть, – хладнокровно отозвался блондин.
– Кто из нас ее еще имеет! Пока я объезжаю супермаркеты в поисках шоколадного торта с клубникой, ты лапаешь мою Герду!
Его?! Удивленно хлопнув ресницами, обернулась посмотреть на объявившегося собственника. На пороге комнаты застыл высокий шатен с очень злыми зелеными глазами. Темно-синие джинсы с кожаным ремнем и черная футболка с географическим принтом не скрывали атлетического телосложения, подчеркивая рельефную мускулатуру. Ого, какой крупногабаритный парень… Жаль, что симпатичную внешность сейчас портило выражение ярости. Ух, теперь я представляю, каков убийственный взгляд!
– Лазарус, оглох? Прочь руки от Герды! Или они прилипли? Так я могу помочь их отодрать!
По тону стало понятно, что отдерет он их насовсем, сделав светловолосого инвалидом. Придется вмешаться – или трупы в моем доме все-таки появятся.
Я открыла рот, собираясь потребовать, чтобы они сбавили обороты, как Болконский – или Лазарус? – меня опередил, сдержанно заметив:
– Руслан, успокойся, ты пугаешь Герду. Пока тебя не было, кое-что произошло, ты должен знать…
– Что? Ты… ты посмел прикоснуться к ней, гад?!
Я не поняла, о чем вообще шла речь, но шатен вдруг оказался рядом с нами. И неуловимым движением отшвырнул от меня блондина. Врезавшись в стену и отскочив от нее резиновым мячом, Болконский налетел на Руслана. Сцепившись, мужчины смерчем завертелись по комнате. Сначала я, зажав рот ладонями, забилась в уголок из опасений попасть под раздачу. Но слыша, как трещит мебель и разбиваются вазы из коллекции бабушки, не выдержала.
И завопила:
– Прекратите! Да кто вы вообще такие? И что делаете в моей квартире?!
Парень, называемый Русланом, удивленно обернулся, нарываясь на удар по почкам. Даже не скривившись от боли, он встревоженно воскликнул:
– Герда, ты не помнишь, кто мы?
– Нет! Не помню! – Хотелось добавить «придурки», но в последний момент чудом сдержала рвущееся слово.
Драка мгновенно закончилась. Мужчины обеспокоенно переглянулись и уставились на меня.
Тот, кого называли Лазарусом, несмотря на совершенно иное имя в водительских правах, вздохнув, принялся рассказывать:
– Увидев меня, Герда испугалась. Думаю, у нее частичная амнезия. Возможно, она ударилась, поскользнувшись в ванной. Или повлияло то, как мы втроем провели вечер.
Втроем провели вечер?! Мама дорогая! От пронесшихся в голове страшных и пошлых, а точнее, страшно пошлых предположений мне стало дурно.
– Ребят, в конце-то концов! Ответьте, кто вы такие?!
– Я – твой парень, – прозвучало одновременно.
Я доверяю своему чутью – оно всегда подсказывает, когда мне лгут. Сейчас оно молчало, не возражая. Не сдержав смущенный смешок, чувствуя себя в глупейшей ситуации, полюбопытствовала:
– Что? Оба сразу?
Незнакомцы синхронно кивнули.
Я встречаюсь с двумя сексуальными мужчинами одновременно? Нет. Не может быть. Я еще раз взглянула на их серьезные лица. Нет. Да ну на фиг! Мое впечатлительное сознание посчитало так же – комната поплыла перед глазами, и я позорно грохнулась в обморок.

Далекий разговор вторгся в сознание, пробуждая его от вынужденной спячки. Я лежала на любимом диване. Одна. А сквозь неплотно прикрытую дверь долетал спор, разгоравшийся на кухне.
– Это наш шанс начать все сначала, – произнес, если не ошибаюсь, блондин.
– «Наш»? Лазарус, иди в пень, мерзавец, это мой шанс! – Руслан послал оппонента совсем иным маршрутом, но не стану же я повторять вслед за ним? Я, внучка филолога, собиравшего современный фольклор, банальные ругательства произносить стыжусь. – Вспомни, ты от нее отказался. Как ты там сказал? Не люблю рыжих, кажется?
Рыжих, значит, не любим? Ну-ну… минус одно очко Болконскому. А вообще я не рыжая, я золотисто-русая… точнее, очень золотистая… ладно, рыжая я. Гадская совесть не даст соврать даже самой себе. Вот что за жизнь, а? Даже мысленно лгать не могу, патологическая честность не позволяет!
– Рыжих – да, не люблю, но ведь Герда золотисто-русая, – нашелся Лазарус, и я, расплывшись в улыбке, вернула снятый балл, накинув еще один сверху.
– Прекращай паясничать, давай решать, что будем делать.
– Ничего. Меня устраивает, что из ее памяти исчезли два месяца. Нам дана вторая попытка, и я ее не упущу.
Два месяца?! Шокированная, я с трудом сдержала порыв заорать. Как два месяца?! Не может быть!
– Хочешь переиграть наше знакомство с Гердой, сделав его идеальным? А что будет, когда она все вспомнит? – Голос Руслана источал яд. – Еще вчера она нас едва терпела, полагаешь, такие эмоции стираются вместе с воспоминаниями?
– Я убежден в этом. – Мой первый знакомец подкрепил свою уверенность аргументом: – Ах, как трепетно она ко мне прижималась в испуге, когда ты, вернувшись, начал кричать… Мм…
Я покраснела. Голоса на кухне смолкли, сменившись непонятной возней. Кажется, там… нет, судя по треску стульев, там точно дрались. Неугомонные! Разнесут мне квартиру! И когда я уже отважилась броситься на помощь несчастной мебели, драчуны возобновили диалог.
– Лазарус, а ты не думал, что амнезия – это не последствие удара? А целенаправленная магическая атака?
– Кому-то костью в горле стало новое расследование Гласа? А что, вариант. Только почему заклинание подействовало через три-четыре часа после нашего возвращения домой?
– Отсроченного действия? – предположил Руслан. – Нужно позвонить в Совет, пускай пришлют мага, чтобы считал остаточные следы с Герды.
– Не выйдет – наша девочка, как всегда, принимала ванну с ароматической солью, а она, если не забыл, стирает отпечатки чужой силы.
Мужчины говорили еще о чем-то, но я больше не слушала. Магия? Заклинания? Кто из нас ударился головой? Я не верю в колдовство, хотя мою бабушку называли волшебницей. В переносном смысле, конечно. Закончив преподавать в школе язык и литературу, она занялась изготовлением домашней косметики. И небольшая группа довольных клиенток обеспечивала ей доход, в несколько раз превышающий пенсию. Лосьоны, тоники, маски и крема творили чудеса – видные дамы города ссорились за право войти в число избранных. И все же магией там и не пахло, просто знания химии, физиологии и сила природы. Я убеждена, что в бабушкиных снадобьях не было ничего сверхъестественного, ведь мне они не помогли…
От грустных мыслей отвлекла перебинтованная нога. Она чесалась. Ужасно сильно. Кожу бы содрала под повязкой! Но пошевелиться не могла, иначе выдала бы себя – от малейшего движения старый диван скрипел, как столетнее рассохшееся дерево в ветреную погоду.
– Значит, решено. Ни Главу, ни Вожака, ни Мастера в известность о случившемся не ставим, – подытожил разговор Руслан.
– Решаем проблему с памятью сами, – легко согласился собеседник.
– Только, Лазарус, давай по-честному. Если молчим, то оба.
– Ты за кого меня принимаешь, кошак, молью не добитый? – возмутился блондин. – Я не собираюсь дарить козырь тому, кого планировал свергнуть два месяца назад!
– Ладно-ладно! Своего Мастера ты ненавидишь, я помню.
Некоторое время на кухне царила тишина. Затем Руслан задумчиво произнес:
– Может, Томасовскому позвонить? Вдруг он знает, как вернуть Герде память?
Ни упоминание магов, ни каких-то мастеров с вожаками не вызвало во мне столько эмоций, как фамилия бабушкиного давнего приятеля, так называемого друга семьи. Артур Томасовский – отвратительнейший старикан в мире. Презрительная гримаса, появляющаяся всякий раз, когда я входила в комнату, где они пили с бабулей чай, до сих пор заставляла злиться. А его полные «остроумия» фразы! «Раиса, сделай что-то со своей внучкой, ты ведь мастерица красоты. Или сапожник без сапог?» Век бы не слышать! Хуже старикана Томасовского только его внук, названный в честь деда Артуром. Холеный мужчина, привлекательность которого портило брезгливое выражение лица, точно такое же, как у старшего родственника.
С Артуром-младшим я познакомилась, когда мне исполнилось шестнадцать, почти через год, как переехала жить к бабушке. Она отправила меня за Томасовским. И я, стремясь выполнить просьбу, зашла в дом, когда на стук никто не ответил. Вот там-то я впервые и увидела внучка… Красавец Артур усердно трудился над блондинкой, стонущей так, что я сначала решила, будто он ее убивает. Чем-то я себя выдала. Мужчина поднял голову. Его затуманенный взгляд задержался на моих губах, после чего он ухмыльнулся и поманил пальцем. Меня! Шестнадцатилетнего нескладного подростка, впервые своими глазами увидевшего сцену секса. Я рванула прочь, словно за мной гнались черти из пекла, подгоняя под зад вилами. Младший Томасовский бросился вслед, к счастью, прикрыв свои… хм… чресла простыней.
– Ты ведь Герда, да?
Обогнав, он встал на пороге, чему-то довольно улыбаясь.
Залившись краской стыда и потупившись, я кивнула.
– Что ты хотела, Герда?
Заикаясь, передала приглашение бабушки.
– Девочка, тебе ведь понравилось то, что ты увидела? – вкрадчиво поинтересовался Артур.
Пораженная, я взглянула ему в глаза. В них кружилась тьма. И не просто тьма, а что-то липкое и грязное…
Когда я отрицательно затрясла головой, он схватил меня за подбородок и, улыбаясь, возразил:
– Врешь. Ты в том возрасте, когда близость мужчины и женщины вызывает любопытство. Я могу тебя просветить… теоретически. Моя подруга и не подумает возражать, если ты захочешь понаблюдать за нами в ознакомительных целях.
– С удовольствием, дяденька! Только за попкорном с фантой в магазин сгоняю!
Нет, конечно, тогда я так не ответила. К сожалению, ни смелостью, ни остроумием в шестнадцать я не отличалась. Я громко заревела, и Артур, хохоча, вытолкал меня на улицу.
О мерзком предложении, размазывая сопли по лицу, я рассказала лишь другу. Тимур Ладов долго возмущался. Затем предложил вместе с ребятами из секции дзюдо встретить этого извращенца на улице и «просветить», что к несовершеннолетним девочкам приставать нельзя.
С трудом отговорила друга от затеи поколотить младшего из Артуров. Что-то мне подсказывало, что тогда о моем позоре узнают родные. А я бы не пережила подобного унижения. М-да, вьюношеский максимализм во всей красе… Сейчас бы я не молчала.
– Так что, позвоним Томасовскому?
– Не надо! – закричала я, выдав себя.
А еще я с удовольствием почесала ногу, и диван громко заскрипел. И, лишь вытащив пальцы из-под повязки, осознала: кожа под ней целая и гладкая. Что за чертовщина творится? Этот вопрос я повторила вслух, когда оба якобы моих ухажера вбежали в комнату.
– Что с моей ногой? Еще несколько минут назад там была рана.
Парни переглянулись. И одинаково тоскливые выражения на их лицах мне не понравились.
Роль переговорщика взял на себя блондин.
– Герда, ты веришь в сверхъестественное?
– В барабашек, зеленых человечков и йети? Конечно. – Я насмешливо покивала головой. – А еще я знаю, что есть два страшных зверя – белочка и песец, которые появляются, когда человеческий организм находится в обычно несвойственных ему состояниях.
Лазарус скривился, словно откусил пол-лимона.
– Нет, я имел в виду магов…
– Бабок-цыганок, что снимают с клиентов порчу, сглаз и лишние золотые украшения? – перебила я.
– Нет, настоящих магов. – Блондин, видно невооруженным глазом, терял терпение. – А еще вампиров и оборотней.
– Нет, не верю.
– Неужели никогда не возникало мыслей, что легенды, сказки и страшилки возникли не на пустом месте?
Я задумалась, вспоминая прочитанные в детстве книги. Выражение надежды на лицах парней другую бы заставило соврать. Но, увы, моя совесть начеку.
– Нет.
Простите, мальчики, я скептик и монстров под кроватью в темной комнате не ищу. Ибо не приглашала. А вот в кровать парочка пыталась пробраться… Только не киношных монстров, а тех, что живут среди нас и кажутся обычными людьми, а на поверку… нет, лучше, конечно, не проверять, а держаться от них подальше. Но тут уж я сама виновата – плохо разбираюсь в мужчинах.
– Руслан, вот что с ней делать? – Лазарус поджал губы. – Придется применять шоковую терапию.
– Не вздумай! – Шатен схватил его за руку.
Поздно. Тот уже широко улыбался, демонстрируя длинные, ослепительно-белые клыки.
– Ого! Твой стоматолог – виртуоз. Дашь адрес? Мне не для таких приколов, просто вдруг зубы заболят.
– Я вампир, ты что – не видишь?
Переносицу мужчины разрезала глубокая морщинка недовольства.
– Вижу, глаза есть. А еще недавно нашла в интернете фото девицы, нарастившей себе рожки на лбу, потому что она «демоница». И охота вам издеваться над своими телами? Не понимаю.
Пока я делилась взглядами на издевательства над человеческой плотью, Руслан стянул с себя футболку. Ну а я что? Я не против – жарко в квартире все-таки. Да и посмотреть там имелось на что. Это был торс, достойный восхищения, наверняка предмет гордости шатена и объект черной зависти среди мужчин неспортивного телосложения. Рельефные мышцы, плечи, которые захотелось потрогать… А живот заслуживал отдельного разговора о «кубиках»… Ох, да я готова выучить названия всех мускулов, если он станет живым пособием по анатомии! Больше того, я готова написать оду этому торсу!
К своему стыду, я громко сглотнула. Ниже падать некуда, разве что с дивана, на котором сидела, на пол. Еще хуже, конечно, когда открыт рот, из которого капает слюна. И я сейчас не о бешенстве. Впрочем, нет, о бешенстве, только о том, от которого не спасают уколы.
– Эй! Эй! Ты что делаешь? – возмутилась я, когда Руслан взялся за ремень джинсов.
Он только ухмыльнулся и вжикнул молнией. Я зажмурилась. Правда, не вру. А потом, не справившись с бесстыдным любопытством, открыла глаза. Рот открылся вслед за ними сам собой. Наготу молодого человека скрывал мерцающий туман. Первая мысль, что мы горим, исчезла, стоило из дымки выступить тигру. Тигру! Мама! Слетев кубарем с дивана, попятилась к выходу из комнаты и наткнулась спиной на Лазаруса, перемещения которого даже не заметила.
– Тихо, тихо… не бойся, – обхватив за плечи, мягко проговорил блондин. – Этот вертигр для тебя не опасен. Хочешь погладить?
– Нет уж, спасибо! Я не дрессировщик, откажусь от эксперимента.
Полосатый зверь, по-человечески тяжело вздохнув, опустил голову. И мне стало грустно. И дико. Потому как вместо нормальной реакции – истерики и нового обморока – я огрызалась. А еще чувство удивления отсутствовало вообще. Словно я не в первый раз видела, как человек превращается в крупного хищника. Мысль, что это фокус или я одурманена галлюциногенным веществом, даже и не пришла в голову. Я не поверила, что Руслан перекинулся в тигра. Я знала это. И воспринимала в глубине души как норму, как самую естественную вещь на свете.
Неужели знания эти пробивались из двух забытых месяцев?
Я хочу найти ответы на столько вопросов! И первые из них обо мне самой. Почему быстро зажила рана? Руслан и Лазарус – кто они мне? Как я провела с ними вечер? Насколько мы близки? И, главное, как я докатилась до такой жизни?!
Я вернулась на диван и начала допрос:
– Итак, я разговариваю с вампиром и оборотнем. А кто тогда я?
– Человек. Очень красивая и обаятельная девушка.
Красноречиво фыркнула, мол, не заговаривай мне зубы, клыкастенький, комплиментами не отведешь мое внимание от главного.
– Человек? Ну-ну, с нереальной регенерацией. Я читаю фантастику, парни, и помню, что раньше царапины у меня заживали, как у всех, несколько дней. И вообще, с чего вдруг я оказалась ранена?
– Тебя подстрелил охотник, – поспешил объяснить блондин. А полосатая кошка – точнее, кот, раз он мужского пола? – сделала шажок в мою сторону и снова вздохнула, и на этот раз, сдается, что виновато. – Руслан взял почти все пули на себя, но одна зацепила и тебя.
Ах вот оно что! Тигр вздыхает, потому что переживает… гм, да я поэт. Стоп. Вопросы, как Лернейская гидра, которой зря рубят головы: получаешь ответ на один, возникает два-три новых.
– Что за охотник? Почему в нас стреляли? И что делал ты, когда Руслан изображал из себя живой щит?
– Мы попали в ловушку, и, пока вы пытались вести переговоры, я действовал – откручивал головы клятвопреступникам.
Хм, может, если бы ты оставил чужие головы на их законных местах, мы бы все же к чему-то пришли с теми людьми? И тут же новая мысль: а люди ли охотники?
– Да, в основном, – ответил Лазарус, когда я ее озвучила. – Охотниками становятся те, кто столкнулся с миром Полуночи, то есть скрытым миром вампиров, магов, оборотней и прочих созданий Ночи. И чаще всего эти люди видели от нас зло. Или же просто пугались, когда осознавали, что существа из ужастиков не вымысел, а реальность.
Мне кажется, я их понимаю, хоть мне вреда не причиняли, да и особого страха я не испытывала. Так, легкая тревога.
– А теперь вопрос на миллион: зачем я пошла с вами на переговоры с людьми, у которых есть огнестрельное оружие?
Похоже, я поглупела за два месяца, раз подвергла себя опасности.
– Потому что это твоя обязанность – решать подобные проблемы. Ты должна была или договориться с ними, или вышвырнуть из города.
А Лазарус – человек, то есть вампир, прямой. Я прищурилась, вспоминая, под каким пунктом в функциональных обязанностях библиотекаря прописано, что я должна влезать в паранормальную хрень. Правильно, ни под каким.
Пока мой мозг бурно перезагружался, тигр сделал еще один короткий шаг.
– Хм, я сменила работу? И что, за нее платят хорошо? Если оклад полуночного шерифа меньше тройного оклада библиотекаря, я увольняюсь.
Моя ироничная улыбка увяла, стоило Лазарусу назвать сумму. В иноземной валюте. М-да, теперь ясно, как впуталась в эту историю – во мне взыграла банальная жадность. Какой позор, Герда! Стыдись, меркантильная дурочка…
Когда я убрала руки от лица, тигр стоял едва ли не вплотную и сочувствующе смотрел своими золотыми глазами. И я провела по шелковистой шерсти между широко расставленных ушей. И это был самый приятный момент ночи откровений, если, конечно, позабыть о зрелище нагого торса.
Полосатик вздохнул в третий раз, теперь удовлетворенно, и положил лобастую голову мне на колени. Нахал, но такой привлекательный и пушистый.
– Господи, кем же я стала за два месяца? Куда я влезла?
Это были риторические вопросы, но блондин ответил:
– Ты – Глас Полуночи. – Помолчал и с чуть заметным пафосом добавил: – А мы – твои рыцари.
Забавненько… у меня есть свои рыцари. Что еще нужно девушке для счастья? Особенно девушке с провалами в памяти? Осталось только узнать, кто такой Глас.
– А теперь давай начнем все сначала? И будь убедителен, потому что я начинаю бояться за свою вменяемость.
Лазарус неуверенно кивнул и предложил Руслану присоединиться к объяснениям, потому как устал отдуваться за двоих. Я не возражала. И даже отвернулась, когда вокруг полосатого сгустилось дрожащее марево.
– Слушай, тебе не кажется, что наша Герда нервничает больше положенного? – спросил оборотень, застегивая джинсы. – И воспринимает все объяснения враждебно?
– Точно, как я сам не подумал. Мы оба понимаем причину? – Блондин ухмыльнулся.
А я решила, что заору, если сейчас прозвучит чисто мужское объяснение про стервозность, прямо зависящую от неудовлетворенности.
– Да. У Гласа понизился уровень сахара в крови, поэтому просим на кухню, мадемуазель.
Удивившись, я не стала отказываться, хотя давно ограничиваю себя в кондитерских изделиях.
В последовавшем чаепитии присутствовала некая сумасшедшинка. Во-первых, не я хозяйничала на собственной кухне. Во-вторых, обслуживание на высшем уровне имело пикантные нотки – Руслан суетился вокруг, позабыв надеть футболку. И в-третьих, меня заставляли есть шоколадный торт и пахнущую солнцем клубнику. Для девушки, вечно сидящей на диете, это был железный повод с нее спрыгнуть.
– После применения заимствованной силы Гласу приходится ее восстанавливать. И один из способов – съесть что-нибудь сладкое. В этом ты похожа на магов, которые все как один сладкоежки, – объяснял Лазарус.
А Руслан извинился:
– Прости, до потери памяти ты просила шоколадный торт с клубникой, но я нашел их только по отдельности…
Вампир хитро прищурился, хмыкнул.
– Что? – Оборотень подобрался. – Хочешь что-то сказать? Не стесняйся.
– Внимательнее надо слушать.
– Я помню точно твои слова, что Герда заказала шоколадный торт с клубникой.
– Торт и клубнику. Как говорится, мухи отдельно, котлеты отдельно.
– Нет, ты сказал торт с клубникой.
– Хм, амнезия заразна?
Руслан закипал, как чайник на плите, и Лазарус, видно невооруженным глазом, испытывал удовольствие от поддразнивания. Как дети, честное слово!
– Ребят, а расскажите подробнее, что такое Глас и с чем его едят? – попросила я и положила на тарелку третий кусок торта. Да, для моей фигуры наступил апокалипсис, зато вкусовые рецепторы рыдали от счастья. А я буду плакать завтра в спортзале. От перенапряжения.
– Могущество в мире Полуночи сосредоточено в руках контролеров, представителей судебно-исполнительной власти, – взялся объяснять Руслан. – Или как они официально себя называют – Всемирная организация Контроля. Они вмешиваются, когда возникает конфликт, когда преступают всеобщий закон. Или просто когда им выгодно. Не всем нравится подобное вмешательство. И во времена Руси маги, оборотни и вампиры попытались найти альтернативу, ведь хочешь не хочешь, а спорные вопросы возникают часто. Требовался тот, кто станет придерживаться нейтралитета, отстаивая интересы всех сторон одинаково. Тот, кого нельзя подкупить и обмануть, кто не соврет сам. Тот, кто в силе и скорости сможет тягаться с вампирами и оборотнями. И маги создали Гласов из людей с уникальной абсолютной честностью. Таких людей, как ты, Герда. После ритуала, связавшего нас троих, ты получила наши способности и неуязвимость.
– И нас самих, – добавил Лазарус серьезно. – Мы – твои телохранители и опора. Погибнешь ты – умрем и мы, твои рыцари.
– Звучит оптимистично, – криво улыбнулась я, вцепившись в край стола, как в спасательный круг.
– Ближе и роднее нас у тебя нет никого в этом мире, – огорошил Руслан. – Ты можешь во всем нам доверять, мы никогда не обидим и не предадим.
Угу, как же… Даже кровное родство не гарантирует верности. Этих двоих я вообще вижу впервые в жизни. Но заговорила я о другом.
– Если не ошибаюсь, «глас» – старославянское слово, «рыцарь» пришло из Европы. Глас и рыцари – диссонанс, разве нет?
– Первоначально помощников Гласа называли витязями, – пожал плечами Руслан. – Потом, когда ритуал распространился по миру, их переименовали в рыцарей. По мне, называй нас, как тебе удобно.
Хоть горшком, лишь бы не в печь – вспомнилась народная мудрость. Ох, лезет в голову не то, что нужно. Скоро мозги вскипят…
Словно прочитав мои мысли, вампир предложил идти отдыхать.
– Ты сдерживаешься, чтобы не зевать. Поспи, Герда, привыкни к новой информации. Завтра попытаемся восстановить твою память, но, если не выйдет, продолжим твое просвещение.
– Каким образом ты хочешь вернуть воспоминания? – заинтересовался мой витязь в тигровой шкуре.
– Отправимся на место стычки с охотниками. Вдруг поможет?
Посуду мне помыть не дали. Боюсь, к такому я скоро привыкну.
– Герда, – окликнул вампир, – тебе сложно принять услышанное…
Да ты что? А я и не знала!
– …но наверняка поможет, если ты рассмотришь свою татуировку. Созданная магией, она убедит тебя в нашей искренности.
– Татуировка?
Только ее мне и не хватало до полного комплекта. Я против подобного «украшательства» по многим причинам. И не сделала бы ее по доброй воле.
– Да, и у нас тоже есть, – подтвердил Руслан и, поигрывая темными бровями, добавил: – Показать?
До пояса его кожа чиста, где же тогда рисунок? И я отрицательно покачала головой. Спасибо, на сегодня потрясений хватит.
– Давайте прощаться. Спокойной ночи, ребята. А я пойду смотреть свое тату.
Удовольствия от выставления рыцарей-витязей за дверь я не получила. Потому что они не ушли.
– Вы что, расположились в кабинете моего деда? – округлила глаза, когда блондин с шатеном остановились на пороге некогда моей самой любимой комнаты.
– Мы живем через стену, чтобы явиться в тот момент, когда тебе понадобимся.
Эту фразу я поняла, лишь когда вошла следом за ними и взглядом уперлась в бронированную дверь напротив. Раньше вместо нее там стоял шкаф с книгами.
– Вы пробили дверь в соседнюю квартиру?!
– Да, выкупив ее у вреднющей старушенции. – Руслан скривился, вспоминая мою соседку.
И я его понимаю. Такую сплетницу, как бабка Фаня, еще поискать. Спорю, что, съезжая, она напоследок пустила слух, что свои квадратные метры продала богатым наркоманам или, хуже, паре нетрадиционной ориентации. Бедные парни…
– Герда, если что-то понадобится, зови – мы услышим, – сказал Лазарус и, понизив голос, добавил: – Почувствуешь себя плохо, не стесняйся, кричи, стирающие память чары опасны. Желательно, чтобы кто-то стерег твой сон, но ты ведь не согласишься?
– Не вижу смысла. Я в порядке.
Парни попрощались – оборотень еще и воздушный поцелуй послал – и скрылись в соседней квартире, а я отправилась смотреть татуировку. Закрывшись в спальне и встав перед зеркальными раздвижными дверьми шкафа, сбросила халат. И едва не потеряла сознание от потрясения. Одной рукой прикрыла рот, чтобы не закричать, второй ущипнула себя за бедро. Ох! Это не сон! Я видела то, что видела.
Нет, татуировка не покрывала все мое тело. Я ее еще даже не обнаружила. Широко распахнутыми глазами я пожирала свою фигуру. Стройную. Совершенную. Точеные плечи, тоненькая талия, подтянутый животик, выпуклая крепкая попа, стройные ноги со всеми положенными просветами между ними… Воплощение телесной гармонии!
После переезда к бабушке я начала полнеть. И не сразу заметила изменения, потому как лишние килограммы прибавлялись постепенно и равномерно – с типом фигуры «песочные часы» так бывает. Глаза мне открыл бабушкин знакомый, Артур Томасовский. Старик без стеснения обозвал меня глупой гусыней и настоятельно порекомендовал заняться внешностью. Бабушка Рая не спорила, и вскоре я начала пить травяной настой по ее рецепту. Он если и помогал, то только тем, что не давал расплываться моему телу дальше.
Чего я только не перепробовала: диета, бег по утрам, массаж… Подумывала и о булимии, но бабушка бдительно следила за мной, убеждая есть нормально и не отказываться от травок, мол, когда-нибудь они да подействуют. Чуда не случилось. И при каждой встрече Томасовский морщил нос и сквозь зубы цедил, что при виде моей жирной задницы и коровьих ляжек испытывает приступ морской болезни.
Тимур, верный друг, убеждал, что красота – не идеальное соотношение веса и роста, а манера поведения, увлечения и жизненные убеждения. Я кивала с умным видом, а по ночам рыдала в подушку. Особенно добивала его фраза, что хорошего человека должно быть много. Глупое выражение, которое наверняка придумал тот, кто никогда не имел проблем с лишними кило.
Замечания Томасовского выработали комплекс неполноценности. И, не попытавшись добиться расположения парня, по которому сходила с ума, я довольствовалась тем, кому нравилась неидеальная я…
Потерев лоб, прогнала мысли о прошлом и вернулась к реальности.
Итак, я могу соперничать с голливудскими актрисами, признанными эталонами безукоризненной женской красоты. И мне ужасно интересно, что подарило мне этот шанс. То, что я стала Гласом? Я не помнила себя худышкой, значит, избавилась от лишнего веса в двухмесячный период, который стерт из памяти. А может, подействовали отвары, которые продолжала пить и после смерти бабушки? Существовал еще один способ, который в шутку советовал Тимур, способ, рифмующийся с «кексом». И были горячие парни, утверждавшие, что я их девушка… Нет, лучше булимия. Однозначно!
Пристально рассматривая похудевшее лицо, отметила высокие скулы. В сочетании с синими глазами и пухлыми губами они производили ошеломляющее впечатление. Общую картинку совсем не портили нос с небольшой горбинкой и рыжие волосы, которые, как давно убедилась, кого-то могут восторгать, а у кого-то вызывать отвращение. Нет, все-таки я теперь красавица!
Эмоции хлынули через край, превращаясь в слезы радости. Опустившись на кровать и накрыв голову подушкой, дала им волю. Кто тщетно не боролся с полнотой, тот меня не поймет. Наплакавшись, вернулась к зеркалу, ведь приятное открытие не заставило позабыть о татуировке. Забавно, что восприятие фигуры моей мечты не пришло раньше, когда очнулась в ванной. Возможно, из-за того, что халат был по размеру, а не висел мешком? Или ощущение грузности успело позабыться?
Начинаю склоняться к мысли, что должна благодарить за новое тело все-таки ритуал. Если он дал фантастическую регенерацию, то и обмен веществ должен быть таким же.
Осмотрев себя спереди, повернулась к зеркалу тылом. И остолбенела. Начинаясь между лопатками, узкая черная татуировка тянулась вдоль позвоночника до поясницы. Три переплетенные цветущие ветки в окружении каких-то явно древних символов. Шириной в два пальца, четкая, мастерски нанесенная, татуировка казалась живой. Я пошевелилась, поправляя волосы, – сдвинулись с места и веточки. Живые! В самом деле живые! Я долго рассматривала рисунок, трогала, не веря глазам. Убежденность Лазаруса, что татуировка убедит меня в правдивости услышанного, теперь стала понятна. Создать подобное не по силам обычному человеку.
Остаток ночи я провела в полудреме. Тревожный сон сменялся минутами бодрствования, когда я вскакивала с постели и неслась к компьютерному столу, чтобы дописать на листочке очередной вопрос, который задам утром. На сорок первом – буду ли я жаждать крови окружающих, как киношный вампир? – выдохлась и наконец-то крепко уснула.

Глава 2

На мне лежало восхитительно мускулистое тело и дышало в затылок. Малейшее усилие устроиться удобней воспринималось как попытка выползти на свободу, и в ответ меня сильней прижимали к земле. На самом деле я не возражала против такой позиции, особенно услышав, как минуту назад вонзались пули в гравий невдалеке от нас. Хотя, если бы из кармана джинсов Руслана испарился телефон, зажатый сейчас между нашими телами, я бы чувствовала себя намного счастливей.
– Ты ужасно тяжелый, – пожаловалась шепотом, – я почти превратилась в блинчик.
– Это не страшно, – тотчас отозвался парень, – главное, чтобы не в продырявленную булочку.
Думаю, с регенерацией полуночника это не смертельно… Стоп, он только что назвал меня булочкой?! Бессовестный!
– Кстати, о кондитерских изделиях. А я похудела сразу после ритуала? Или потеряла бездну калорий, побывав в подобных перестрелках? – подавив возмущение, задала мучивший вопрос.
– Хм, не сказал бы, что ты как-то изменилась со дня нашей встречи. Разве что усовершенствовались физические возможности – сила, скорость, регенерация, которые передались от меня и Лазаруса.
– То есть, когда мы познакомились, я уже была такой?
– Какой «такой»? – уточнил заинтригованный оборотень.
Ох, и как теперь говорить о моих проблемах со стратегическими запасами на случай голодовки? Особенно когда сексуальный мужчина лежит сверху?
– Кхм, прошу меня простить, – прозвучал насмешливый голос над нами, – но все уже закончилось. Руслан, встань с девушки, я обезвредил стрелка.
– Долго же ты.
– Думаешь, ты справился бы быстрее? – удивился Лазарус.
– Наверняка. Снайпер-то один был.
– Хорошо, тогда в следующий раз ты ловишь убийцу, а я прикрываю Герду своим телом.
– Ладно-ладно, уже и пошутить нельзя, – пробурчал вертигр.
Приведя в порядок одежду, мы пошли вслед за вампиром к пойманному им стрелку.
Все-таки какое удручающее место… В годы Советского Союза здесь размещался завод строительной керамики, обеспечивающий десятки рабочих мест для города. После развала предприятия один из первых предпринимателей нашей области выкупил часть помещений под производство посуды, ваз, копилок и прочей мелочовки, но почему-то быстро прогорел. С тех пор тут кого-то только не перебывало: тренировались паркуристы, собирались готы, даже ютилась стая бродячих собак. Но никто здесь надолго не задерживался – место, словно проклятое, отталкивало от себя живых. Даже борцы с порождениями Ночи, охотники, и те быстро свернули свою базу. Хотя тут, скорее всего, виновата наша троица: если верить словам ребят, накануне я выдвинула ультиматум, чтобы они покинули мой город.
Под ногами трещали кусочки шифера, шуршало крошево из кирпича, цемента и стекла. Островки зелени оккупировали бетонные плиты пола, прорастая сквозь щели и кучи мусора. Вот по таким «газончикам» из полыни, одуванчика и спорыша идти страшней всего – существовал риск наступить на гадюку. Говорят, в наших местах водятся только ужи, но их я, увы, боюсь не меньше.
– Скоро? – не выдержала я. – Далеко ты затащил несчастного.
– Я не тащил, он сам бежал вглубь, когда понял, что раскрыт. И вообще, нашла, кого жалеть, он ведь стрелял в тебя, – напомнил вампир. – Именно в тебя, Герда, в человека, а людей они клялись оберегать.
– И на готок напали, прекрасно понимая, что девчонки не имеют никакого отношения к Полуночи, – нахмурился Руслан. – Напуганные школьницы стали последней каплей в чаше терпения Совета магов, и тебя попросили приструнить беспредельщиков.
– А этот снайпер, он точно из охотников? – Мне не давала покоя мысль, что нам устроили ловушку, словно зная, что мы вернемся сюда. Продуктивно съездили расшевелить мою память, угу.
– Да, на его запястье вытатуирована буква «О», стилизованная под мишень для лучника, – подтвердил широко шагающий вампир. – Его оставили здесь специально, на случай, если решим проверить, подчинились они требованиям или нет.
А Руслан тихо добавил:
– Жирный плюс им за тактику и минус нам – за ее отсутствие.
Дальше двигались молча. Поэтому тишина усилила мои впечатления от зала, в который мы вошли. Расписанные красно-черными знаками стены. На полу в центре – огромная пентаграмма, закапанная черным парафином. Да, готы основательно тут порезвились… Но самое мерзкое ощущение вызвали куклы. Глиняные заготовки – целые и потрескавшиеся голые тельца – валялись повсюду. На безволосых головах выделялись стеклянные глаза, которые, казалось, следили за нами с любой точки помещения.
Признаюсь, мне стало не по себе. И если бы Руслан не взял за руку, я бы ни за что не переступила порог. Оборотень тянул меня словно на буксире, не разбирая дороги, и под нашими ногами с сухим щелканьем лопались глиняные фигурки. И этот звук я никогда, похоже, не забуду.
– Итак, Денис, думаю, ты созрел для разговора? – холодно осведомился Лазарус у слегка помятого мужчины.
Тот стоял, вытянувшись на носочках, подвешенный за наручники на запястьях. Крюком служил кусок стальной арматуры, торчащий из стены.
– Да… Да! Я все расскажу, только не здесь, – поспешно выпалил пленник и прошептал: – Они смотрят…
Я сразу поняла, о ком он. Куклы. Охотник, как я, боялся старых уродливых игрушек.
– Герда, я веду допрос, а ты следишь, чтобы он говорил правду. Хорошо? – Вампир, проигнорировав просьбу, пытливо смотрел на меня, ожидая ответа.
И я кивнула, чувствуя себя в тот миг злобной, бесчувственной гадиной.
А как хорошо начиналось утро! Я проснулась с мыслью, что стала обладательницей фигуры мечты. Лежа в постели, вытянула вверх руку полюбоваться плавными линиями и изящными пальцами. Затем с той же целью подняла поочередно ноги. Легкое тело после сна переполняла звенящая энергия – раньше такой реакции не наступало и после большой чашки кофе. Непередаваемые ощущения! Завершая «ленивую» гимнастику, перевернулась на живот, после стала на колени и, как кошка, прогнулась в спине.
И услышала шумный выдох.
– Это самое эротичное зрелище, что я видел за последние два месяца, – признался сидящий в кресле возле компьютерного стола Руслан.
Первая мысль: бедняжка, у тебя что, целибат? И вторая: с какой радости ты сидишь в моей спальне? Неужели я лишена права на уединение?!
– Что ты здесь делаешь? – Мой голос прозвучал после сна чуть хрипловато.
– Стерегу твой сон.
– Чтоб никуда не убежал?
– Типа того. – Парень ухмыльнулся, не отрывая взгляда от моих голых коленок. И хотя мой пижамный комплект скорее скрывал, чем подчеркивал девичьи прелести, я малодушно прикрылась тонким покрывалом.
– А если серьезно?
– Я правда оберегаю твой сон. – И поспешил объяснить: – Под утро тебя мучили кошмары, нам пришлось пару раз будить.
Я нахмурилась. Не помню такого. Вообще не помню, чтобы мне что-то снилось. Надеюсь, хоть не кричала.
– С плохими снами так бывает, – пожал плечами вертигр, когда я поделилась своими сомнениями. – Но так даже лучше. Куда ночь, туда и сон, как говорит одна моя знакомая магичка.
Несколько минут мы сидели молча. Я бы не отказалась остаться в комнате одна, но вышвыривать человека, пожертвовавшего своим отдыхом ради моего, некрасиво.
– Кстати, я просмотрел составленные тобой вопросы. На часть из них мы с Лазарусом, конечно, ответим. А вот что касается истории возникновения феномена Гласа, это не к нам. Если ты не чистила почту, там должны быть письма от твоего куратора. Опытный Глас удаленно помогает советами новичку. Думаю, свои вопросы ты успела задать ей за два месяца.
– А Гласом может быть только женщина? Мне, например, честность передалась от отца.
– Чаще всего Гласом делают девушек. Не подумай, тут никакой дискриминации, просто природа. Это связано с тем, что дамы Гласа-мужчины все-таки физически слабее рыцарей Гласа-женщины.
– Хм, а ритуалом нельзя связать троих мужчин?
Клянусь, Руслан на пару секунд покраснел!
– Насколько я слышал, нет. Маги, создававшие ритуал, задействовали закон противоположных энергий. Ну, знаешь, инь и ян, плюс и минус, женское и мужское начало… Ладно, почитай лучше письма, хорошо? А я пойду.
Начав воодушевленно объяснять, Руслан вскоре споткнулся, а затем и вовсе предпочел удрать. Значит, что-то тут нечисто.
Взглянула на часы – 06:35. Странно, что, не спав полночи, не чувствую усталости. Виновато взведенное состояние? Или звенящая в теле бодрость – один из бонусов Гласа?
Захватив одежду, я отправилась в ванную. Вскоре сквозь шум воды услышала, что кто-то пришел. Не квартира, а проходной двор какой-то! Надо не забыть спросить, на какой срок избираются Гласы. Надеюсь, не как депутаты – столько лет я не выдержу. У каждого из нашей троицы ведь есть и своя жизнь, вряд ли парни согласились перечеркнуть прошлое, чтобы вечность находиться рядом с живым детектором лжи. Да и мне будет обидно лишиться долгожданного повышения в библиотеке, о котором столько мечтала.
Натягивая джинсы и футболку, невольно подслушала забавный диалог, из которого стало ясно, что вампир только что вернулся из «Кофейни». Да-да, «Кофейня», с большой буквы. Владелица, кондитер в третьем поколении, не смогла определиться с названием, сетуя, что все хорошие уже разобрали, а повторяться она не хочет. И теперь, когда произносят «Кофейня», то говорят с чувством и выражением, чтобы собеседники сразу поняли, о каком заведении идет речь. А все потому, что выпечка из пекарни при нем выгодно отличается от любой другой в нашем городе. Работники «Кофейни» – родственники, и оригинальных рецептов у них скопилось немало.
– Жуткие у них пирожные, – откровенничал Лазарус на кухне. – Я минут десять читал одни названия: «Гвоздь», «Шуруп», «Улей», «Шоколадные червячки», «Веселая улитка»… Вот ты бы ел «Шоколадных червячков»?
– Это ведь только названия. – Чувствовалось, что Руслан сдерживает смех. – Я когда заглянул туда впервые, не поверил глазам, прочитав название торта – «Захер». Вот извращенцы!
– А что тут необычного? Шоколадный торт назван по имени его изобретателя, австрийского кондитера Франца Захера.
– Ого, откуда знаешь?
– Много читаю, и, в отличие от некоторых, нормальные книги, а не опусы господина Захера-Мазоха. Тебе должно быть стыдно, Руслан.
Вампир опять троллил оборотня. Признаюсь, когда-то я тоже думала, что торт назван в честь писателя с противоестественными склонностями. Что поделать, если он известнее какого-то кондитера?
– Застыжусь только после тебя, Лазарус, ты-то ведь тоже в курсе. – Вертигр на провокации не велся, и мой сегодняшний кормилец продолжил повествование о своих «кондитерских» приключениях.
– Я вообще не понимаю, как можно есть некоторые конфеты. Например, эти темно-коричневые шарики, словно козий горох. Фу!
– Ты пробовал козий горох, Лазарус? Да ты экстремал, дружище!
– Не передергивай, ты прекрасно понял, что я имел в виду внешний вид.
Парни упражнялись в остроумии, а я поспешила выйти из ванной, понимая, что после услышанного не то что арахис в шоколаде не стану есть, смотреть на десерты больше не смогу. Может, оно и к лучшему? Вдруг сладости, якобы наполняющие Гласа энергией, со временем наполнят и мою талию новыми килограммами? Нет, я не хочу возвращаться к старому порядку вещей. И поэтому пора прекращать эти вкусные безобразия.
– Доброе утро!
– Доброе утро, Герда.
Моя улыбка истаяла, когда я увидела, что все плоские поверхности в кухне заставлены тортами и пластиковыми контейнерами с пирожными.
– Лазарус, ты ограбил кондитерскую?
– Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет, – заметил шатен, и тотчас был «обласкан» суровым взглядом вампира.
– Извини, я не знаю твои вкусы, а Руслан, обиженный на мою шутку, молчал как партизан. Поэтому я и взял всего понемногу.
Какую шутку? Это про шоколадный торт с клубникой? Господи, нашли из-за чего дуться друг на друга! Хуже дошколят, а ведь взрослые люди… то есть нелюди. Хм, или полуночники? Как правильно их называть? Размышления натолкнули на очередной вопрос:
– Руслан, кстати, как твоя фамилия?
– Точно, – оборотень хлопнул себя по лбу, – нам нужно познакомиться заново. Булатов Руслан Алексеевич к вашим услугам, моя леди.
И он галантно поцеловал мою руку. Его примеру последовал и Лазарус, сообщив, что в ближайшие двадцать – тридцать лет будет известен как Болконский Андрей Николаевич.
– Почему столько?
– Вампирам приходится время от времени менять личность, чтобы люди не заметили, что мы не стареем.
– А почему ты выбрал известное имя?
Лазарус усмехнулся:
– Взял то, что предложили. Подвернувшийся на тот момент полуночный «паспортист» обладал специфическим чувством юмора.
– Все равно вам с Русланом повезло – у вас замечательные фамилии. – Я вздохнула. А у меня не только чудное имечко, веснушки на носу и рыжие волосы, но и смешные инициалы.
– Яворская тоже звучит неплохо, – возразил вампир.
– Не спорю, но инициалы ужасны: Яворская Гертруда Александровна, попросту Я.Г.А. Меня даже на работе так за глаза называли.
– Не вижу проблемы, – подмигнул оборотень, – выходи за меня замуж, будешь Б.Г.А.
Лазарус поморщился.
– Отстань от девушки, Булатов. Нашел время приставать с матримониальными предложениями. Сначала нужно отыскать того, кто стер Герде память. Потом разобраться с твоим делом. Так и отведенные нам шесть месяцев пройдут.
– Что за шесть месяцев? – Я прекратила поедать глазами коробочку с эклерами. – И что за дело у Руслана?
– Это долгая история, я расскажу ее чуть позже, хорошо? И желательно наедине. – Булатов подмигнул.
– Шесть месяцев – это испытательный срок, который установили маги – создатели ритуала для триумвирата, то есть Гласа и ее рыцарей, – невозмутимо принялся объяснять блондин. – Если союз неудачный, он автоматически распадается через полгода. Если всех все устраивает, связь повторно скрепляют.
Мне стало не по себе. Шесть месяцев? А если точнее, то уже четыре. Почему у меня на душе неспокойно? И горько? Я ведь должна радоваться, что вскоре моя жизнь вернется в нормальное русло?
– Став Гласом, ты посоветовалась с другом бабушки и заверила нас, что не планируешь продлять ритуал, – несколько обиженно произнес Руслан.
К горечи присоединилась тревога. И недоумение. Я советовалась с Томасовским? С гадким стариканом или его мерзким внуком? Или я чего-то не знаю, или ребят ввели в заблуждение.
– Говоря о друге бабушки, ты имел в виду Томасовского?
– А у твоей бабушки были еще подобные друзья?
Ироничный тон парня мне не понравился. Складывалось впечатление, что меня в чем-то обвиняют.
– Так, давайте завязывать с разговорами. – Вампир хлопнул ладонью по столу. – Завтракайте – и мы выезжаем.
– Куда?
– Уже забыла? Восстанавливать твои воспоминания. Вдруг на месте вчерашнего конфликта с охотниками память вернется к тебе?
Мне бы твой оптимизм, Лазарус…
Как я и чувствовала, хорошего от поездки ждать не стоило.
Мы едва успели войти в первый цех, как от кирпичной стены полетели каменные брызги. Нет, стрелявший сквозь дыры в крыше снайпер не страдал косоглазием – от пули в голову меня спасла подвернувшаяся нога. А дальше Руслан схватил меня в охапку и оттащил за перегородку, да еще и прикрыл своим телом. Краем глаза успела увидеть смазанную фигуру Лазаруса, взлетевшего по вертикальной стене, как человек-паук. Хотя нет, вампир двигался намного быстрее супергероя комиксов.
– Герда, – шепот Руслана выдернул меня из воспоминаний, – ты наблюдаешь за охотником?
– Конечно.
Как бы я ни хотела обратного, часть сознания следила за ходом допроса. Странно то, что моя чувствительность ко лжи, и не только к ней, возросла многократно и я улавливала малейшие нюансы эмоций стрелка. Из-за этого было даже немного больно – боль шла от затылка к вискам, захватывая все большую территорию.
Фильмы и книги не врут о вампирском гипнозе – я лично прямо сейчас убеждалась в его существовании. Лазарус, глядя жертве в глаза, резким голосом задавал вопросы. И охотник отвечал, скрежеща зубами.
Я ощущала его растущую панику, ненависть к нам троим, бессильную злость и отчаяние. Как ни старался, он не мог устоять против принуждения и рассказывал все: и куда переместили базу, и сколько в братстве человек, и откуда поступают оружие и боеприпасы, и кто из местных властей поддерживает их организацию.
– И последний вопрос, самый важный. Кто отдал тебе приказ убрать Герду?
Мужчина застонал и замотал головой.
– Нет… нет… пожалуйста!
Волна животного ужаса захлестнула его, когда Лазарус повторил:
– Кто приказал тебе убить Гласа? Отвечай, Денис!
Из уголка рта охотника побежала струйка крови, словно он пытался откусить себе язык…
– Какая досада – на имя заказчика установлен запрет. Среди наших «друзей» есть ментальный маг? Как любопытно…
Блондин смотрел на пленника с интересом ученого-вивисектора, размышляющего, с какого места начинать препарировать подопытный образец.
– Попытаюсь помочь тебе, Денис. Кивни, если я прав. Заказчик убийства Герды – твой руководитель? Нет? Кто-то из его окружения? Снова нет? Он имеет отношение к братству охотников?
Тело мужчины изогнулось в судороге – и я схватила Лазаруса за руку. Так нельзя! Это ведь живой человек!
Вампир обернулся и, прочитав мой молчаливый протест по глазам, отрицательно покачал головой. Он собирался добиться ответа любой ценой.
– Хорошо, Денис. Поиграем в «холодно – горячо». Приказ отдал мужчина? Или женщина?
Пленник не ответил – взвыл, яростно вырываясь из стальных пут, разбивая запястья о наручники в кровь.
– К сожалению, он лишился рассудка, – сообщил отнюдь не огорченный Лазарус, – сквозь блок прорваться не удалось, простите.
Взглянув на беснующегося снайпера, его глаза с полопавшимися сосудами, искривленный в крике слюнявый рот, я поняла, что ненавижу. Лазаруса, чья настойчивость превратила мужчину в полоумного. Невмешивающегося Руслана. Саму себя, наконец!
– Ох, господи… вы же монстры!
Я развернулась и бросилась прочь. Подальше от этой мерзости!
Хруст шифера и глиняных черепков под подошвами кроссовок… Я бежала, не глядя под ноги, не боясь змей, возможно притаившихся среди бурьяна. И закономерно споткнулась. Заросли крапивы остудили мой пыл. Подув на волдыри и осмотревшись, поняла, что меня занесло куда-то не туда. Похоже, я только отдалилась от выхода. Глупый поступок, теперь понимаю. Что нервы не выдержали, плохое оправдание. Чтобы не усугублять ситуацию, кричать не стала. Кто знает, вдруг несчастного Дениса прикрывал товарищ, которого витязи не сумели обнаружить? Я сидела на куске обвалившейся стены, в тени, ожидая, пока меня найдут. На месте парней я бы себя потеряла…
Если верить моему чувству времени, прошло пятнадцать минут, прежде чем послышались шаги. Руслан? Мне хотелось бы, чтобы это был он. Кажущийся мягким оборотень пугал меньше хладнокровного вампира. Нет, за мной пришел не Булатов, а Болконский Андрей Николаевич собственной персоной. Ребята, оказывается, неплохие психологи. Как любил говорить дед-историк, какой бог вымочил, такой и высушит. То есть кто напугал, тот и успокаивает.
Лазарус несколько секунд постоял напротив. Затем, поддернув серые брюки, присел на траву, прямо в пятно света, льющегося из пролома в крыше. Разве вампиры не должны сгорать на солнце? Хм, нужно добавить еще один вопрос в мой список…
Теребя былинку бледными длинными пальцами, он заговорил тихо, не торопясь, будто взвешивая каждое слово:
– У каждого рыцаря Гласа своя специализация. Кто-то «щит», а кто-то «меч». Один закрывает собой, второй уничтожает врагов. И когда возник вопрос, кому кем быть, я вызвался стать твоим разящим клинком. Это не поблажка Руслану, у которого, подозреваю, нет чужой крови на руках. И не бахвальство бывшего наемника, знающего, что такое война. Я не боюсь испачкаться и поэтому делаю грязную работу лучше.
Лазарус замолчал. А я по-новому взглянула на него. Ухоженный, одетый в дорогой костюм, безупречно чистый и выглаженный, в пижонскую бледно-лавандовую рубашку, он больше не казался мне бесчувственным монстром. Скорее продуманно жестоким.
– Поверь, я не испытываю удовольствия, причиняя кому-то боль. Но если от этого зависит твоя безопасность и целостность нашего триумвирата, я буду ее причинять.
Вампир поднялся и подал руку. И я не стала отказываться от помощи. Лазарус не отпускал мою ладонь, пока не довел до серебристого джипа, на котором мы приехали. Угрюмый Руслан встретил нас молча, не задавая вопросов. И я решила не спрашивать, куда подевался охотник, понимая, что ответ может не понравиться.
Когда заводские развалины остались позади, я нарушила тишину, царившую в салоне:
– Простите… за монстров.
– Пустяки, Герда, – отозвался оборотень, сидевший за рулем, – это уже в прошлом.
А блондин тихо обронил:
– Глупо обижаться на правду.
Для меня, погруженной в мрачные мысли, время летело быстро. Или это Руслан – замечательный водитель, который умеет ездить быстро, но аккуратно.
Припарковав джип напротив подъезда, Булатов достал из багажника большую спортивную сумку, и я насторожилась.
– Надеюсь, там не останки охотника, которые вы планируете закопать под окнами? Цветам наверняка понравится, а вот мне – нет.
Мою неловкую попытку пошутить по-черному не оценили.
– Нет, там винтовка с оптическим прицелом. Вдруг в хозяйстве пригодится?
А оборотень как бы между прочим добавил:
– Лазарус вправил мозги охотнику, стерев из памяти допрос, и отпустил, приказав не возвращаться в братство, а бежать из города. Мы – монстры гуманные.
Я скривилась – у его подколки горький привкус. М-да, вот, значит, какие пустяки! Мстительный, оказывается. А еще я испытала нечто вроде гордости: мои рыцари стоят друг за друга, хотя и любят сойтись в словесной дуэли. Да и вообще во время опасности действуют слаженной командой.
Гнетущее чувство, возникшее во время допроса, никуда не делось. И я настояла на том, чтобы на пару часов остаться одной. Хотелось подумать, и сделать это лучше в одиночестве, без отвлекающих факторов в виде голых торсов и двусмысленных фраз. Улегшись на кровать, попыталась вспомнить то, что забыла. Или хотя бы очертить рамки периода амнезии.
Итак, сегодня седьмое июля, Ивана Купала, кстати. Прощаясь до вечера, выпытала у парней, что в должности Гласа я уже два месяца, с пятого мая. Однако, как ни напрягалась, вспомнить День международной солидарности трудящихся не сумела, что странно, ведь моих племянников угораздило родиться в Первомай. Пришлось хорошенько сосредоточиться, но я установила, что последний день, который остался в памяти, – это двадцать восьмое апреля, печальная дата для нашей библиотеки. Четко помню провальную презентацию новой книги местечковой поэтессы: дамочка для храбрости приняла на грудь пятьдесят грамм коньячку, затем, пока я отвернулась, запила их бокалом шампанского – и вырубилась. Пока она отлеживалась в кресле в зале каталогов, мы с коллегами пытались спасти мероприятие. Я помнила аплодисменты зрителей, счастливых, что их, измученных слезливыми белыми стихами, наконец-то отпускают. Приведя в порядок читальный зал, где проходила презентация, мы с девчонками тоже отправились по домам. Помню, как шла по тротуару, освещенному фонарями, а дальше…
Дальше темнота… и мое пробуждение в ванной комнате.
Возбужденная совершенным открытием, я побежала к своим новым соседям. Постучав в дверь, ведущую из кабинета деда в их квартиру, терпеливо дождалась, пока откроют, хотя и знала, что не заперто. Об этом предупредил Лазарус: мол, заходи, Герда, если что, без стука. Вежливый какой, ага… Я зайду, а он в этот момент вкушает кровушку? Брр! Нет, спасибо, смотреть на вампирью трапезу не хочется категорически.
Дверь открыл блондин. Судя по влажным волосам, я его выдернула из-под душа.
– Что-то случилось, Герда?
– Нет. Хочу задать вопрос, можно?
Лазарус отступил назад, делая приглашающий жест рукой:
– Проходи, поговорим.
– Спасибо, в другой раз. – С нервным смешком добавила: – Уж лучше вы к нам.
Странно, я ощущала психологический дискомфорт при мысли, что войду в квартиру холостяков, и при этом спокойно общалась с ними у себя.
Вампир не настаивал, и мы присели на диван в кабинете деда.
– Я выяснила, что провал в памяти начинается с двадцать восьмого апреля. Я, наверное, познакомилась с кем-то из вас и узнала о мире Полуночи?
– Извини, что огорчу, но это случилось третьего мая приблизительно в одиннадцать вечера возле клуба «Золотой рой».
Возле самого злачного места в городе? Должно быть, просто проходила мимо.
– Возможно, это был Руслан?
Лазарус покачал головой.
– Нет. Ты увидела нас вдвоем. Я как раз убивал его, когда заметил, что два мерзавца тащат сопротивляющуюся девушку в машину, и решил вмешаться.
– Ты убивал Руслана?!
– Это кто кого убивал!
Воскликнули мы с шатеном одновременно. А дальше я только слушала, понимая, что в процессе разборок выяснится много интересного, вполне вероятно, что получу и некоторые ответы.
– Думаешь, что справился бы тогда со мной, Рус? – Сократив имя напарника, вампир смерил насмешливым взглядом застывшего на пороге Булатова.
– Само собой, справился бы… Зар, – в свою очередь урезал чужое имя оборотень, входя в мою квартиру и останавливаясь напротив блондина. – И ты это прекрасно понимал, иначе не стал бы предлагать прерваться, чтобы спасти девушку.
Болконский довольно прищурился и, развернувшись ко мне, с иронией протянул:
– Видишь, Герда, не окажись возле клуба меня, Руслан и пальцем не пошевелил бы, чтобы отбить тебя у тех стероидных горилл. А так вынужден был присоединиться…
– Не передергивай, пиявка. В отличие от тебя, я Герду спасал от чистого сердца. Ты же приходишь девушкам на помощь, чтобы затем ими поужинать. Кровь вместо банального спасибо, да?
– Да ты у нас сказочник, – усмехнулся Лазарус. – А допустить, что мне ее стало жаль, не можешь? И на будущее запомни: ни один нормальный вампир не возьмет кровь у сильно переболевшего человека, разве что сам будет умирать.
– Ого! Бывают нормальные вампиры? – в свою очередь начал задираться Булатов.
А я, услышав тревожно звякнувший звоночек интуиции, уточнила:
– Я выглядела будто после болезни?
– Да. Худая, с запавшими щеками, бледной кожей и лихорадочным блеском в глазах. Тебя шатало, когда вышла из клуба. Я поначалу решил, что перестаралась с алкоголем, но когда тебя догнали два амбала, увидел, что это не так. В следующую нашу встречу, то есть пятого мая, ты поразила меня цветущим видом, даже волосы стали длинней и гуще.
Разволновавшись, я до боли прикусила костяшку указательного пальца. Это что получается? Двадцать восьмого апреля я еще грезила о похудении, а третьего мая мечта стала реальностью? Но как?
– Повезло тебе, что на Герду тогда напали, – мрачно заявил Руслан.
– Это тебе повезло, – возразил вампир. – И второй раз фортуна улыбнулась, когда она выбрала тебя рыцарем, из-за чего Мастер вынужден был отозвать заказ на твою шкуру.
– Постой, ты не шутишь про заказ на убийство Руслана? Но я не чувствую ненависти между вами!
– Какие шутки, Герда? Все серьезно, тогда я всего лишь исполнял приказ. Наш полосатый друг перешел дорогу Мастеру вампиров этого города, и было бы проще, если бы он покаялся в своих грехах.
На скулах Руслана заиграли желваки.
– Повторяю в сотый раз, я ничего не делал! А твоего Мастера впервые увидел на всеобщем собрании, когда выбирали рыцарей Гласа.
– Неужели? Тогда почему меня послали за твоей головой? Как свежая рыбка в нашем пруду, ты мог и не знать, что в некоторых местах мутить воду опасно. Вспоминай, что ты натворил.
– Ничего! Сколько можно повторять? Никого и пальцем не тронул, только расспрашивал.
– Не станут же убивать за вопросы?
Хм, странное ощущение. Мне захотелось поспорить с Лазарусом, что как раз любопытство и губит кошку, в нашем случае кота. Но я устояла перед соблазном и даже не кинулась выяснять тайны Булатова, который, судя по крупицам информации, приехал в мой родной город в поисках ответов. Не время, мне бы сейчас со своими секретами разобраться.
– Ребят, спасибо, я узнала, что хотела, теперь пойду отдыхать.
И я ушла в спальню с твердым намерением поискать в почтовике письма Гласа-наставника.
Вскоре голова распухла от открытий. И что-то подсказывало: времени мало, и только знания помогут преодолеть неприятности, которые, как чуяла пятая точка, уже на полпути к моему дому.

Глава 3

Темнота обострила восприятие. Я ничего не видела, зато слышала и обоняла. Вкрадчивый цокот когтей по паркету. Шумное сопение. И запах крови – запах ржавчины и соли. А еще страха. Моего страха, который удушливым покрывалом обвивался вокруг, сдавливал горло, не позволяя вырваться и писку. Мне хотелось кричать, выть от понимания, что самых дорогих людей в мире больше нет. Я отчетливо слышала, как твари с утробным рычанием набрасывались на них, разрывая на куски.
Их больше нет…
Страшная мысль постепенно укладывалась в голове, холодя сердце, разбивая его. Я не хотела понимать. Я просто не верила, что это происходит в реальности. Их больше нет…
А твари продолжали рыскать по комнатам, выискивая, вынюхивая мои следы. И неоднократно проходя мимо убежища, ничего не находили. Я хотела умереть, присоединиться к родителям, ведь там, куда они ушли, наверняка нет боли, которая сейчас затопила мою душу. Я не хочу оставаться одна! Мамочка, папка, заберите меня с собой! Отчаянный крик звучал только в голове – я по-прежнему не могла издать и звука. А твари все кружили возле моего убежища, куда засунул перепуганный отец, как только услышал звуки взламываемой входной двери.
До этого я никогда не видела на его лице страха. Мой замечательный папа ничего и никого не боялся, даже грозной бабушки, которая спустя столько лет после его женитьбы на маме продолжала злиться на зятя. И я никогда до этого не видела обреченности, смиренной печали в глазах мамы. Она знала. Знала, что однажды темной ночью за нами придут…
Сотни мыслей-догадок роились в голове. Думать – только это оставалось мне, словно связанной невидимыми путами. Тогда как хотелось заплакать от бессилия, завопить, привлекая внимание убийц, выбить ногами дверцу убежища… И умереть. Да, родители пытались сберечь мою жизнь. Но зачем мне она, если их больше нет?! И вдруг все закончилось. И сопение, и цокот, и онемение тела. Голос вернулся – и я закричала:
– А-а-а!
И упала с кровати. Влажная простыня, обвившись вокруг тела удавом, не позволила вскочить сразу на ноги. Сон, хвала Вселенной, это был сон! Облегчение вскоре сменилось стыдом – мое позорное барахтанье на полу стало достоянием общественности.
– Что случилось, Герда?
Кто задал вопрос, не важно. Лица моих витязей отражали одинаковые чувства – озабоченность и тревогу.
– Кошмар, – призналась, трясясь от пережитого во сне ужаса. Сквозь приоткрытые шторы виднелось закатное небо. Отдохнула после обеда, «удачно» поспав пару часиков, м-да. – Реальный до жути кошмар.
– Тогда, может, это был не сон? – невозмутимо предположил вампир, помогая подняться на ноги.
– Сон, – возразила я, уверенная, как говорится, на все сто процентов. Ведь мои родители живы и здоровы, хоть и свалили в Канаду десять лет назад, оставив дочь на воспитание бабушке. Кукушки, но, к превеликому счастью, живые кукушки.
– Расскажи, что тебе приснилось, – попросил светловолосый. – Возможно, не все просто с этим кошмаром. Я прав, Рус?
– Определенно, Зар, – согласился оборотень, который в этот момент заглядывал под кровать, в шкаф, за шторы, колышущиеся на приоткрытом окне.
– Ты ищешь притаившихся монстров? – хмыкнула недоверчиво.
Его странные действия на некоторое время отвлекли от просьбы блондина.
– Что-то типа того…
А Лазарус пояснил:
– Есть зловредные сущности, сплюшки, питающиеся эмоциями жертвы, на которую насылаются страшные сны. Порой этих паразитов натравливают специально, чтобы деморализовать человека, ведь следующий день он проведет в полусонном, раздраженном состоянии.
– И насколько эти так называемые сплюшки опасны?
– На первый взгляд, их появление в спальне жертвы не критично. Но, как всякие паразиты, они провоцируют ряд заболеваний, к примеру, неврозы, а из них вытекают другие. Как говорится, все болезни от нервов и лишь пара десятков – от любви.
– Я думала, что как Глас застрахована от подобной гадости. В смысле от сплюшек. Или нет?
Лазарус криво улыбнулся.
– Прости, ты неполноценный Глас, особенно после амнезии. Ты ведь лишилась крупиц знания, что в тебя вложили за два месяца. Как показали последние события, ты очень уязвима.
Хм, не поняла, он меня отчитывает? И мне пора обижаться?
Будто почувствовав мое негодование, Болконский сожалеющим тоном произнес:
– В том, что крепкого триумвирата не получилось, есть и наша вина. В итоге нам остается только как-то пережить оставшиеся месяцы – это я, кстати, процитировал твои же слова, Герда.
Как и Руслан, он тоже на меня дуется. Неужели раньше я вела себя с ними настолько омерзительно, что обида время от времени прорывается наружу? Неприятный вопрос, и, чувствую, ответ будет таким же. Скрывая смущение, поинтересовалась, можно ли бороться со сплюшками. Оказалось, проще простого. И бороться, и разговорить Лазаруса. На удивление, вампир сегодня словоохотлив. И вскоре его рассказ увлек настолько, что я не заметила, как Булатов перешел с обыском в другую комнату.
– Если в доме гнетущая атмосфера, нужно провести энергетическую чистку. В разных культурах ее способы отличаются. Православный пригласит священника освятить жилище. Поклонник нынче модной практики фэншуй, обходя комнаты по периметру, будет бить в барабан. Язычник же воскурит полынь, чертополох и зверобой. Ну а скептику-атеисту достаточно вымыть полы водой с пригоршней соли, которая снимает негативную энергетику, тем самым не позволяя энергетическим паразитам укрепиться.
– Лазарус, – негромко позвал Руслан моего «лектора». – Подойди, ты должен это увидеть.
Минуточку, а я?! Ведь это моя жилплощадь, и, как ее хозяйка, я должна быть в курсе событий! И я хвостиком потащилась за блондином, недоумевая, неужели дотошный оборотень все-таки нашел сплюшку?
Булатов рассматривал диван, словно впервые видел. Вдобавок начал водить руками над спинкой и сиденьем, как в телепередаче про экстрасенсов. Вампир, вопреки моим ожиданиям, вместо того чтобы высмеять напарника, присоединился к сему странному занятию.
– Чувствуешь?
– Да, – кивнул тезка героя эпопеи Толстого. – Легкое покалывание.
Я тоже провела ладонью по ворсистой шенилловой обивке и ощутила лишь ее мягкость.
Уезжая, родители распродали все предметы интерьера, за исключением дивана из моей спальни. Я питаю к нему особые чувства, как к напоминанию о радостном детстве. С бабушкой и ее мужем-профессором жилось тоже неплохо, но какими бы они ни были замечательными, мне не хватало папы и мамы. Увы, родители не сдержали обещания и за мной не вернулись, когда обустроились в Канаде. Надо отметить, обустроились они своеобразно: через пару лет развелись, чтобы вступить в новые браки с гражданами Страны кленового листа. Разговоры по телефону несколько раз в год не способствовали укреплению дочерней привязанности, к тому же меня сильно задело, что они не прилетели, чтобы проводить в последний путь деда, а затем и бабушку. И теперь, даже если позовут, я ни за что не уеду к ним на ПМЖ.
Треск разрываемой ткани оказался настолько неожиданнным, что я подскочила. А затем бросилась спасать символ своего детства.
– Эй! Прекрати немедленно!
Руслан-вандал и ухом не повел, продолжая отдирать ткань от каркаса.
– Герда, прости. – Лазарус схватил меня поперек талии и прижал к себе, не давая брыкаться. – Так надо.
– Кому надо?! – возмутилась я и тотчас заткнулась.
Ладонь Болконского плавно переместилась выше, нагло накрыв мою грудь. Я бы посчитала его жест случайным, если бы он отпустил меня, когда попыталась вырваться. Или решила бы, что он проверяет биение сердца, если бы давно не избавилась от наивности.
– Я массаж не просила, – прошипела сквозь зубы и провела прием, когда-то показанный Ладовым.
Удары локтем под дых и пяткой в сухожилие, соединяющее ступню и лодыжку, вампира не впечатлили, словно я стукнула бетонную плиту.
– Слабовато. Надо тренироваться, маленькая, – вынес он вердикт шепотом, выпуская из объятий. Но перед этим наглец снова провел рукой по груди, вызвав во мне волну жара.
Сконфуженная предательской реакцией собственного тела, я смолчала, отступая ближе к Руслану, увлеченному своим занятием и оттого пропустившему вампирский произвол. Боковым зрением отметив самодовольную полуулыбку на лице блондина, мысленно поклялась отомстить. Была ли я оскорблена фривольным прикосновением? Нет. Взволнована? Бесспорно, да, лгать даже самой себе не умею. И это было плохо, почти катастрофично. Ведь прочитав перед обеденным сном несколько писем куратора, поняла одну вещь. Если Гласа волнуют случайные касания ее рыцарей, разорвать связь через полгода нереально. Магия ритуала свяжет их навсегда.
– Непростой диванчик у тебя, Герда, – заявил оборотень, отступая в сторону.
Под кофейного цвета шениллом скрывались доски с вырезанными закорючками. Я не узнавала их, хотя благодаря деду-историку имела представление, как выглядят иероглифы и буквы многих древних языков.
– Что это? – спросила, проводя подушечками пальцев по выпуклым рисункам.
Ответил Руслан:
– Один из символов я встречал на древних защищающих амулетах, поэтому могу сделать вывод, что это оберег.
– Мебель-артефакт – большая ценность, так как на ее создание требуется немало Силы, – добавил посерьезневший Лазарус. – Откуда у тебя диван?
– Помню смутно, но, по рассказам бабушки, я требовала забрать его, когда она приехала за мной. Родители так рвались за границу, что не удосужились отвезти меня сами.
– Значит, диван – наследство.
– Нет, ты что! Мои родители, слава богу, живы!
– Извини, некорректно выразился. Давай назовем артефакт приданым. Так нормально звучит? – Осторожность кровопийцы в выборе слов умиляла, но лучше бы он не распускал рук. – Отсюда вопрос: какое отношение имели твои родители к миру Полуночи?
– Никакого, я бы знала.
– Не факт.
– А у меня предложение, – присоединился к разговору Булатов, который скрупулезно осмотрел мебель со всех сторон и, казалось, еще чуть-чуть – и даже на зуб попробует. – Давайте пойдем другим путем, оставив родителей в покое. Они ведь в Канаде, Герда, я ничего не перепутал? Стоит начать с перевода надписи на досках.
– У тебя есть знакомый переводчик абракадабры?
– Нет, лучше – мастер артефактов, у которого я видел знак. Я сфотографирую часть рисунка и перешлю ему по телефону. Так будет быстрее.
И Руслан пошел в соседнюю квартиру за девайсом. В коридоре он вдруг развернулся и позвал:
– Лазарус, на одно слово.
Дверь за вампиром не успела толком закрыться, как послышался звук падения чего-то большого. Затем – тишина… Разумеется, испугавшись, я не захотела оставаться на месте, но… не смогла выйти из комнаты. Тщетно подергав за ручку, убедилась, что меня заперли. Возмутительно и обидно! Может, я мечтала посмотреть, ведь из-за меня редко устраивали драки. То, что я – причина очередной стычки между витязями, не вызывало сомнений. Руслан все-таки заметил поползновения господина Болконского, но почему-то сразу не прореагировал. Выжидал подходящее время? М-да, мужчины – загадочные существа…
Я долго стояла под дверью, прижимаясь к ней ухом. Но так ничего и не услышала. То ли мне отказал суперслух, то ли рукопашная велась абсолютно бесшумно. Стоять в неудобной позе надоело, и я, повздыхав, вернулась к дивану. Я и забыла, что внутри сложены книги – коллекционное собрание классиков детективного жанра, коим не хватило места на стеллажах в кабинете. В последние два года жизни дед подсел на развлекательную литературу, почти не отслеживая профессиональную. Книги и статьи для журналов он также не писал, говоря, что не хватает усидчивости. А вот от лекций в университете отказаться не смог, хоть и перестал вести спецкурс и принимать экзамены и зачеты.
Мой дед был ученым и человеком с большой буквы. Дожив до восьмидесяти шести лет, он удивлял коллег и студентов острым, светлым умом и тем, что вел занятия, стоя посреди аудитории и не пользуясь записями. Справедливый и прямой, он умел захватить внимание слушателей настолько, что звонок, сообщавший о конце пары, его ученики встречали дружными стонами разочарования. Профессор Лукин любил повторять, что во времена Союза из истории сделали продажную женщину, которая подстраивается под вкусы власть имущих, но тот, кто умеет думать, всегда узрит истину. И на занятиях учил именно этому – искать правду. Неудивительно, что на его лекции приходило студентов больше, чем полагалось по списку в журнале. И когда он слег, подкошенный бронхитом, у нас с визитом побывала треть вуза, не меньше.
Всеобщий любимец – спорное выражение, ведь всегда найдется тот, кто ненавидит. Часть родственников продолжала поливать грязью имя деда и после его смерти, не в силах простить, что он развелся с первой женой и женился на моей бабушке, младше его на шестнадцать лет. Ему ставили в вину, что он бросил сына, чтобы удочерить чужого ребенка, то есть мою маму. Первой семье профессор, уходя, оставил не только замечательный большой дом, но и машину с дачей, да и продолжал поддерживать материально. Но людям всегда мало. После смерти деда Олеся, его родная внучка, требовала от нас с бабушкой выселиться из квартиры, которая по справедливости, по ее справедливости, должна принадлежать ей…
Углубившись в воспоминания, сама не заметила, как подняла сиденье дивана и, усевшись на пол, взялась перебирать книги. Агата Кристи, сэр Артур Конан Дойль, Уилки Коллинз, Рекс Стаут, Борис Акунин… И среди них – вот так сюрприз! – рукописный травник бабушки.
В день ее похорон эту толстую потрепанную тетрадь пыталась купить женщина, не постеснявшаяся надеть на кладбище красный костюм, – вероятно, посчитала, что черная шляпка с густой вуалью компенсирует неуместность наряда. Я отказалась. И на следующий день в мое отсутствие кто-то взломал замок и проник в квартиру. Ничего не украли, зато устроили нарочитый беспорядок. Травник на тот момент находился у подруги, попросившей взглянуть одним глазком на прославленные «зелья». Карина давно мечтала превратить свою парикмахерскую в спа-центр с уникальными средствами по уходу за кожей и волосами. И даже придумала название марки – «Райская косметика» в честь бабушки, которая только смеялась, отказываясь от партнерства и называя ее идею утопичной.
Внезапно дверь открылась, впуская Руслана. Извиняющаяся улыбочка на лице, взъерошенные волосы – и никаких следов драки. Как ни в чем не бывало он принялся фотографировать резьбу на каркасе.
– А где клыкастик? – не удержалась я.
– Сейчас придет. Кстати, вампиры не любят, когда их так называют.
Кивнув, решилась на прямоту:
– Почему я не слышала, что происходило в коридоре?
Напряженная спина немного расслабилась – видимо, парень ждал более неудобного вопроса.
– На двери знак тишины, поэтому, когда она плотно закрыта, магией глушит звуки в коридоре. Соответственно, тот, кто в нем находится, не слышит тех, что в комнате. Удобно.
– Догадываюсь, что знак появился уже после того, как я стала Гласом?
– Да, мага пригласил на всякий случай Лазарус.
Выбрав самый удачный кадр, Булатов отправил его эмэмэской приснопамятному артефактору.
– Подождем, если она не занята, ответит быстро.
– Она?
Меня захлестнули странные эмоции: удивление, возмущение и… неужели ревность? Ох, мне, похоже, не понравилось, что Руслан обратился за помощью к какой-то женщине!
– Полина, бабушка жены моего кузена, лучший артефактор СНГ.
– Это ты о Полине Макаровой? – подключился к разговору вампир.
Окинув его быстрым взглядом, отметила, что на нем другая рубашка, снова цветочного оттенка. Еще я попыталась скрыть удовольствие от открытия, что знакомая Руслана – пожилая женщина, а значит, не может ему нравиться.
– О ней, естественно.
– Ну, я бы не стал называть ее лучшей. Она вторая после моего знакомого мастера, хоть и пытается отрицать очевидное.
– Тогда, может, стоит проконсультироваться у него, а не у Полины? – насмешливо поинтересовался оборотень.
И вампир с готовностью кивнул:
– Я уже об этом думал.
И он, достав из заднего кармана брюк телефон, принялся фотографировать символы.
– Пока мы ждем ответа, давай я покажу тебе парочку приемов самозащиты.
Предложение Руслана заслуживало внимания, но прозвучало как-то не к месту, хотя и нападение обычно всегда не к месту, то есть случается, когда его не ждешь. Например, до сих пор помню, как прошлой осенью в ливень ко мне привязался какой-то человек с требованием отдать сумку. Не знаю, о чем я думала, может, о лежащих в ней подарках для племянников. Но, переполненная возмущением, я стукнула бандита вожделенной сумочкой по лицу. А в ней лежали игрушечные металлические машинки… Злодей схватился за голову, а я побежала, не боясь поскользнуться в грязи, стуча зубами от осознания минувшей опасности.
– Итак, начнем. – Посчитав отсутствие возражений за согласие, Булатов принял глубокомысленный вид учителя, я даже залюбовалась его серьезной физиономией. – С вампиром без оружия ты пока не справишься, впрочем, для этого у тебя есть мы. Но всякое случается, и несколько минут форы могут сыграть свою роль.
То, что меня будут учить защищаться от полуночников, а не от обыкновенных хулиганов, удивило не только меня. Лазарус смерил Булатова язвительным взглядом, после чего вернулся к прерванному занятию.
– Самый оптимальный способ избавиться от вампира – отрубить ему голову. Но если это невозможно, ты его деморализуешь, свернув челюсть. Чем больше выбьешь зубов и клыков, тем лучше.
– Боюсь, я скорее себе руку сломаю, чем выбью кому-то челюсть, – призналась я, косясь на невозмутимого Болконского.
– Тогда остаются глаза, их легко проткнуть, особенно если ногти длинные, – обрадовал инструктор. – Из всех органов чувств вампиры неоправданно полагаются на зрение больше всего. Поэтому временное лишение зрения позволит если не сбежать, то собраться с духом.
– А вот у оборотней слабые места – уши и нос, – решил вставить свои пять копеек Лазарус.
– Неправда, – спокойно возразил Булатов, – они наше преимущество, хотя, конечно, наиболее уязвимы. Когда противник в звериной форме, бей в нос. Если в человеческой, то по ушам.
– Бить? А как? – заинтригованная информацией, которую не стоит игнорировать, уточнила я.
– Ладошками, только одновременно. Давай покажу.
Оборотень скользнул ближе и взял за руки. Сложив правильно мои пальцы, потренировал замах.
– Отрабатывать удар по ушам можно на подушке.
– А по глазам – на кошках, – подсказал вампир, а заметив мою гримасу, уточнил: – Из глины, на кошках-статуэтках.
И мне сразу вспомнился замечательный советский фильм «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», что позитивно сказалось на настроении.
Телефоны у рыцарей зазвонили почти одновременно. И пока они разговаривали, я мысленно вернулась к письмам куратора. Недавняя стычка парней, их скрытая и, на первый взгляд, забавная вражда говорили о назревающей проблеме.
Свое первое письмо куратор, представившись, начала с собственной истории превращения в Гласа. Альбину обманом принудили к ритуалу, преднамеренно обрекая на страшную участь, однако девушка сумела выжить и не дать погибнуть своим витязям. Четыре года на посту «разводящей» в подлунном мире – это неплохой результат. Оказывается, Гласов любят не все, есть те, кому мы мешаем. Лишь четверть прошедших ритуал троек живут счастливо и действуют на благо Полуночи сотни лет. Подумать только! Сотни лет! В голове не укладывается запредельная цифра. Только, увы, подобный исход событий – редкость.
Неокрепшие триумвираты часто устраняют в первый год существования. Таких случаев – 32 процента. Нечаянная гибель неопытных Гласов, а соответственно и рыцарей, во время заданий или даже тренировок – 11 процентов. Но самое страшное – почти 33 % триумвиратов уничтожается самими рыцарями, которые, влюбившись в свою подзащитную, не сумели найти общего языка и поделить внимание девушки.
Да… я когда прочитала, что партнерские отношения Гласа с витязями в итоге переходят в горизонтальную плоскость, чуть не завизжала. Нет! Нет! И еще раз нет! Я против шведской семейки! Умом понимаю, что влечение к Гласу – здравая идея, ведь теоретически тройке предстоит провести бок о бок не одну сотню лет. Но маги, додумавшиеся до подобного, – извращенцы. Не по мне нестандартные отношения, хоть убей! Наверное, поэтому я и выставила условие, что буду Гласом лишь на время испытательного срока.
Прежде чем познакомить с данными печальной статистики, хитрая Альбина заинтересовала любительским видео о том, как самый старый Глас Киева решает конфликт между братьями, лидерами одной из крупнейших общин рысей, чья размолвка привела к расколу клана. К слову, «старый» Глас выглядела лет на двадцать пять, хоть ее рабочий стаж перевалил за сотню лет… Девушка мастерски погасила ропот рядовых веррысей всего лишь парой слов, от которых присутствующие словно оцепенели. А ее взгляд! Даже меня, смотрящую некачественную запись, взор ее зеленых глаз будто выворачивал наизнанку, бросал в дрожь. Она говорила мало, но каждое слово попадало в цель, как метко пущенная стрела. А когда один из прихлебателей старшего брата, поспособствовавший ссоре Вожаков, напал на переговорщицу, его мгновенно разорвали ее рыцари, подтверждая закон, что Глас неприкосновенен.
Рыцари киевского Гласа произвели двоякое впечатление. С одной стороны, хладнокровные, с бугрящимися мышцами убийцы, чья сила, ярость и запредельная скорость вызывали какой-то первобытный ужас. Не представляю, как эта девушка могла находиться рядом с подобными чудовищами! С другой стороны, то, как они бросились на ее защиту, как встали рядом, один – слева, чуть впереди, а другой – справа, на шаг позади, интриговало. А то, как они смотрели на нее, сбивало дыхание. Нет, во взглядах не было восхищения, обожания или похоти, отнюдь. Они смотрели с любовью. И на пару секунд я подумала, что, может быть, все же… Нет, ну на фиг мне такое счастье! А раз оно мне и даром не нужно, сближения с парнями допускать нельзя…
– Ну что ж, Полина определила, что письменность на твоем, Герда, диване принадлежит сидхе, – довольно проговорил Руслан.
– Мой артефактор того же мнения. – Блондин, наоборот, был мрачен, как грозовое облако. – Поэтому мы не узнаем, для чего его изготовили.
– Ну почему же? Все мы узнаем, пускай и не сегодня.
– У тебя все же есть знакомый переводчик абракадабры? – усмехнулся вампир.
– Нет, у меня есть чудесная сестра, которая знакома с сидхе.
– И заносчивый сидхе снизойдет до просьбы оборотня?
– Во-первых, Аня не оборотень, а магичка, во-вторых, сидхе женского пола. А как известно, умные дамы всегда сумеют договориться…
– Да, – перебил его вампир, – если только предмет их договора не мужчина.
Руслан смерил его недовольным взглядом и продолжил:
– И в-третьих, сидхе многим обязана Ане, у них что-то вроде приятельских отношений.
– Ну, тогда это все меняет, – покивал вампир, при этом не убрав скепсис из голоса.
– Не веришь? Можем поспорить.
– А давай. – Серые глаза Лазаруса загорелись азартом. – На что спорим?
– На желание.
– Это слишком много…
– Боишься? – возликовал вертигр. – Я уверен в том, что говорю.
– Хорошо, тогда в случае твоего проигрыша будешь должен желание. А я, если сидхе сделает для нас перевод… я, хм, сбрею волосы.
Булатов презрительно фыркнул.
– И они у тебя вскоре отрастут вновь? Не катит. Если проиграешь, неделю будешь готовить для нас с Гердой завтраки.
Болконский скривился, но кивнул.
– Отлично. Я начну составлять список своих предпочтений, – серьезно проговорил оборотень и, повернувшись ко мне, осведомился: – Наверное, удивлена, что вампир умеет готовить? Если ему больше ста лет, он может питаться не только кровью. А еще Лазарус, представь себе, до своего обращения готовил трапезы европейским монархам.
Информация о блондине поражала. Но меня больше интересовало другое.
– Ребят, а кто такие сидхе?
На меня посмотрели с удивлением и жалостью.
– Ты, внучка профессора истории, и не знаешь?!
Я покраснела, а Руслан продолжил мягко подтрунивать:
– Вспоминай, кельтская мифология, ирландские сказания…
– Баньши, лепреконы, шелки, пикси, – дал следующую подсказку вампир.
У меня прямо от сердца отлегло!
– Хватит меня стыдить, дед был славистом, так что мне незнание кельтских мифов простительно. И вообще, раз не хотите рассказывать, найду ответ сама в Сети.
– Прощаем, так и быть, – смилостивился вампир. – В интернете полно информационного мусора, только запутаешься. Сидхе любят уединение и подозрительно относятся к чужакам, предпочитая молчать о себе. Думаю, ты с ними никогда и не столкнешься, поэтому обойдемся общими знаниями.
В лице Лазаруса ученый мир потерял неплохого лектора. Увлеченностью вампир напомнил мне деда, а еще он так же не любил растекаться мыслью по древу. И вскоре я узнала, кто такие сидхе.
Откуда они пришли, знают лишь они сами. Распространена версия, что они беженцы из погибшего мира. У них много имен: сиды, фейри, туаты, дети богини Дану, альвы. Но больше подходит Аэс Сидхе, то есть «люди холма» в переводе с древнеирландского. «Сидх» – это не только «холм», а общее название временно-пространственных карманов, так называемых зачарованных островов и долин. Встречаются даже целые миры, если верить словам Руслана, встрявшего в рассказ вампира. Создают или находят путь в них главы рода – князья, принцы и короли. Эти высоко титулованные особы капризны, непостоянны, с непонятной логикой, и иметь с ними дело – значит призывать на свою голову беды. Человеческие женщины, которых князья одаривают своим вниманием, легко в этом убеждаются – долгоживущие ветреные фейри не остаются рядом с быстро увядающими красавицами надолго.
Разделенные на дома и роды, сидхе между собой не имеют крепких отношений. И в то же время они ценят кровное родство, признавая даже полукровок.
– А как не признавать, если дети рождаются редко, – цинично прокомментировал Булатов. – Если будут разбрасываться младенцами, нагулянными на стороне, скоро вымрут как вид.
– Туда им и дорога, – безжалостно заметил Лазарус, – по ним плакать никто не будет.
– Я считал, что вампиры любят сидхе.
– Разве что как экзотический десерт.
От слов светловолосого меня передернуло, и он это заметил, но, к счастью, не обиделся. Что поделать, мне тяжело принять факт, что рядом стоит кровососущее безжалостное, если верить кино и литературе, существо.
– А я нашел твой, Герда, дневник. – Лазарус ловко сменил тему, заметив среди книг травник. – Сейчас узнаем все твои нескромные тайны.
– Не получится. – Я была рада, что он замял неприятный момент, проигнорировав мою реакцию. А еще понравилось, что блондин не стал раскрывать тетрадку, хоть и объявил о намерении сунуть нос в чужие секреты. Давал возможность ее отобрать? Ждал разрешения? Или на самом деле не испытывал интереса к девичьей писанине?
– Почему?
– Во-первых, это бабушкин сборник рецептов красоты. Во-вторых, записи в моем дневнике зашифрованы. Наконец, в-третьих, я никогда не доверяла бумаге тайн, особенно нескромных.
– А жаль, – пробормотал Руслан, листая толстенного «Наследника из Калькутты» Роберта Штильмарка, затерявшийся среди детективов приключенческий роман, который я читала в детстве взахлеб. – По записям можно было бы установить причину твоей амнезии. Вдруг ты что-то обнаружила, увидела, услышала, не успев сказать нам?
А ведь он прав. Да, я не доверяла дневнику секретов. Но о встрече с полуночниками, о том, что стала Гласом, записать могла. Если отыщу свои писульки, восстановлю и память. Я очень надеюсь на это.
– Ладно, давайте собирать книги и приводить диван в порядок. Может, для вас он и артефакт, а для меня просто мебель, хоть и любимая.
– А ты не задавалась вопросом почему? – озадачил Лазарус, складывая творения Кристи в стопку.
– В смысле?
– Почему любимая?
А ведь и правда – почему? Только потому, что это память о жизни с родителями? О полноценной семье? Вещь, ассоциирующаяся со светлой порой, беспечным детством?
Я провела рукой по спинке цвета кофе.
– Без понятия, – пожала плечами задумчиво, – на нем всегда снятся хорошие сны, хоть он и скрипит, стоит перевернуться на другой бок. И бывало пару раз, что мне хотелось спрятаться в нем от всего мира.
– В нем? – переспросил вампир.
– Ага, жаль, что уже не помещусь…
И в этот момент меня словно током ударило. Перед глазами все поплыло, потемнело…
…Вкрадчивый цокот когтей по паркету. Шумное сопение. И запах крови – запах ржавчины и соли. И страха…
На несколько секунд словно провалившись в кошмар, я с трудом из него вырвалась и в ужасе уставилась на парней. Это было так реально, так страшно! И я на миг поверила, что сон – кусочек прошлого, который старалась забыть.
– Простите, мне нужно побыть одной.
Захватив тетрадь, едва не бегом направилась в спальню, но все же успела услышать печальный вопрос Лазаруса:
– Только мне кажется, что Герда нам что-то недоговаривает?
Еще б слезу пустил для убедительности…
– Нет. К сожалению, она не доверяет своим рыцарям. – Руслан также добавил в голос грусти.
Открыв дверь, я обернулась.
– Эй, я ведь все слышала. Некрасиво говорить о человеке в третьем лице, когда он рядом.
Зеленоглазый шатен обаятельно улыбнулся.
– Герда, мы надеялись, что ты нас услышишь.
– И будешь слышать всегда. При любых обстоятельствах. – Лазарус оставался серьезен.
Вот что мне с ними делать? И вообще, за какие грехи мне это попадалово?!

Глава 4

Я резко остановилась, затормозив у края крыши.
– Прыгай, Герда! – От крика Руслана я содрогнулась, но ни на один сантиметр не сдвинулась с места. – Скорее! Или он уйдет!
Луна позволяла видеть плоскую крышу соседнего здания. Там как на ладони среди спутниковых антенн и стояков вытяжной вентиляции ловко двигался Лазарус. Еще несколько секунд – и вампир перепрыгнул на следующую пятиэтажку.
– Герда, у тебя получится, не бойся!
Ага, получится… расшибиться в лепешку об асфальт! Внизу, у наших ног, зияла заполненная темнотой и редкими пятнами электрического света пропасть. До земли далеко – целых пять этажей полета.
– Я не могу…
– Можешь! Ты не раз уже делала это, просто забыла!
Разгоряченный преследованием, с горящими глазами, оборотень едва ли не пританцовывал на месте от нетерпения.
Ох, с трудом верится, что я, за весь школьный курс физкультуры не научившись перепрыгивать через «козла», преодолею расстояние между крышами пятиэтажек. Каково расстояние? Метров шесть? Нет, да ни за что! Мне физрук хорошую оценку поставил из жалости. Нет, не ко мне. Из жалости к себе – его достала нытьем супруга, метившая в постоянные клиентки к моей бабушке.
– Я не могу! Прыгай без меня!
– Герда, без тебя мы не справимся!
– Справитесь! Я вам не нужна!
Недолгое молчание, а затем Булатов применил тяжелую артиллерию, воззвав к моей совести и чувству сострадания.
– А ребенок, Герда? Ты оставишь младенца в лапах колыбельника?
Колыбельник – кошмар родителей-магов. Перед глазами живо возникла фигура мужчины в темном спортивном костюме, четко выделяющаяся на фоне белоснежных гардин, занавешивавших балкон. Панама цвета хаки с уныло обвисшими полями не скрывала его морду. Да, именно морду: изрезанную морщинами, покрытую бурыми пятнами физиономию существа человеческим лицом назвать трудно. Маг, ставший на путь обретения могущества страшной ценой, ничего общего не имел с людьми.
Для обряда колдун, преступивший законы обоих миров, похищал детей, которым еще не исполнился год. Отобрав неразвитый Дар, он мог потягаться силой даже с демонами и становился неуязвим для холодного и огнестрельного оружия.
Все полученные этим вечером знания о ночных похитителях младенцев из колыбелек промелькнули молнией в голове. И я, обмирая от страха, прошептала:
– Нет, не оставлю.
Отойдя назад для разгона, приготовилась к прыжку. Слова Руслана сбили с нужного настроя:
– Давай руку, в первый раз после амнезии прыгнем вместе.
Твердая, слегка шершавая ладонь обхватила мои холодные, позорно дрожащие пальцы.
– На счет три. Один, два, три!
Мы сорвались с места. В пару шагов достигли края.
Прыжок…
Секунды полета – и жесткий удар о крышу второго здания. Если бы не вертигр, дернувший меня за собой, погасить инерцию сама бы не сообразила и тормозила бы носом. Я сделала это! Я мысленно завизжала от восторга. Я прыгнула на шесть метров!
– На девять с половиной, – усмехнулся оборотень.
Ох, мне только показалось, что визжу мысленно…
– Не расслабляйся, попрыгунья. Мы нужны Зару, – напомнил Булатов. И мы вновь побежали по крыше. Разогретая за день, она сейчас отдавала последнее тепло, и подошвы кроссовок немного липли к покрытой смолой поверхности. Лавируя между тарелок спутниковых антенн, каких-то труб и вытяжек вентиляции, перескакивая через кабель, вскоре оказались у следующего края.
– На этот раз сама?
– Нет! – поспешила возразить, хватаясь за руку спутника.
Прыжок. Полет. Приземление…
И снова сумасшедший бег. Куда мы несемся, я не знала, всецело полагаясь на Руслана и его чутье. Крыши сменяли друг друга, кажется, скоро пересечем по прямой весь район, а вампира и колыбельника все не видно. Мой страх первого прыжка не прошел без последствий – фору в скорости, которую давало то, что темный маг нес выкраденного малыша, мы потеряли. И мне стало страшно. Вдруг мы не остановим колыбельника? И ему удастся провести обряд? И в моем городе появится безумное чудовище, искалечившее ради получения невиданной мощи две невинные жизни? К сожалению, две. Прошлой ночью темный похитил одного из близнецов, теперь вернулся за вторым. Два брата – лакомая добыча, редкая удача для негодяя, которую он не захотел упустить. И пока он несет одного младенца, другой спрятан где-то в берлоге монстра, в относительной безопасности.
Детям повезло, что у их мамы на редкость стальные нервы. Минувшей ночью магичка проснулась, чтобы подкормить творожком с йогуртом младшенького – карапуз от рождения любил покушать больше, нежели братик, и это его спасло. Женщина возвращалась с младенцем из кухни, как интуиция завопила о неладном. Оставив хнычущего сынишку в коридоре, она кинулась в детскую, чтобы увидеть, как темная фигура выскакивает на распахнутый из-за жары балкон. Магичка растерялась и потому не атаковала похитителя. Если бы она это сделала, никто не знает, что было бы с одурманенным заклинанием сна ребенком, которого прижимал к себе неизвестный. Собрав волю в кулак, она позвонила мужу, одновременно проводя диагностику магического фона в помещении. Ее подозрения подтвердились: в квартиру, обойдя защиту, пробрался колыбельник – специфическая магия выдавала его с головой.
Не уверена, что я на ее месте повела бы себя так же – разумно и собранно. Скорее всего, ревела бы белугой, трясясь над оставшимся ребенком, до прихода супруга с работы. Мужественная женщина…
Местный Совет не может похвастаться сильными чародеями. Как выразился беспардонный Лазарус, это даже не собрание пенсионеров, а скучный клуб по интересам, где горазды лишь языком трепать. Одним словом, они не могли помочь семье молодых магов, которых переманили из другого города для усиления позиций Совета.
Колыбельник – проблема не только чародеев, но и остальных полуночников. После удачного ритуала темный мог прийти к мысли, что ему нужна абсолютная власть над городом, и приняться за ее воплощение. Бесчисленные кровавые жертвоприношения не могут не вызвать интерес Контролеров. А кому это надо? Никому. Поэтому колыбельника ловят, как говорится, всем миром.
Но не в этот раз. Мастер вампиров заявил, что у сообщества теперь есть Глас, вот пусть и отрабатывает зарплату, доказав, что его создали не зря… Вожак вертигров кровопийцу не поддержал, но Руслан, разговаривавший с ним по телефону, почувствовал нотки скрытого недовольства. А значит, по-настоящему можно надеяться лишь на помощь Совета.
Вот так и вышло, что в засаде, устроенной в квартире магов, мы сидели втроем. И когда колыбельник схватил второго близнеца, бросились за ним в погоню. Разумеется, Совет снабдил нас «Покровами тайны», поэтому темный не знал, что его преследуют.
Я бы на его месте предположила, что за мной может быть слежка, и не стала бы вести прямиком в свое логово, но Лазарус возразил, что колыбельник слишком самоуверен, да и убежище защищено ловушками, которые еще предстоит пройти. И сделать это необходимо очень быстро, до того, как завершится ритуал изъятия силы у младенцев. А еще преступник наверняка убежден, что в этом городе нет никого, кто бы сумел с ним справиться.
Всем сердцем я хотела поймать и обезвредить похитителя детей. Не потому, что Мастер вампиров усомнился в нужности и компетентности Гласа. Спасение малышей – вот моя единственная цель.
– Ой! – Я испуганно отскочила от края. За домом, на крыше которого мы стояли, начиналась лиственная посадка.
– Спускаемся? – предложил Руслан. Он был чем-то безумно доволен.
– Как?!
На первую крышу с балкона квартиры магов мне помог забраться Лазарус. Подхватив на руки, он взлетел вверх, пробудив внутри бурю невольного восхищения. Ведь летать без помощи каких-либо аппаратов – давняя мечта человека. К скорому моему огорчению, он объяснил, что использовал амулет левитации. После чего, поручив меня заботам оборотня, кинулся преследовать колыбельника.
– Спустимся на землю по вон тому клену, – обрадовал Руслан.
Поклонница экстрима – это не про меня. Я задохнулась от ужаса, увидев, что лететь до верхушки дерева минимум этаж. И это еще если правильно разбежаться и прыгнуть – клен-то рос не у самой стены здания.
– Ни за что! Давай по балконам, а?
– Слишком долго, нет времени. Забирайся мне на спину, Герда, поиграем в Тарзана и Джейн.
Упираться и манерничать не стала – вцепившись в плечи вертигра руками, обхватила ногами его талию.
Мамочки! Как же хотелось орать, когда Булатов спланировал с края крыши вниз! Но я стоически сжала челюсти и зажмурилась. Недолгое парение сменилось страшным треском. Я не видела, успевал ли Руслан хвататься за ветки или мы тупо их ломали, летя вниз, как бомба (секс-бомба! Руслан – секс, а я просто бомба!), сброшенная с самолета. На приземление отреагировали все внутренние органы, жалобно заныв от инерционного подскока вверх. Не представляю, каково парню, если и мне досталось как следует.
– Как тебе спуск?
Счастливая, что мы не разбились, я едва удержалась от желания расцеловать траву под ногами, а заодно и Руслана. Только мысль, что этот экстрим устроил мне он, и ограждала от глупостей.
– Так как тебе наш полет? – нетерпеливо повторил парень.
– Страшнее, чем прыгать с одной пятиэтажки на другую, – призналась откровенно, и оборотень, по-моему, обиделся.
– Вам, красавица, не угодишь. В следующий раз за спуск будет отвечать Лазарус.
– Оп-пять? – запинаясь на каждой букве коротенького слова, спросил сидящий на лавочке у крайнего подъезда мужик.
Наличие свидетеля застало меня врасплох. Он ведь не должен нас заметить! «Покровы тайны» настроили таким образом, чтобы мы стали невидимками для всех, кроме нас троих. Мучительно ища варианты объяснений, почему мы свалились с дерева, не сразу поняла, что мужчина пьян и разговаривает сам с собой, поэтому в объяснениях не нуждается.
– Оп-п-пять парк… курис… паркуристы шалят, – ответил он сам себе, пытаясь выговорить заковыристое словцо. Затем улегся на лавочку и захрапел.
– Амулет заглушил треск, а вот спрятать падающую листву не смог. Прокол, но несерьезный, утром он нас не вспомнит, – пробормотал Руслан и потянул меня в кусты.
«Потянул в кусты» – звучит волнующе, а действительность сурова! Ветки хлестали и царапали беспощадно.
– Повезло, что наткнулись на алкоголика, а не собачника или прогуливающуюся парочку, – отозвалась, уклоняясь от норовящих ударить по лицу ветвей.
Проинструктированная, что очевидцев наших далеких от нормы поступков и способностей быть не должно, я теперь переживала еще и о сохранении тайны мира Полуночи. Ребята заверили, что кроме безумно дорогого «Покрова тайны» есть специальные амулеты, которые не дадут нам засветиться на видео, сделав своеобразными призраками для камер уличного наблюдения или телефонов зевак.
Если по какой-то причине амулеты не сработали, подключается специальный отдел – чистильщики. Нет, никакого физического устранения тех, кто оказался не в том месте и не в то время. Капелька магии или вмешательство полуночников, занимающих нужные посты во всех организациях и службах города. Страшно осознавать, но полуночники кругом: от ЖЭКа, детсада и научно-исследовательских институтов до высших эшелонов власти…
– Не спи, – буркнул Руслан, придерживая ветку, которая, даю гарантию, поставила бы мне под глазом фонарь. Да еще при этом была опутана паутиной. Фу! – О чем ты только думаешь, Герда, когда мы приближаемся к убежищу колыбельника?
Если честно, до этого момента ни о чем не думала. А увидав паутину, осознала: я вижу в темноте! Как кошка. Или вертигр.
– Руслан, что с моим зрением? Оно стало острее…
– Ты – Глас, не забывай. Наши способности – твои умения после ритуала. Но подробнее обсудим их потом. Хорошо?
Временное пристанище темный организовал в пустующем двухэтажном строении с окнами, забитыми досками. Я, живущая здесь почти десять лет, и не подозревала, что в посадке, разграничивающей два городских района, есть такое место.
Риск, что нас засекут, оставался, ведь колыбельник маг, пускай и сумасшедший.
– Герда, амулет, – напомнил оборотень.
Я разорвала браслет из красных бусин. Блестящие шарики, словно живые, рассыпались, раскатились в разные стороны, теряясь в высокой траве.
– Поздравляю, вы подошли к логову мага бесшумно, как стадо слонов на водопой, – «похвалил» Лазарус, словно вырастая из-под земли. – Готовы?
– Всегда готовы.
– Тогда приступим к плану «А», товарищи пионеры.
На самом деле только «А» и был. И то установку «выслеживаем, врываемся, спасаем детей, убиваем темного» трудно назвать планом. Но кто я такая, чтобы спорить? К тому же ничего лучше предложить бы не смогла. Да и время прижимало – наполеоновские планы строить некогда.
К требующему капитального ремонта зданию подходили не таясь. Лишь у державшихся на одной петле дверей меня задвинули за спины, попросив идти шаг в шаг. Помещение изнутри выглядело еще страшнее, чем снаружи: прогнившие полы, оборванные обои, горы мусора. А еще остро пахло мышиными экскрементами и плесенью.
Я честно ступала след в след за ребятами. И все-таки шагнула куда-то не туда – тело пронзила боль, а перед глазами заплясали разноцветные пятна. А затем – темнота…
Веки не слушались, как я их мысленно ни уговаривала. В нос бил отвратительнейший запах гнили, и адски ныли вытянутые вверх руки. Глаза наконец открылись.
Мамочки… Впереди стоял колыбельник, пристально меня рассматривая и отчаянно воняя протухшим мясом. Лицо, по цвету напоминающее прошлогодний картофель, все в гнойных ранках, кривилось, демонстрируя радостный оскал. Но не это вызвало панику. В руках маг сжимал нож. Огромный и, похоже, оч-ч-чень острый!
– Доброй ночи.
Приветствие, произнесенное похоронным голосом, прозвучало как прощание. Особенно в свете того, что колыбельник замахнулся ножом… Я взвизгнула – и шлепнулась на твердый пол, покрытый шелушащейся красной краской.
– Убери от нее свои лапы! – рыкнул где-то сбоку Руслан.
– Да я еще и не прикасался в общем-то, – ухмыльнулся маг.
И ведь не соврал. Нож рассек веревку, которая удерживала меня в подвешенном состоянии, не зацепив кожу.
– Но это пока, у нас целая ночь впереди, – добавил колыбельник и, засунув нож за пояс, дернул за обрывок веревки, поднимая меня на ноги. – Мне наконец представился случай поставить несколько экспериментов для выяснения степени живучести Гласов. Я не могу упустить такую возможность, извините.
Ох, вежливый какой вивисектор! Услужливая фантазия нарисовала такие картинки истязаний, что волосы на голове зашевелились.
– Только попробуй прикоснуться к Герде хоть пальцем – и мы проясним степень твоей живучести, – процедил сквозь зубы вампир.
– Попробую, не сомневайся, – пообещал ему маг твердо, и уже мне резко бросил: – Шевелись! – И потянул за собой.
Вот вам и план «А»… тупой план.
Я беспомощно оглянулась на связанных цепями и подвешенных к потолку парней. М-да, висят груши, нельзя скушать… Кстати, очень на это надеюсь, а то мало ли какие гурманские предпочтения у колыбельника. Может, он не только отнимает магию у детей, но еще ест сердца оборотней для смелости, а печень вампиров, чтобы не заболеть циррозом после колдунских пьянок… Боже, какие глупости лезут в голову! В принципе у меня всегда так в стрессовых ситуациях.
В просторной комнате, куда притащил меня маг, горели свечи. Сотни свечей, выстроенных полукругом. Их пламя освещало замысловатый рисунок, выведенный чем-то белым, отчего-то мне подумалось, что не мелом, краской. Перед ритуальным изображением – то, что эта мазня не для игры в крестики-нолики, понял бы и глупец, – стояла клетка. В ней, перебирая игрушки и пустые баночки из-под детского питания, играли похищенные близнецы. Одного из малышей я легко опознала по синему комбинезону с пингвином. Нет, все-таки у их мамаши железные нервы…
– А теперь скажи мне, девочка, скольких незваных гостей мне еще ждать? – удерживая рукой за подбородок мою голову, спросил темный.
Уф! Ну и разило от него! Хоть бы жевательной резинкой какой-нибудь закусил неземной аромат… точнее, очень даже земной, я бы сказала, могильный…
– Гостей? Думаю, никого. – И я не врала. В гости к колыбельнику никто не собирался, а вот открутить похитителю голову хотели многие. – Мастер вампиров сказал, что это дело Гласа. Вожак вертигров тоже самоустранился от вашей поимки.
– Ну а Совет? – Мерзкий колыбельник продолжал смотреть в глаза, своим запахом отправляя мое обоняние в нокдаун.
Вот интересно, он заживо гниет из-за того, что стал колыбельником? Или похищение детей тут ни при чем?
– Совет мне ждать? – повторил вопрос темный.
– Нет.
– Жалкие трусы! Предпочитают загребать жар чужими руками. Я так и думал.
Мне стало обидно и горько. А ведь правда, нас троих бросили на амбразуру, не подумав о магичке, убивающейся по своим детям, хотя она член их шабаша. Или как правильно называется их сборище? Ладно, как бы они себя ни именовали, а поступили как козлы – вместо нормальной помощи отделались от нас амулетами, свойства которых по большей части мне неизвестны.
– Что ж, пора приступать. Я знаю, ты говоришь только правду, но вдруг маги передумают и бросятся к вам на подмогу?
И колыбельник, гаденько хихикая, открыл клетку. Близнецы в свои восемь месяцев уже понимали, что дядька склонился над ними с недобрыми намерениями, и занервничали. А я осознала, что лучше бы осталась висеть, как парни, чем следить за ходом ритуала. Неужели маг считает, что я буду спокойно наблюдать и не вмешаюсь?!
Темный запустил руку в клетку, пытаясь достать одного из мальчиков, а я шагнула к нему, не имея четкого плана действий.
– Повелитель! – Сиплый голос, раздавшийся позади, заставил меня подскочить на месте.
Ох, пора лечить нервы…
– Чего тебе?! – рявкнул колыбельник, останавливаясь.
Новое действующее лицо разворачивающейся драмы оказалось весьма колоритным. Краснолицый мужчина с нечесаными космами, в замызганной одежде выглядел типичным бродягой.
– Повелитель, мы патрулируем территорию, пока все тихо.
– Рад за вас, – процедил сквозь зубы маг. – Я приказывал не отвлекать меня, только если увидите поблизости посторонних.
– Простите, повелитель, запамятовали… – Косматый виновато склонил голову.
– Что-то еще?
В тоне темного сквозила откровенная ярость. Да, на его месте я бы тоже злилась, с таким-то дозором! Нет, все-таки в прислугах у колыбельника бомж обыкновенус – в комнате теперь вообще не продохнуть. Лучше бы маги нас не артефактами снабдили, а противогазами.
– Повелитель, – бомж поднял щенячий взгляд, – у ребят того… трубы горят, повелитель! Промочить бы, а?
Темный побагровел.
– Какое «промочить»?! Вы же охраняете территорию! Вон отсюда!
Черная молния ударила под ноги просителю. Отскочив в сторону со скоростью, которой бы позавидовала и блоха, косматый сбежал. В раздражении колыбельник рванул дверцу клетки с такой силой, что та даже сдвинулась с места. Малыш, которого похитили первым, испуганно захныкал, и его плач быстро набирал обороты.
– А! Как ты меня достал! – Маг ударил по прутьям, а затем попытался достать ревуна.
– Зачем вы это делаете? – Я попыталась отвлечь злодея от его затеи. – Неужели вам их не жаль?!
– Представь себе, нет. Они лишатся того, чего пока не знают. Поэтому от потери им ни горячо ни холодно.
Близнец с пингвином на комбинезоне оттеснил брата, трущего глаза кулачками, и, словно невзначай, подполз под руку колыбельника.
– Разве малыши останутся в живых после ритуала?
– А ты думала, что я монстр? – неприятно поразился темный и, свободной рукой взяв со столика пучок сухих трав, бросил в центр рисунка.
Да, и продолжаю так думать. А еще я поняла, что у кое-кого мания величия. Подумать только, «повелитель»! А подданные – бомжи-алкоголики. Наверное, на их фоне колыбельник чувствовал себя редкостным красавцем.
– Мне никто не объяснил, что вы лишаете детей только дара… Простите, а что у вас с лицом?
Неожиданный и наглый вопрос привел мага в бешенство. Забыв, что держит близнеца под мышки одной рукой, он резко развернулся ко мне:
– Их мамаша, тварь злобная, меня прокляла! Чтоб ей пусто было, мерзавке!
– Осторожней, не навредите малышу!
Темный внял требованию, поддержав мальчика другой рукой. Второй близнец надрывался так, что у меня защемило сердце.
– Заткни его, пока это не сделал я! – не выдержал колыбельник.
– Я бы с радостью, но…
И показала связанные кисти.
– Хорошо, только смотри, Глас, шаг влево, шаг вправо – и сворачиваю мальцу шею.
«Малец» в его руках, глядя на меня спокойными синими глазенками, вдруг весело подмигнул. Честно, у меня даже внутри все похолодело от неожиданности. Ну и шалунишка…
– Я буду стоять на месте, клянусь!
Темный одним взмахом рассек веревки, опутывающие запястья. Однозначно чудо-ножик! Хочу себе такой же, а то дома все тупые, сколько ни точи. Или это у меня просто руки не из того места растут?
Плачущий мальчуган успокоился быстро, стоило лишь вытащить его из клетки. Прижав его к груди, продолжила наглеть.
– Слушайте, раз вы похищаете детей, то научитесь хотя бы менять им подгузники. Неудивительно, что они у вас орут.
Маг посмотрел на меня с недоверием.
– А ты всегда такая нахальная? И смелая? Неужели веришь, что тебя спасут твои «рыцари»? – Пренебрежительной интонацией он выделил последнее слово. – Девонька, я выпущу им кишки и буду любоваться, как их организмы спешно отращивают новые, пока старые пульсируют на полу. А когда наступит полное истощение и откажет регенерация, разрублю на кусочки и…
– Все, я поняла, хватит! – Меня проняла его больная фантазия.
– Умница. Думаешь, я дурак и не понял, что своими вопросами ты тянешь время?
Он хмыкнул и продолжил подготовку к ритуалу, при этом не выпуская младенца с пингвином на животе.
С сомнением посмотрев на второй браслет из красных бусин, перевела взгляд на малыша. Как бы сделать так, чтобы и его колыбельник отдал мне? Тем временем маленький заложник принялся гримасничать. У меня своих детей нет, но за время, проведенное в качестве няньки для племянников, ни разу не видела, чтобы они себя так вели. Ну не могут восьмимесячные крохи подмигивать! Или дети магов развиваются быстрее?
И тут карапуз, огорченно вздохнув, пропищал:
– Пора!
Я удивилась. И темный тоже. Особенно когда заговорившая малявка вонзилась острыми зубами ему в предплечье.
– А-а-а! – закричал благим матом колыбельник, размахивая рукой, на которой висел маленький кусака. Питбуль с его хваленой мертвой хваткой посрамлен и плачет!
Первые секунды я смеялась, не имея сил сопротивляться зашкаливающим эмоциям. Затем разорвала браслет – и нас с малышом накрыл прозрачный купол, отсвечивающий алым. И вовремя! Свободной рукой маг швырнул черный шевелящийся клубок. Разбившись о щит, он стек по нему отдельными змейками, пытающимися вгрызться в стенки купола. По счастью, у жутких «ползунов» ничего не вышло.
На вторую атаку темный не решился. Ему было не до нас.
– Смотри, маленький, а вот и твоя мамочка!
Невысокая русая девушка появилась в комнате словно из воздуха и тотчас запустила в киднеппера лазоревым сгустком. Колыбельник, наконец оторвав от себя лже-ребенка, выставил вперед ладонь, контратакуя противницу каким-то заклинанием. Впрочем, оно ему не помогло – бирюзовый комок магички попал в цель. И темный окаменел. Хотя нет, скорее замерз, превратившись в ледяную скульптуру.
Я полагала, шок позади. Но разгневанная мать сумела меня потрясти. Симпатичная девушка с аккуратной стрижкой «Паж» сначала кинула внимательный взгляд на своего сына – все ли с ним в порядке? – затем шагнула к «статуе» и…
И принялась отламывать ей растопыренные пальцы…
– Саша! – К магичке подскочил ее муж, появившийся из второго портала. – Прекрати немедленно!
– И не подумаю! Этот выродок посягнул на моих детей! Я ему еще и язык с глазами вырву, чтобы точно не смог колдовать! – прошипела магичка.
И на пол полетел замороженный мизинец, последний палец на правой руке.
Волосы на моей голове встали дыбом, а дурацкое любопытство не унималось: неужели легко отламывать обледенелые части тела? Или «ампутацию» мстительница проводит с помощью магии? И зачем она это делает? Неужели кусок льда, в который превратился колыбельник, еще можно оживить?
На мой последний мысленный вопрос ответ прозвучал незамедлительно.
– Саша, он предстанет перед законом, а твой самосуд вызовет недовольство старших.
– Да пошли они!.. – заявила Александра Евламова, кровожадно примериваясь к следующей руке темного. – Сереж, я хочу быть уверена, что он больше не представляет угрозы как для наших детей, так и для чужих.
Я разделяла ее чувства. Тот, кто сознательно причиняет зло беззащитному младенцу, не достоин жизни. И все же так неправильно. У меня вдруг появилось четкое понимание: когда-нибудь колыбельник окажется на свободе и сделает все, чтобы уничтожить изуродовавшую его женщину и всю ее семью.
Нужно остановить Александру, вручив ей спасенного сына. Уверена, это отвлечет ее. Я попыталась пройти сквозь щит… и не смогла. Нас с малышом он не выпускал!
– Ладно, Саш, ты права, – тем временем вздохнул отец близнецов. – Я и сам не смогу спать спокойно, пока он жив.
И разумный, на первый взгляд, маг положил руку на плечо «скульптуры». Она тотчас распалась на тысячи ледяных кусочков.
М-да, муж да жена – одна сатана. Одинаковы не только светлой мастью, а и взглядами на ситуацию.
Магичка, торжествующе усмехаясь, отшвырнула ногой кусочек льда. Затем перевела взгляд на тянущего к ней ручонки сына – и ее улыбка смягчилась. Купол исчез, выпуская нас на свободу.
– Зайчонок!
Оставив счастливых родителей и спасенное чадо, я отправилась высвобождать своих рыцарей, хотя должно быть наоборот. Надеюсь, наше приключение не скажется негативно на их мужском самолюбии. Хотя, если подумать, без Руслана с Лазарусом ребенка бы не спасли. Отступник учуял бы других магов, подойди они к убежищу. А Гласа с рыцарями обнаружить нельзя – ритуал сделал нас невидимыми для поисковой магии. Хотя, по мне, лучше бы он сделал нас неуязвимыми для ментального воздействия – и я бы тогда не потеряла память. Перенестись наудачу, ни разу не побывав внутри здания, мать близнецов тоже не смогла бы – даже могущественнейший маг, которому по силам телепортация, должен точно представлять, где открывать портал. И второй браслет, пронесенный мной в логово темного, не только создал щит вокруг нас с малышом, но и стал маяком для его родителей.
Так что, резюмирую, без рыцарей колыбельник праздновал бы победу.
В здании гулял сквозняк. Ветер, залетающий сквозь выбитые стекла, шуршал мусором на полу. В таких местах нужно смотреть под ноги – наступить на «сюрприз» в новых кроссовках будет обидно. Я прошлась по коридору, заглядывая во все двери. Хоть убей, а вспомнить, где находится комната с плененными витязями, не получалось. О чужаке за спиной предупредило обоняние, затем только завопила об опасности интуиция. Я отскочила в сторону, и поэтому удар пришелся не в спину, а в бок. Инстинктивно прикрыв его рукой, пальцами почувствовала влагу. Кровь. Задел-таки! Боль почти не ощущалась, вероятно, заглушал адреналин? Обернувшись, увидела оборванца, сжимающего нож. Его пустые темные глаза и звериный оскал на заросшем щетиной лице показались страшней физиономии проклятого колыбельника. Молча, как бродячая собака, он вновь кинулся на меня, теперь целясь в голову. Закрывшись руками, я закричала. И черный вихрь снес нападавшего, впечатав его в стену. А знакомые руки, обняв сзади, прижали меня к теплому телу.
– Цела?
– Разве не слышишь запах крови? Ее успели пырнуть ножом, – зло ответил вампир Руслану. – Скотина!
Последнее относилось к слуге темного мага. Интересно, колыбельник зачаровывал бомжей или приманивал их на службу дармовым алкоголем? Скорее всего, второе, если вспомнить про «горящие трубы».
– Только не убивай, пожалуйста! – попросила я.
– Хорошо, как скажешь. – Вампир в последний раз приложил бродягу о стену. – Все равно ему недолго осталось: порабощенные темным магом умирают вслед за хозяином. Если, конечно, Совет не соизволит разорвать привязку.
А он не соизволит – подсказала мне интуиция. От четкого понимания ситуации в душе возникло гадкое ощущение. В то же время просить за опустившихся, спившихся людей не хотелось. Они ведь знали, что их «работодатель» держит в клетке маленького ребенка. И никто не попытался его спасти. Нет, они предпочли работать на колыбельника и напиваться бесплатной водкой под аккомпанемент горького детского плача. Наверное, я бессердечная, но рыдать по ним не буду. А может, жалость перебила боль, разрастающаяся в порезанном боку?
– Не трогай! – прикрикнула на вампира, когда он попытался задрать на мне окровавленную футболку, чтобы взглянуть на рану. – Ты же только что прикасался к бомжу! Занесешь еще заразу…
Тезка толстовского героя усмехнулся:
– Говорят, зараза к заразе не цепляется…
Это кто из нас зараза?! Я едва стою на ногах, а он бодр, и на его джинсах и рубашке ни пылинки, ни паутинки. Лазарус, кстати, для участия в операции по спасению мальчика изменил своим привычкам и оделся в черное, как киношный злодей.
– А мне можно? Руки чистые. – И Руслан осторожно осмотрел рану. – Порез неглубокий, но кровь почему-то не останавливается. На вот, прижми мою футболку.
Ткань мгновенно окрасилась темно-красным, и Лазарус заскрипел зубами.
– Я опоздал на какую-то секунду! Прости, маленькая!
– Герда, мы хреновые защитники, – присоединился к извинениям блондина Булатов. – Мы правда спешили выпутаться из цепей. И не будь на них специального заклинания, беды не случилось бы.
– Вы еще порвите на себе одежду и посыпьте голову пеплом, – попыталась пошутить. – Если кто и виноват, так это я. Из-за меня сработала ловушка и нас схватили. И вообще мне уже не больно, наверное, включилась ваша регенерация.
Парни обменялись тревожными взглядами. И я постаралась перевести внимание со своей персоны на что-то другое.
– Кстати, вас освободили родители малыша?
– Нет, это был он.
Я посмотрела туда, куда указал кивком головы вампир. У стеночки скромненько стоял герой этой ночи – малыш в комбинезоне с пингвином.
– Спасибо, если бы не ты, я бы не смогла накрыть щитом ребенка.
Когда мы днем пришли в квартиру магов, чтобы устроить засаду на колыбельника, я принялась возражать против участия второго близнеца в качестве приманки. И Саша сказала, что настоящий ребенок под присмотром Главы Совета, в полной безопасности. Тогда я не поинтересовалась подробностями, решив, что колыбельнику подсунут морок или зачарованную куклу. Сейчас же ужасно хотела узнать, кто выступил в роли приманки.
– Не за что, – тоненько пискнул загадочный союзник и протянул мне ладонь.
Поморщившись от боли, я присела на корточки и протянула ему свою. Твердое рукопожатие выдало недетскую силу. Елки-палки, да кто же ты такой?! И я бы задала этот вопрос, если бы не маги.
– Вы еще здесь? Чудесно! – обрадовалась девушка. На руках у нее сидел хнычущий карапуз. – Подбросите нас в резиденцию Совета? Нас ждет другой сынишка… и головомойка от Главы.
Сергей нес под мышкой тканевый сверток, а в руках два мусорных пакета, в которые, подозреваю, собрали останки колыбельника.
– О чем речь? Конечно, – отозвался Лазарус. – Темного не забыли?
– Ни единого кусочка, – хмыкнул счастливый отец. – И ритуальные предметы забрали тоже. А вот убираются тут пускай другие. Думаю, ребята Чернова согласятся посторожить место до приезда чистильщиков.
Кто такой Чернов? Любопытство грызло, но я молчала, боясь выдать секрет. Как не могла этим утром отказаться от спасения ребенка из лап колыбельника, так и поинтересоваться тем, что по идее мне давно известно, я не имела права. О том, что у Гласа стерты из памяти события последних двух месяцев, никто не должен знать. Думаю, в забытом прошлом я уже знакомилась с Черновым. Поэтому вопросы смогу задать своим рыцарям позднее, наедине.
А еще, когда Саша попросила подбросить их к резиденции Совета, мое дурацкое воображение выдало забавную картинку: обратно мы прыгаем по крышам с магами на закорках… Оказалось, магичка знала, о чем говорила.
Ключи от серебристого джипа нам передали сразу, как только мы вышли из здания. Одетые в камуфляж крепкие парни с хмурыми лицами – так и хочется сказать, с физиономиями кирпичом – держали логово колыбельника в кольце. Вот ты какой, северный олень… то есть ребята Чернова. Какие-то неуловимые черты роднили настороженных суровых мужчин с Русланом. Большого ума не надо, чтобы понять, что перед нами оборотни. Представители клана вертигров. Выходит, их Вожак, или, как его еще называют, Патриарх, не собирался оставлять ситуацию на самотек. Это только вампиры проигнорировали опасность, нависшую над городом.
– Как прошло? – полюбопытствовал русоволосый паренек лет четырнадцати-пятнадцати, отдав Руслану ключи от автомобиля.
– Нормально, – отозвался мой рыцарь, открывая передо мной дверь джипа.
– Угу, я чую, – чуть насмешливо обронил пацан, демонстративно покосившись в мою сторону и наморщив нос.
Мог бы и не бравировать своим супернюхом: ведь то, что меня ранили, не заметил бы только слепой – я продолжала прижимать к боку пропитавшуюся кровью футболку.
– Эй, мелкий, тебе разве не пора лежать в постельке? Детское время давно закончилось, – вкрадчиво произнес вампир.
Действительно, что делает здесь несовершеннолетний? Вдруг маги не смогли бы справиться с колыбельником? Оборотни погибли бы первыми, оказавшись на пути темного. И подросток в их числе.
– Я не ребенок, я – мужчина! – с пафосом заявил мальчишка и, оставляя за собой последнее слово, гордо скрылся за спинами ухмыляющихся боевиков.
– Лазарус, не цепляйся к Ваньке, – усмехнулся по-доброму Булатов. – Как сын Чернова, он должен привыкать к бремени лидера с раннего возраста.
Суровый папаша у парнишки. Я бы не смогла отправить своего ребенка в зону повышенной опасности. Впрочем, я и не оборотень.
Машину вел вампир. Рядом с ним сидел Сергей Евламов с подменышем на руках. Мы с Александрой и вертигром расположились сзади. Магичка ворковала над сыном, не обращая на нас никакого внимания, что меня вполне устраивало, так как не хотелось, чтобы кто-то заметил мое состояние. Боль пришла, прихватив с собой слабость, голод и жажду. Только я не могла понять, чего хочется больше? Пить или есть? Или же чего-то другого? Под «другим» мой организм подразумевал – как бы точно выразиться? – физический контакт. Нет, во мне не проснулось дикое влечение к придерживающему меня одной рукой парню. Нет. Положив голову на голое плечо Руслана, я мечтала прижаться к нему всем телом, нырнуть в его объятия, как под теплое одеяло зимой… Странные желания, да я и сама сейчас странная.
Словно в полудреме почувствовала, как остановился автомобиль.
– Спасибо, ребята. – Голос Саши доносился будто через слой ваты. – За нами долг.
– Обращайтесь в случае чего, – поддакнул Сергей.
Чета магов с сыном и подменышем покинула салон. Джип плавно тронулся с места, быстро набирая скорость. А я так и не узнала, кого подсунули колыбельнику вместо второго близнеца. Обидно…
– Это был домовой, – отозвался Руслан, обнимая меня теперь уже обеими руками. – Дух-хранитель у магов обычно как член семьи и не отказывается от посильной помощи.
– Ты читаешь мои мысли? – спросила безразлично, прижимаясь лицом к пульсу, бьющемуся в изгибе его шеи.
– Нет, ты задала вопрос вслух.
Да? Меня это нисколько не сконфузило, как не смутило и мое раскованное поведение.
– Жар есть? – долетел откуда-то голос Лазаруса.
– Да, и, боюсь, уже под сорок…
– Дело дрянь. Надо спешить.
– Только не превышай скорость. Остановят – потеряем больше времени.
– Сам знаю, – огрызнулся вампир.
А дальше странный диалог моих витязей ускользнул из опутанной сонливостью памяти. Смутно помню, как попала домой. Кто внес на руках в квартиру, тоже прошло мимо сознания. Хотелось пить, но только очень холодной воды, а еще лучше поесть бы толченого льда, чтобы он таял на губах, принося желанную прохладу…
Кровать, в которой я лежала, напоминала лодку, раскачиваемую высокими волнами. Вокруг плескалась темнота – отяжелевшие веки, перестав слушаться, не хотели подниматься. На пороге бессознательности удерживала только сила воли. Хотелось пить! Но язык не слушался, не позволяя попросить воды. И когда мне предложили ледяной морс, я испытала непередаваемую радость. Только ненадолго. Остро-соленый густой напиток отторгнул желудок – и выпитые полчашки вернулись назад.
– Доигрались – этот способ больше не действует! – произнесла темнота паникующим голосом Руслана.
– Используем другой, – отозвался где-то рядом Лазарус.
– И вернемся к тому, что было до ее амнезии?!
– Давай тогда сложим руки и умрем втроем, – с сарказмом предложил вампир.
– Герда не простит…
– Посмотрим. Жар усиливается, набери ванну.
Прохладная рука легла мне на лоб.
– Не бойся, маленькая, я не позволю тебе умереть.
Хотела возразить, что они не дождутся моей смерти, – и не смогла. Сонливость отобрала последние крупицы силы воли.
Очнулась я от обжигающего холода, который взбодрив, пробудил к жизни. Не успев спросить, что происходит, снова оказалась под водой. Меня топили в собственной ванне! Притом в ледяной воде! А еще кто-то обещал спасти! У-у-у, ироды! Решили избавиться от Гласа-растяпы!.. Наглотавшись водички, перестала вырываться. И поняла, что боль, ломающая тело, отступает. Блаженные ощущения…
– Температура спадает, охладили достаточно. Вытаскиваем.
Теперь я сопротивлялась, не желая вылезать из воды. Но кто-то жестокий наплевал на мои стремления. И вскоре, завернутая в простыню, я лежала в кровати.
В полудреме без боли и жара почувствовала, как прогибается матрас с одной стороны, а спустя мгновение – и с другой. Беспокойная мысль, что обнимающих рук больше двух, мелькнула в уголке сознания – и тотчас испарилась.
– Спокойной ночи, Герда…

Глава 5

– Проваливай, мразь!
Под лапой обратившегося в тигра Руслана в судорогах агонии корчилась собакообразная тварь – даже с перебитым позвоночником она не спешила умирать. Вторая, столь же омерзительная, припав грудью к полу, ждала приказа хозяина атаковать. Маг медлил с командой, недоверчиво вглядываясь в невозмутимое лицо Лазаруса.
– Это означает «нет»? – переспросил владелец монструозного пса.
– Нет, – спокойно подтвердил вампир и вежливым тоном предложил отправиться в популярное путешествие.
– Хорошо, я уйду. Только вы пожалеете об этом. – Маг перевел замораживающий взор бледно-голубых глаз на меня. – Особенно пожалеешь ты, Герда.
Меня и так трясло от страха, и новая угроза не способствовала душевному равновесию.
– Подумай хорошенько. Рано или поздно ты сама прибежишь ко мне. Так не плюй в колодец, девочка.
– Не слушай его, Герда. Он ничего не сможет сделать ни тебе, ни твоим родным. – Ровный голос Лазаруса успокаивал, и мне захотелось спрятаться за его спиной, став невидимкой. – У него кишка тонка для того, чтобы от угроз перейти к делу.
Маг хмыкнул.
– Ты в этом уверен, кровосос?
Болконский, не ответив, повторил:
– Проваливай, мразь.
Оборотень, топорща белые усы, в знак солидарности издал хрипящий звук.
Без спешки проведя ладонью по льняным волосам, буйный гость окинул нас подчеркнуто веселым взглядом и свистнул. Монстропес отряхнулся и, царапая пол когтищами, потрусил к разбитому окну, через которое ранее попал в квартиру.
– Я не прощаюсь.
И он ушел, оставив за собой последнее слово и разрушенную кухню. А я, дождавшись стука входной двери, сползла по стенке вниз.
– Не падать! – Лазарус, придерживая меня за талию, поставил один из перевернутых стульев на место. – Присаживайся, маленькая, я мигом.
И он действительно вернулся через пару секунд со своим телефоном.
– Отойди, Руслан, ты закрываешь тушу. И давай скорее превращайся назад.
Пережитый страх отступил под давлением любопытства и недоумения – Лазарус фотографировал мертвую собаку. Зачем? На долгую память? Коллекционирует фотки псин, сбежавших из кунсткамеры? Да и вообще – нашел время!
– Испугалась? – Руслан, натянувший чудом уцелевшие шорты, положил руку мне на плечо.
Коротко кивнув, спросила:
– Ты не знаешь, зачем Лазарус устроил фотосессию среди погрома?
Кажущийся занятым вампир поднял голову.
– Если я прав, сейчас сами увидите. Хотя лучше, если бы я ошибался. Герда, есть старое одеяло, которого не жаль?
– Да, я его обычно беру на вылазки в лес…
– Отдай Руслану, пусть намочит в ванной.
Не требуя подробностей, поспешила исполнить его просьбу. И лишь вернувшись на кухню, поняла, зачем понадобилось одеяло. Труп собаки вспыхнул багровым пламенем в один миг, словно облитый бензином. Лазарус едва успел отскочить.
– Руслан! Быстрее!
Вертигр набросил мокрое одеяло на останки и устало поинтересовался:
– Что происходит?
– Как я и думал, колдун наложил заклинание ликвидации, чтобы у нас не осталось доказательств его «наезда» на Герду.
Я обвела тоскливым взглядом разнесенную кухню, разбитое окно и испорченное одеяло. Всего лишь двадцать минут назад здесь состоялось самое странное чаепитие в моей жизни. Еще три часа назад я получила самые чудные признания в мире…
Когда я проснулась, стрелки настенных часов показывали шесть вечера. Сколько же я спала? Разбираться с колыбельником мы закончили далеко за полночь, так что в постели я провалялась едва ли не целые сутки. Коснувшись места на боку, куда мне нанесли удар ножом, ничего не почувствовала. Зажило, как на оборотне. В комнате я была одна – непривычное ощущение в последнее время: ведь стоило мне проснуться, кто-то из парней оказывался рядом. Садясь в компьютерное кресло, попыталась собраться с мыслями и понять, за что взяться в первую очередь. И тут мой взгляд наткнулся на перевернутую чашку под кроватью. Я точно ее тут не оставляла. Красная жидкость засохла на дне. Похоже на домашнее пюре из томатов. Понюхав, скривилась от отвращения – пахло чем-то знакомым и неприятным. И это точно не напиток из помидоров.
И тут я все вспомнила. Ладно, выразилась неточно. Почти все, события последних двух месяцев оставались, как выражаются поэты, покрыты мраком забытья. Я припомнила прошлую ночь начиная с того момента, как мне стало плохо в машине. И сейчас кое-кто получит, инициатива ведь наказуема. Но выйдя в коридор и втянув носом ароматы, доносящиеся из кухни, решила отложить скандал до лучших времен.
Лазарус, повязав цветастый фартук бабушки Раи, снимал со шкварчащей сковороды подрумяненные куски мяса. Руслан сидел за столом и преданным взглядом следил за его действиями.
– Герда, ты вовремя. Булатов уже собирался идти будить, – деловито поведал вампир и не терпящим возражений тоном распорядился: – Присаживайся, пюре и салат уже на столе.
Оставалось только подчиниться, тем более что радостно урчащий желудок уже принял решение за меня.
Пристроив пятую точку на диванчик, рядом с счастливым вертигром, сказала:
– Пахнет аппетитно.
– Хотел приготовить отбивные по-царски с сыром и грибами, но среди оборотней редко встретишь гурманов, одни нетерпеливые обжоры. Поэтому придется есть обыкновенные отбивные.
Несколько секунд гипнотизировала кусок мяса на белоснежной горке из картофеля, затем по очереди посмотрела на лица парней.
– Лазарус, ты готовишь для нас с Русланом «завтраки»? – покосилась на окно, за которым явно не утреннее небо. – Значит, он выиграл спор?
– О да. – Булатов заулыбался во все тридцать два зуба. Или сколько у вертигров зубов? – Сестра прислала перевод первого фрагмента, и мы уже отправили ей остальные фотографии.
– И что там?
– Потом узнаешь, когда поешь, – непреклонно заявил наш шеф-повар, переворачивая металлической лопаткой новую порцию румяных отбивных.
Потом так потом. У меня столько вопросов накопилось, что одним больше или меньше, любопытству уже без разницы.
Отрезав кусочек сочащегося соком мяса, отправила его в рот и поняла, что вампир скромничает. Это не обыкновенные отбивные, нет! Это шедевр, достойный оказаться на королевском столе. У какого монарха, по словам Руслана, Болконский служил поваром? Надо будет уточнить, кому это в свое время повезло. Неудивительно, что с подобными кулинарными гениями при дворе многие короли Европы обладали пышными формами.
Кстати, о пышных формах…
– Лазарус, будь добр, завари мне чай из синей банки. Столовая ложка на стакан кипятка.
Прошло три дня после того, как, очнувшись в ванной комнате, обнаружила в квартире незнакомца, но только сейчас я удосужилась вспомнить о чае для похудения, а ведь раньше не пропускала ни единого приема в течение десяти лет.
– Где она стоит?
– Шкафчик у окна, верхняя полка.
О спасительных бабушкиных травках я не забывала даже в самые тяжелые дни своей жизни. Это только сейчас события настолько перевернули все с ног на голову, что я нарушила режим.
– Банка есть, чая нет.
Вампир показал пустую емкость.
Сбор закончился? Не может быть – после смерти бабушки в кладовке оставалось еще минимум на полгода. Ладно, придется самой заняться его составлением, повезло, что травник отыскался.
– Раз так, то мне ничего не надо, – вздохнула я. А потом, подумав, добавила: – Хотя нет, налей, пожалуйста, того морса, что давал мне ночью. Незабываемый вкус! – Для пущего эффекта клацнула зубами.
Вампир уронил с лопатки отбивную на пол. Руслан, бедняга, закашлялся, чем-то подавившись. Не ожидали, что я помню? Или мой оскал впечатлил?
– Герда, ситуация была такова, что… – начал осторожно Лазарус, подбирая слова, но я его перебила:
– Я так понимаю, что прыжки по крышам вычерпали всю силу Гласа? И понадобилась срочная подзарядка? Спасибо, что спасли мне жизнь.
Краем глаза заметила, что напряженные плечи Руслана расслабились. Невозмутимое лицо Лазаруса также выражало облегчение. Решили, что пронесло, мальчики? Не совсем.
– Только не вливайте в меня больше кровь, хорошо? По моральным причинам я не ем ни гематоген, ни кровяную колбасу. И не вздумайте кормить сырым мясом – суши, карпаччо и тартар меня тоже не привлекают. И от сладкого меня в последнее время воротит.
Закончив монолог, испытала гордость за то, что сумела высказаться. А когда вампир, выключив под сковородой газ, присел за стол напротив, почувствовала, как смелость меня покидает.
Опустив подбородок на сцепленные домиком руки и устало глядя мне в глаза, Лазарус тихо произнес:
– Кровь, сырое мясо и глюкоза – три источника из четырех возможных, откуда Глас может черпать энергию. Ты от них отказываешься? Тем самым давая понять, что согласна на последний?
– По словам куратора, перечисленное тобой – всего лишь временная мера. Этим нельзя пользоваться постоянно. И прошлой ночью кровь не помогла, ведь так?
Затаившийся было Руслан отмер, кивком подтверждая мое предположение.
– Поэтому я согласна на подзарядку напрямую от вас. Но, – сделала паузу, – я не переменила решения и не собираюсь становиться Гласом через четыре месяца. Поэтому будьте джентльменами, не распускайте рук.
Выйдя из-за стола, думаю, добила своих рыцарей угрозой:
– А кто решит поиграть в рокового соблазнителя, будет спать на коврике.
Развернулась и направилась к себе. На полпути поняла, что поступаю как свинья. Поэтому, вернувшись на кухню, с улыбкой произнесла:
– Лазарус, спасибо, было очень вкусно.
Закрывшись в спальне, дрожащей рукой включила компьютер. И пока он загружался, прокручивала в памяти разговор, размышляя, правильно ли поступила, выдав свою осведомленность. В общем, я рефлексировала.
С детства читаю быстро, поэтому позавчера за один присест успела просмотреть почти все письма куратора. А их за два месяца пришло немало – Альбина добросовестно относилась к своим обязанностям и писала обо всем, что казалось ей важным. Особенно серьезно она подошла к теме способностей Гласа.
Регенерация, скорость, выносливость и физическая сила – все дается нам на определенное время, «взаймы». В свою очередь Глас тоже изменяет рыцарей, делая их лучше. Поэтому в первое столетие после создания ритуала через него принудительно проводили полуночников-преступников – мол, невинная дева усмирит жестокие натуры. Неудивительно, что в то время Гласы умирали, как мухи от дихлофоса. Попробуй выживи с вампирами-маньяками и оборотнями-каннибалами.
К слову, и без специальных ритуалов люди каждый день энергетически взаимодействуют друг с другом. Это может быть как равноценный обмен, так и энергетический вампиризм. Поговорив с одними, заряжаемся позитивом и жаждой действовать, общение с другими портит нам настроение, порой вызывая серьезный упадок сил и нежелание жить. Но все это происходит незаметно, редко кто уделяет этому естественному процессу пристальное внимание. Тогда как в случаях с Гласами энергетический обмен имеет явное подтверждение в виде сверхчеловеческих способностей.
Признаюсь, я расстроилась, что фактически являюсь «пиявкой», паразитирующей на парнях. С другой стороны, становясь рыцарями, Лазарус с Русланом знали, что ритуал делал их «батарейками». Чтобы Глас оставался в тонусе и в любой момент мог воспользоваться суперспособностями, его помощники всегда обретались рядом с ним. И чем плотней был физический контакт, тем быстрей происходила подпитка… А что может быть тесней близости между мужчиной и женщиной? М-да, все-таки маги, авторы ритуала, еще те распутники…
От воспоминаний, как парни обнимали меня с двух сторон, согревая и делясь силой, бросило в жар. Так, что-то мысли пошли не в ту сторону. Схватив со стола бабушкин травник, воспользовалась им в качестве веера. Уф, полегчало…
Из тетрадки выглянул краешек шартрезовой бумажки. Хм, памятный цвет. Раскрыв сборник рецептов, убедилась: действительно, закладкой послужил пригласительный билет на провальный вечер поэтессы-алкоголички. Женщина сама придумала дизайн флаеров и настаивала именно на ядреном оттенке зеленого, который якобы выбирают гении. Я перевела взгляд на страницы, между которыми лежал пригласительный. О! Как говорили предки, на ловца и зверь бежит. Рецепт настоя для похудения и чая для лечения дистрофии. Странно, карандашом обведен второй сбор. И сделала это, по всей видимости, я – бабушка считала, что черкать в книгах, пускай и рукописных, дурной тон.
Прочитала оба рецепта. Подумала. И перечитала еще раз.
Как говорил герой одного советского мультика, ничего не понимаю. За десять лет вкус бабушкиного чая для похудения закрепился в моей памяти намертво. Хочешь не хочешь, а забыть горечь полыни не сможешь. В первом рецепте этой травы не было, зато во втором… Да еще приписка, что для лечения дистрофии и анорексии полынь в умеренных дозах незаменима и творит чудеса, разжигая в больном зверский аппетит, и он «пухнет» как на дрожжах. Что-то мне это напоминает, м-да…
Я перелистала всю тетрадь в поисках другого сбора от лишних кило, такого, в состав которого входила бы полынь. И ничего не нашла. Я даже тетрадку встряхнула. Из нее выпал альбомный лист, сложенный пополам. Бабушкиным почерком на нем стояло одно слово – «Герде». Трепеща, я развернула его и… и ничего не увидела. Абсолютно. На белоснежном поле ни единой строчки, ни малюсенькой буковки. Это розыгрыш? Или бабушка не успела ничего написать? А может, послание написано невидимыми чернилами? Улыбнулась, вспомнив, как в детстве с Тимуром посылали друг другу записки, написанные лимонным соком или молоком.
Подойдя к окну, рассмотрела лист на свету. Ничего. Идти на кухню за свечой не хотелось, а придется, если хочу проверить версию домашних симпатических чернил. Тяжко вздохнула, поняв, что доведется продолжить разговор с витязями. Вверху листа на миг проступили буквы: «Герда, солнышко мое…» Я подула на бумагу уже специально – и на белом фоне запрыгали черные буквы. Ого! Магические чернила? Интересно, письмо проявляется только от моего дыхания или без разницы, кто на него дует? Зачем подобные сложности? И что было бы, если бы я не начала вздыхать над ним? Впрочем, бабушке была известна моя дотошность, поэтому письмо в любом случае я бы прочитала. Легонько дуя на бумагу, я вскоре узнала то, что должна была услышать с глазу на глаз, если бы моей родственнице хватило смелости.
«Герда, солнышко мое ясное!
Если читаешь эти строки, значит, ты искала рецепт сбора для снижения веса, тогда как я ушла вслед за моим Игнатом. Боюсь, ты обозлишься, когда узнаешь всю правду, и решишь, что я тебя бросила разбираться с чужими проблемами. Что ж, внучка, так и есть. Прости старую эгоистку. Надеюсь, когда-нибудь, полюбив столь сильно, как я, ты меня поймешь и простишь. Жить без половинки души невозможно, и я ухожу вслед за супругом, в надежде, что там мы снова будем вместе.
Герда, главное – продержись до своего двадцатипятилетия и не обещай Томасовскому то, что он начнет требовать после моей смерти. А он начнет, особенно настойчиво, если ты изменишься. Зная, что его отталкивают пышные женщины, я почти десять лет защищала тебя, как умела, от его притязаний.
Не верь Артуру, что бы он ни говорил. Просто мы очень с тобой похожи, солнышко, а еще ты – его шанс исправить давнюю ошибку, билет в прежнюю жизнь, которой он лишился из-за запретного влечения.
За подробными объяснениями и помощью обратись к моей единственной в городе подруге.
Герда, я умоляю тебя! Заклинаю! Не прекращай пить чай, иначе пожалеешь.
P. S. Если все-таки откажешься от него, возьми отгул на несколько дней и не выходи из дома. Снимут боль и ускорят процесс горячие ванны с обыкновенной содой и солью. Прости, что по моей вине тебе придется пройти через это. Раиса».
Когда схлынул поток первых мыслей – к слову, эмоционально несдержанных, – задумалась. Елки-палки, что за проблемы? Неужели их больше, чем имею сейчас? Почему держаться до двадцатипятилетия? Может, когда мне стукнет четверть века, я превращусь в супервумен? О каком из Томасовских говорила бабушка? О младшем или старшем мерзавце? Что от меня может потребовать Артур? И при чем тут сходство с бабушкой? Впрочем, с этим, кажется, все понятно, если вспомнить, каким взглядом смотрел на нее старикан Томасовский.
В голове рождались все новые и новые вопросы. Поэтому стук в дверь и предложение попить чаю я восприняла как спасение. И уже через пять минут в моей голове роились легкие и, пожалуй, приятные мысли. Хрустя кусочком подсохшего безе, я решала, что делать со сладостями, у которых вот-вот закончится срок годности. Выбрасывать в мусорный контейнер не позволит совесть. Раздать их, может? О! Точно! С предвкушением посмотрела на молчаливо-мрачных парней. «Выгнав» бабу Фаню из ее жилья, они, подозреваю, настроили против себя весь подъезд. И факт, что пенсионерка выгодно продала квартиру с ремонтом столетней свежести, никого не интересовал. Поэтому стоит отправить новых жильцов налаживать контакт с соседями. А что лучше всего смягчает сердце человека, настраивая его на благодушный лад? Что-нибудь вкусненькое. Решено. Допиваем чай – и идем ублажать соседей кондитерскими изысками из «Кофейни». Исторически сложилось, что в подъезде число пенсионеров над молодыми семьями преобладало. То-то бабушки обрадуются, когда к ним заглянут красивые мужчины с угощением. Все нуждаются в позитиве, так что, радуя старушек, будем очищать карму. Перестав топить ломтик лимона в чае, я мечтательно вздохнула.
Лазарус, хмуривший брови с момента моего появления на кухне, подался вперед и, как показалось, собрался что-то сказать. И притом то, что мне услышать не хотелось.
Я его опередила.
– Давайте раздадим торты и другие сладости соседям? И продукты не пропадут, и к вам станут лучше относиться.
Руслан отставил чашку в сторону и внес в мое предложение коррективы.
– Пойду только с тобой или один.
– Почему?
– Хватит и того, что мы с Лазарусом живем в одной квартире. А если и по соседям с гостинцами пойдем, точно запишут в сладкие парочки. – Вертигр скривился, словно подавляя рвотный спазм.
– Хорошо, иди познакомься со старушками – пожилые леди обожают смазливых мальчиков, – великодушно разрешил блондин.
– А еще они обожают элегантных метросексуалов, – хмыкнул оборотень. – Тянем жребий. Кто вытащит короткую палочку, тот и разносит кондитерку.
И он потянулся за зубочистками.
Минут через десять мы с вампиром провожали Руслана, держащего пакеты в обеих руках. Я не повелась на грусть в зеленых глазах – и он, тяжко вздыхая, ушел.
– А теперь поговорим о недоразумении с подзарядкой, – заявил Лазарус, подливая мне чая.
– Может, не надо?
Смелость куда-то подевалась, и поднимать деликатную тему не хотелось.
– Надо, Герда, надо. – Вампир, улыбаясь, продемонстрировал белоснежные зубы. – Своим недоверием ты нас оскорбила и обидела.
Я удивленно вскинула брови, но промолчала.
– Ты выбрала нас сама, подсознательно воспринимая как кандидатов для долгосрочных отношений. Есть древнее изречение: «Мужчина и женщина, оставшись наедине, не будут читать «Отче наш». От себя добавлю: особенно если женщина хороша собой и связана с мужчиной магическими узами. И если отношения между Гласом и рыцарями выходят со временем за рамки партнерских – это закономерный результат, который никого не удивит.
Лазарус умолк, чтобы дать мне высказаться. Спасибо, конечно, но что говорить, я не знала.
И тогда он продолжил:
– Но, Герда, твое решение мы уважаем, поэтому никакого принуждения, никаких хитростей. Первый шаг – только с твоей стороны.
– Если он вообще будет, – нахмурилась я. – Отношения с двумя мужчинами одновременно отвратительны.
– Ты только что оскорбила тысячи женщин, которые, любя других, по какой-то причине остаются с мужьями. Считаешь себя выше их? – вкрадчиво поинтересовался Лазарус.
И мне некстати подумалось, что, наверное, именно такой тон в исторических книгах называли иезуитским. Ох, ну и чушь порой лезет мне в голову!
– Нет, не считаю. Обманывать супруга или нет – каждая решает сама для себя. И я никого не обвиняю в аморальности. Просто лично для меня такие отношения неприемлемы и невозможны.
– Но ведь убеждения со временем меняются…
– Стоп! Ты говорил, что никаких хитростей не будет? А это что? Намеки, уговоры… разве не хитрость?
Лазарус натянуто рассмеялся.
– И что? У меня получится переманить тебя на темную сторону?
Поинтересовался вроде бы шутливо, высокопарным голосом киношного злодея, а во взгляде напряженное ожидание.
– Нет, извини.
Если бы я полюбила своих витязей и это чувство было бы взаимным, кто знает… Но это признание я не произнесла вслух – отвлек звонок в дверь. И никогда теперь не скажу, ведь если нам что-то мешает, значит, сама судьба дает подсказку молчать.
Осмелев благодаря присутствию вампира, я, не взглянув в глазок, сразу открыла дверь.
– Добрый вечер, Герда. – В бледно-голубых глазах платинового блондина привычная небрежность, и я точно знаю, по отношению к кому. – Я могу войти?
От испуга я онемела и безвольно отошла в сторону. Младший Томасовский, не останавливаясь в коридоре, чтобы снять туфли, прошествовал сразу в кухню. Эх, а если бы посмотрела в глазок, то затаилась бы у двери, и Артур ушел бы, подумав, что никого нет дома.
– Это правда? – буравя вампира гневным взглядом, задал Томасовский странный вопрос.
И получил такой же непонятный ответ:
– Возможно.
Угрюмо сжатый рот незваного гостя напоминал тоненькую нить. Губы Болконского кривились в наглой усмешке. Два блондина, но такие разные… И если первого я боялась с детства, то второму, своему блондину, была готова даже простить привычку ходить в обуви по квартире.
То, как они смотрели друг на друга, внушало опасение, что мирное молчание скоро закончится. И я попыталась разрядить обстановку:
– Артур, может, кофе или чаю?
Младший Томасовский давно заставил перейти с ним на «ты». Но «тыкать» ему я старалась как можно меньше, сама не знаю почему.
Гость бросил настороженный взгляд на оранжевую кофеварку, стоящую на подоконнике, и выбрал чай.
– И, Герда, я буду пакетированный, без сахара, – уточнил Артур, намеренно развернув стул так, чтобы сидеть спиной к Лазарусу.
Ух, какое явное пренебрежение! Я бы не рискнула поворачиваться к недружественно настроенному вампиру тылом. И зря он выбрал чай, кофе лучше. Как и дед, я обожала этот напиток, и одна из полок шкафа ломилась от всевозможных сортов. Бывший студент даже как-то подарил любимому преподавателю пачку дорогущего «Копи Лювак». Правда, я наслаждалась потрясающим вкусом до тех пор, пока не узнала, что кофейные зерна собирают из экскрементов мусангов, малайских куниц. Дед же продолжил его пить, подшучивая над моим всякий раз зеленеющим лицом, когда кухню заполнял тонкий аромат.
– Так о какой правде ты говорил? – напомнила я.
– Охота на колыбельника прошла неудачно? Тебя ранили?
Ого! Как быстро распространяются слухи! И вообще, какое ему дело до моих царапин?
– Почему неудачно? Ребенка мы спасли, а ранение – ерунда.
И только произнеся свой оправдательный монолог, потрясенно осознала: я обсуждаю с Томасовским-младшим дела полуночников! Значит, это о нем говорили ребята, когда узнали о моей амнезии? Не о его деде? И кто же ты, Артур, в мире Полуночи? Маг? Чтобы скрыть растерянность, повернулась к мужчинам спиной и занялась приготовлением кофе, хотя после двух чашек чая желание пить отсутствовало. Наоборот, организму хотелось избавиться от лишней жидкости. Но как оставить Артура с вампиром наедине? Что-то подсказывало, что тогда враждебными диалогами общение не ограничится.
На лице нежданного гостя появилась гамма чувств: неверие, раздражение, злость…
– Когда ты стала Гласом, я согласился на отсрочку с определенными условиями, – процедил он сквозь зубы. – И твоя безопасность во время заданий – одно из них.
Лишь чудо удержало меня от глупых вопросов. Отсрочка чего? Я что, деньги у него взяла под проценты? Какие остальные условия? И с какого перепугу я должна вообще с ним считаться? Но задай я их, Артур сразу поймет, что у меня проблемы с памятью. И что тогда будет? Не знаю, но точно, что ничего хорошего. Незаметно покосилась на помрачневшего вампира – он сидел не шевелясь, напоминая статую имени себя. Жаль, не умею читать мысли, сейчас его подсказка, что говорить, не помешала бы.
– Ты прав, Артур, – пробормотала виноватым голосом я. – Такое больше не повторится.
Словесную чушь выдала наобум, доверившись интуиции. И не прогадала – Томасовский подобрел, зверское выражение лица смягчилось.
– Я тебя прощаю на первый раз, Герда. Только учти, еще одна оплошность – и можешь прощаться с обязанностями Гласа. – И, уже обращаясь к Болконскому, пригрозил: – Будете плохо за ней смотреть, разорву узы триумвирата досрочно. Уверяю, сильнее боли, чем от снятия татуировки рыцаря, ты еще не испытывал в своей жизни.
Уголок рта Лазаруса дернулся в намеке на пренебрежительную усмешку.
– Что ты можешь знать о моей жизни, колдун?
– О, много чего! Я навел справки. Не скучаешь по кухне Госпожи талантов? Герда, он хвалился, чем занимался до приезда в этот город?
– Это было давно, уже неактуально для шантажа, – спокойно, с достоинством заметил вампир. – Лучше давай поговорим о тебе и о том, как ты навесил на Герду обязательства.
Ничего не понимая в их перебрасывании фразами, чувствовала, что атмосфера в комнате накаляется.
– Артур, твой чай остывает, – напомнила гостю.
Себе же налила кофе. И снова этот странный взгляд! И выражение отвращения на холеном лице. Ой, кажется, догадываюсь, почему он воротит нос от кофе. Старший Томасовский поведал о моем конфузе! К щекам прилила волна жара. Боже, давно я не испытывала такого стыда, как в тот день…
Смерть бабушки выбила меня из колеи. Я не представляла, что делать, за что браться в первую очередь. Но, главное, не знала, как усмирить боль, сжимающую мое сердце ледяными пальцами. А ведь еще нужно было заниматься похоронами. И никого рядом, чтобы поддержать: Тимур уехал в очередную командировку, о родственниках со стороны деда можно вообще не вспоминать – не поддержат, даже если сама буду при смерти.
Помощь пришла от того, кто никогда не отличался сочувствием. Старший из Артуров взял на себя все – от общения с работниками фирмы, предоставляющей ритуальные услуги, до поминального обеда в кафе. О деньгах он запретил даже заикаться.
Находясь в подвешенном состоянии между нервным срывом и апатией, я все же заметила и его боль. Он любил мою бабушку, любил много лет, несмотря на то что она отдала свое сердце другому. Навещая ее, Томасовский травил душу ядом чужого счастья, но не отказывался от встреч.
Когда поток соболезнующих людей иссяк, я вышла из кафе – и оказалась под холодным дождем. Ненадолго. Томасовский отвез меня домой. И когда предложил поговорить о бабушке, совесть не позволила отказаться. На автомате сварив ему кофе, как сквозь сон, слушала историю знакомства с милой девушкой по имени Раиса. Он собирался рассказать еще что-то важное, как вдруг, сделав первый глоток, побагровел. Потом посерел, затем побелел и, наконец, резко вскочив из-за стола, сбежал. Его чудна́я реакция выдернула меня из равнодушия. И я осторожно отпила из его чашки… Мама дорогая! Этот «кофе» способен оживлять мертвых, не то что выдергивать из стресса!
Прополоскав рот, я открыла кофеварку, приблизительно зная, что там увижу.
За день до смерти бабушки я присматривала за близнецами двоюродной сестры Олеси, пока она решала какие-то срочные вопросы. Я еще тогда удивлялась, что мальчишки с удовольствием поели макароны по-флотски. А эти маленькие пройдохи, оказывается, «скормили» их моей кофеварке… До дня похорон кофе я не готовила и воду залила, не заглядывая внутрь.
Меня оправдывал насморк, но что помешало старикану учуять запах протухшей еды?! Боюсь, после той истории Томасовские записали меня в отравительницы. Вон, младший даже к чаю из пакетика теперь принюхивается…
Сделав пару глотков, Артур отодвинул чашку.
– Благодарю, Герда. Мне пора уходить, к сожалению.
– Скатертью дорожка, – произнес, неприкрыто задираясь, Лазарус.
Томасовский в его сторону даже не посмотрел. Оценивающий взгляд Артура медленно скользнул по моему телу, словно жирная муха.
– Пока-пока, – нарочито весело попрощалась я, намекая, что пора двигаться дальше, раз поднялся из-за стола. – Передавай деду от меня привет, надеюсь, он в добром здравии.
Удивленный взгляд голубых глаз переместился на мое лицо.
– Что ты сказала? Повтори!
Недоумевая, исполнила приказ:
– Передавай деду от меня привет, надеюсь, он в добром здравии…
– Передашь ему сама! – Артур зло засмеялся.
Лазарус темпераментно выругался, а я испытала непередаваемый ужас, когда Томасовский, проведя рукой перед своим лицом, на моих глазах превратился в морщинистого старика! Своего деда! Выходит, старший и младший Томасовские – один человек?! И ведь точно, я никогда не видела их вместе, только по отдельности. Но зачем Артуру подобная мистификация? А главное, почему молчала бабушка, если она об этом знала?
Новый взмах руки – и перед нами опять импозантный мужчина в возрасте чуть-чуть за тридцать.
– Что еще ты забыла, Герда?
От металла, звеневшего в его голосе, бросило в озноб. Мне стало страшно, так страшно, словно я сделала что-то непоправимое.
– Что с твоей памятью, девочка? – Маг повторил вопрос, когда я не ответила. – Ну же! Говори!
А меня будто заклинило от страха, и я лишилась дара речи. Испуганной обезьянкой перед Каа я смотрела на Артура, отчетливо понимая, что своим молчанием лишь сильнее раздражаю его.
– Это временная амнезия, которая охватывает период в два месяца. – Вампир очутился рядом и, привлекая меня одной рукой к себе, добавил: – Память постепенно возвращается, вскоре Герда все вспомнит.
Лазарус лгал. Чтобы понять это, дар Гласа не требовался. И Томасовский-млад… Томасовский, единственный и неповторимый, хмыкнул.
– Амнезия не оплошность, это полный провал. – Он неприкрыто торжествовал. – Пойдем, Герда, нам пора.
Глядя на протянутую руку колдуна, выдавила из себя одно слово:
– Куда?
– Условия сделки не соблюдены, я настаиваю на разрыве связи.
Не помня никаких сделок, я все же вдруг осознала: уйду с ним – и мне конец. Рядом с магом меня ждет не смерть, нет. Что-то гораздо хуже смерти.
– Никуда она с тобой не пойдет.
За эти слова мне захотелось расцеловать вампира!
– Герда дала слово, – прошипел гневно Артур.
– Все обеты и долги аннулируются, когда человек становится Гласом. – Рука Лазаруса ободряюще сжала мое плечо.
– Тогда я могу спросить долг с ее родных?
Внутри все похолодело. Внуки дедушки меня не жаловали, но это никоим образом не отменяло наше родство и мою к ним привязанность.
– Не бойся, Герда, он не нарушит законы магов и не станет мстить. Пошел вон!
Бледные щеки Артура расцвели красными пятнами гнева.
– Не хотите по-хорошему… Быстро ко мне!
Злой выкрик – и кухонное окно взрывается тысячью осколков. Что в нас полетело стекло, я поняла по характерному звону, придавленная телом Лазаруса к столешнице. И прозрачные маленькие копья вонзились только в него, превращая спину мужчины в подушечку для иголок.
– Не двигайся, – приказал вампир, поставив меня на стол.
Я и сама бы не пошевелилась – в комнату через разбитое окно запрыгнули монстры. Два существа, широкой грудью и узким тазом отдаленно напоминающие бульдогов, заляпывая пол слюной, встали перед магом. Рогообразные наросты вдоль позвоночников и клыкастые пасти сводили на нет сходство с обычными собаками.
– Герда, если не хочешь увидеть, как мои псы рвут на части этого идиота, ты пойдешь со мной.
Отчетливо заметно, что Артур вновь спокоен и собран, а еще твердо убежден, что именно так и будет – его монструозные собаки справятся с вампиром.
– Ни шагу, Герда, – произнес Лазарус.
– Иди сюда, Герда, – потребовал маг.
И что мне делать? Кого послушаться? Я беспомощно посмотрела сначала на одного мужчину, затем на второго. И выбор за меня сделали – колдун, потеряв терпение, приказал атаковать.
Монстропсы прыгнули на Болконского синхронно – и я закричала. Было страшно смотреть, как блондин, отшвырнув одну собаку ногой, второй подставил руку. И она жадно сомкнула челюсти на его предплечье. Если бы не я за спиной и небольшая площадь для маневров, вампир бы увернулся, а так…
Из коридора донесся страшный глухой хрип – и в кухню ворвался полосатый бело-черно-оранжевый зверь. Грудью врезавшись в готовящегося к прыжку монстра, повалил его на пол. Пес, зарычав, вскочил на коротенькие лапы и бросился в бой. Звенело стекло, разлеталась в щепки мебель. На моих глазах в считаные секунды кухня превращалась в руины.
– Ко мне! – Колдун вдруг отозвал своих питомцев.
И если тот, которого душил вампир, сумел вырваться, для второй псины команда прозвучала слишком поздно. Мощным ударом лапы тигр успел сломать зверю позвоночник.
Лицо Томасовского внушало трепет. Раздувая гневно ноздри, он прошипел:
– Вдвоем вам удалось справиться лишь с одним псом, а их у меня много. И я еще не применял Дар. Вам лучше отступить и отдать Герду добровольно.
Лазарус не колебался ни мгновения, когда давал однозначный ответ:
– Проваливай, мразь!
Вот так все и было… Если бы я запихнула свою вежливость подальше и не передала привет «деду», кухонное побоище не состоялось бы и Артур не узнал бы про мою амнезию. Получается, все из-за меня…
Вынырнув из воспоминаний, заторможенным взглядом зацепилась за порванную на спине и окровавленную рубашку вампира. Меня словно током тряхануло. Ох, и чего я сижу? Нужно оказать ему первую помощь!
– Лазарус, раздевайся!
Блондин вопросительно вскинул бровь. А Руслан, фонтанируя энтузиазмом, коснулся пояса своих шорт и лукаво поинтересовался:
– И мне тоже? Раздеваться?
– Если в тебя попало стекло, то да.
Поняв, что я хочу осмотреть его израненную спину, Лазарус пожал плечами:
– Это необязательно – через некоторое время все само пройдет.
– Давай лучше вытащим осколки сейчас, хорошо?
Он не стал спорить, послушно принявшись расстегивать пуговицы.
– Бедный ты мой, – прошептала, сочувствуя, – очень больно?
– Нет, совсем не больно, – ответил вампир и застонал.
И я над ним заохала, засуетилась, вначале не замечая выражения лица Булатова. И лишь спустя некоторое время до меня дошло: вертигр, похоже, завидовал? Только чему? Осколкам в теле? Брр… было бы чему.
А вообще Лазарус не соврал – частично организм самостоятельно избавился от чужеродных элементов, но несколько крупных осколков вонзилось слишком глубоко в спину. И, вооружившись обыкновенным пинцетом для бровей, я аккуратно их достала.
Наблюдая, как затягиваются ранки на теле вампира, расслабилась и смогла спокойно рассмотреть «пациента». Менее мускулистый, чем Руслан, он обладал поджарым, крепким телом скорее гимнаста, чем бойца. И кожа была не загорелой, но и не бледной, а скорей тепло-золотистой, как у некоторых белобрысых людей, не выносящих загара. А еще я заметила краешек татуировки, которая извивалась на пояснице. Долго глазеть на Лазаруса не позволила скромность. И вскоре мы втроем занимались уборкой. Похоже, придется покупать новую посуду.
У Руслана зазвонил телефон. Не скрывая радости, оборотень ответил на вызов.
– Здравствуй, Иван… Что? Ах да, конечно, помню. Извини, не вышло. Нет, что ты! – Булатов натянуто рассмеялся и, глядя на нас, закатил глаза. – Нет, мы не забыли! Обстоятельства, да… Ладно, скоро увидимся.
Завершив весьма короткий разговор, вертигр осуждающим тоном произнес:
– Герде простительно – у нее амнезия, но не нам с тобой. Мы опаздываем на юбилей Чернова!
– Герда, у тебя десять минут на сборы, – обрадовал меня Болконский.
Нормально, да? Они забыли, а уподобляться реактивному самолету – мне!

Глава 6

– Снимай трусы сама, или за тебя это сделаю я, – пригрозил Лазарус.
– И можешь отдать их мне на хранение, брошу в бардачок, – великодушно предложил Руслан.
– Идите вы знаете куда?!
Приличные слова у меня давно закончились. А эти негодяи смеялись, не скрывая веселья.
– Хватит ржать – еще в аварию попадем!
– Не бойся, после такого количества смеха мы почти бессмертны, – ответил, вытирая выступившие слезы, оборотень.
– Вы – да, а мне-то не смешно!
Злость вперемешку с возмущением лишь усилилась, когда гадкий кровопийца попытался убедить личным примером:
– Если хочешь, я за компанию тоже сниму белье.
– У! – взвыла бешеным волком. – Лучше помолчи, дай подумать!
– Чего тут думать? Просто снимай трусы.
Настойчивый какой! Вот чувствовала я, что спешка доведет до греха! Чувствовала – и все равно постаралась уложиться в отведенное время. Подумаешь, опоздали бы на день рождения Патриарха вертигров. Ну, вызвали бы возмущение общины. И что? Убили бы нас за это? Нет, пообижались бы и перестали. Хорошо, что подарок приготовили заранее, а то я бы ни за что не поехала на юбилей с пустыми руками. Прийти без презента для именинника в сто раз хуже, чем без трусов.
Когда Лазарус заявил, что у меня десять минут на сборы, я сразу кинулась в спальню. За секунды подвела глаза сурьмой – густо и неровно – и побежала в ванную. Контрастный душ – и можно продолжить делать макияж, а затем и одеваться. Чтобы идеально накраситься восточной подводкой, презентованной подругой, мне не хватало времени. И я воспользовалась экспресс-методом: умывание убрало излишки криво нанесенной сурьмы – и она тонко и равномерно легла у самых корней ресниц, подчеркнув синеву глаз. Темно-серые тени, несколько движений щеточкой с тушью, карамельный блеск для губ – и вуаля! – вечерний макияж готов. Чуть влажные волосы расчесать, скрутить и закрепить на затылке шпильками. Самое сложное – выбрать платье. На него я потратила оставшиеся три минуты.
Платье длиной в пол из темно-фиолетовой гладкой тафты, на первый взгляд, выглядело по-монашески скромным. Впечатление усиливал строгий силуэт, длинные рукава и высокое горло. Но стоило повернуться – сразу становилось ясно: а монашка-то развратная! Вырез на спине доходил до поясницы, заканчиваясь небольшим, но объемным бантом из блестящего атласа.
– Что скажете? Мне идет темно-фиолетовый?
– Это черничный цвет, – поправил Лазарус. – Да, он выгодно подчеркивает яркое пламя твоих волос.
Булатов в комплиментах был проще:
– Герда, ты – горячая штучка!
Покрой платья он оценил и, судя по потемневшим глазам, поставил высшую отметку.
Вампир – во фраке и с зачесанными назад волосами он выглядел отстраненным и заносчивым – удержался от дальнейших комментариев, лишь похвалил, что правильно выбрала туфли – закрытые к открытому платью, и добавил, что тафта высокого качества.
Уже в машине, когда проехали полдороги, этот демонов модник выдал авторитетное мнение:
– Бант на платье лишний.
Думая, что он шутит, уточнила:
– Черт-те что и сбоку бантик?
– Хуже. Смотрится пошло. Давай аккуратно оторвем.
Я, выбравшая подходящую обувь по чистой случайности и только что узнавшая, каков настоящий цвет моего наряда, согласилась сразу. Решила, что долгожитель вроде вампира обязан разбираться в моде. Доверчивая дурочка, не правда ли?
– Только не вырви вместе с ним и клочок ткани, ладно? Ножниц случайно нет?
– Извини, колюще-режущего не держим. – Булатов заинтересованно косился на заднее сиденье.
– Повернись попой и не шевелись – я перекушу нитку, – нашел выход Лазарус.
Сердце колотилось как сумасшедшее, когда я подчинилась вполне невинному требованию. Теплое дыхание блондина коснулось моей кожи – и я невольно выгнулась, как кошка. Спина – мое слабое место, чутко реагирующее на ласку. И когда этот хитрец медленно провел подушечкой пальца вдоль позвоночника, прослеживая рисунок татуировки, я плотно сжала зубы, чтобы не застонать.
– Кусай скорее! – рассердилась сама на себя.
И вампир подчинился приказу.
– Ой! Да не меня! Нитку!
Игривый укус не причинил боли, скорее наоборот.
– Мы почти на месте, – прорычал наш водитель, к своему превеликому огорчению, не участвующий в забавах с платьем. – Заканчивайте возню.
Пару мгновений вампир сопел мне в поясницу, перекусывая нить, затем вздохнул и выдал удивленное «кхм».
– Что случилось? – забеспокоилась, чувствуя новую неприятность.
– Герда, твое платье…
– Что случилось?! – повторила громче.
Не дожидаясь ответа, достала из клатча зеркальце и… и чуть не потеряла сознание. Из-за манипуляций Лазаруса с бантом слегка разошелся шов и вырез углубился, и из него гордо выглядывал верх кружевных трусиков.
– Ну спасибо…
От моего злого шипения вампир отмахнулся, оправдываясь, что никто не мог знать, что бант скреплял швы платья.
– А мне нравится открывшийся вид! И татуировка лучше просматривается, – восторженно донеслось с водительского кресла.
– Ты знаешь, да, в этом что-то есть, – согласился вампир. – Только, Герда, трусы придется снять.
– Ага, сейчас.
– Я не шучу. Демонстрировать нижнее белье – вульгарно.
– А голую задницу – прилично?!
Если садясь в автомобиль, я почти не соображала от страха, представляя, как вскоре предстану перед десятками полуночников, то сейчас меня переполняла убийственная злость. Бантик ему помешал! У-у-у, кровопийца!
– Красивую – нет, невульгарно, – невозмутимо сказал Лазарус и пригрозил: – Снимай трусы сама, или за тебя это сделаю я.
Я устала от препирательств, да и понимала, что вампир прав. И выглядывающее из выреза белье вызовет больше пересудов, чем обнаженность сверх меры.
Автомобиль подъехал к воротам высокого каменного забора, за которым возвышался трехэтажный дом и росли ровные ряды вечнозеленой туи.
Опустив стекло, Руслан предъявил охранникам пригласительные, и ворота открылись. Когда вертигр остановился, отыскав свободное место среди припаркованных автомобилей, я попросила парней выйти из салона. Через минуту каблуки моих туфель уже топтали зелень газона.
Лазарус молчал, улыбаясь уголками губ.
А вот Булатов не сдержался:
– Как я и говорил, бросила в бардачок мне на хранение?
Показав фигу зеленоглазому зубоскалу, взялась за предложенный вампиром локоть.
– В итоге неприятность с платьем нам только на руку, – озадачил меня Руслан, встав слева и предложив и свою руку для опоры.
– Ты читаешь мои мысли, – заметил Лазарус.
Я с подозрением по очереди посмотрела на несносных рыцарей. Опять издеваются?
– Когда выходили из квартиры, от тебя пахло страхом, сейчас – злостью и задором. Эта комбинация предпочтительнее в помещении, переполненном хищниками.
Меня словно молния озарения стукнула по макушке.
– Так с бантом это специально?! Чтобы я перестала бояться?
Мои спутники скромно промолчали.
А когда подходили к крыльцу дома, меня опять осенило: а как общаться с людьми, которых я якобы должна знать? Как понять, с кем знакома, а с кем нет?
– Не бойся, мы подскажем, – успокоил Лазарус. – Никто ничего не заподозрит. Главное, будь вежлива, корректна и официальна. По-дружески можешь общаться лишь с магами, чьего ребенка спасла от колыбельника.
– Глава общины вертигров – Чернов Демид. Его жену зовут Эммой, единственного сына – Иваном, – просвещал меня Булатов. – Мастера вампиров – Симеон. Запомни, Симеон, не Семен или Симон, он ненавидит, когда коверкают его имя.
– А пришлому вампиру, в шутку назвавшему его Симоной, он сначала выдрал язык вместе с гортанью, а затем оторвал и глупую голову, – будничным голосом вставил Лазарус.
Все, крепко-накрепко запомню, что у Мастера мало-мальское чувство юмора отсутствует напрочь!
Помолчав, Руслан продолжил:
– Главу Совета магов…
– Глава такие мероприятия не посещает, – снова перебил оборотня Болконский, – не забивай Герде голову лишней информацией.
Я оскорбилась: сомневаются в моей памяти, раз выдают информацию дозированно? А потом подумала и согласилась, что правильно делают – если начнется мандраж, хоть бы это вспомнить. В последнее время события вокруг завертелись-закрутились и я несусь по жизни галопом, не успевая толком оглянуться, собраться с мыслями. Вон даже про абракадабру никак не спрошу.
Чем ближе подходили к дому, тем сильнее колотилось сердце в груди. Еще не страх, но и до невозмутимого спокойствия Лазаруса как пешком до Луны.
И я попросила ребят:
– Только не бросайте меня одну, пожалуйста.
– Прилипнем к тебе, как скотч, устроит? – предложил Руслан, тревожно хмурясь и оглядываясь по сторонам.
Казалось, что-то ему не нравилось, а вот мне представшая картинка очень даже пришлась по вкусу: и сад с фигурно подстриженными кустами и деревьями, и украшенный лепниной фасад дома в стиле ренессанс. Особенно впечатляли гипсовые химеры и грифоны над окнами третьего этажа.
Оказавшись в залитом электрическим светом холле, увидела, что нас встречают. Логика подсказала, что это хозяева дома – виновник торжества Чернов и его супруга.
Крупный шатен с посеребренными сединой висками и ярко-зелеными глазами у меня никак не ассоциировался с грациозным тигром, скорее – с бурым увальнем-медведем. А вот его худенькая жена внешностью напоминала нежную голубку – под мальчика стриженные русые волосы, молочная кожа и очи цвета зимнего неба. Благоприятное впечатление разбилось в пух и прах, стоило «горлице» открыть «клювик».
– Наконец-то пожаловали. Вы последние… Глас и ее гарем.
– Завидуете? – брякнула, не подумав.
Женщина процедила сквозь зубы:
– Было бы чему…
Мне стало обидно: да я сама себе завидовала бы, если б не моральные убеждения!
– А разве нечему? Такие парни рядом! Лучшие представители Полуночи – и стали моими рыцарями.
Не знаю, зачем я подначивала эту незнакомую женщину, мной словно овладел дух противоречия. И когда она сморщила свой аккуратный носик, я испытала сладостное удовлетворение. Что самое интересное, Чернова наш диалог позабавил – тень эмоции удалось уловить благодаря способностям Гласа.
– С днем рождения, Демид, – произнес Лазарус и вручил юбиляру темно-зеленый замшевый футляр.
– Долгих лет и процветания, – добавил Руслан.
– Удачи и крепкого здоровья, – смущенно пожелала я никогда не болеющему оборотню. А что? Экспромт! Не могли предупредить, что придется и мини-речь толкнуть?!
Тем временем Чернов открыл футляр и шумно выдохнул:
– Безант Константина Первого? – и взмахом руки отправил прочь слугу с подносом. Видимо, парень в темно-синей униформе уносил презенты, но византийскую золотую монетку ему не доверили.
– Слышал, что солида в вашей коллекции еще нет. – Вампир тонко улыбнулся, наблюдая за искренней радостью именинника.
– Спасибо, это лучший подарок в этом году. – Взгляд Демида потеплел.
– А как же мой? – прошептала его жена и будто невзначай прикоснулась к своему бедру.
– Дорогая, твой подарок вне конкуренции. Прошу, леди и джентльмены, в зал, к остальным гостям, – радушно предложил хозяин праздника.
– Только после вас, – сказал Болконский.
И мы пошли вслед за четой Черновых. Стоило Эмме повернуться к нам спиной, я остолбенела: у нас одинаковые черничного цвета платья! Ну, почти одинаковые… вырез не такой глубины, и пышный атласный бант на месте. И да, вампир оказался прав, он действительно не к месту – черт-те что и над попой бантик!
Массивные двери распахнулись – и у меня закружилась голова. В зале оказалось столько народу! А у меня периодические всплески боязни толпы… О боже, только в обморок не хватало упасть!
– Герда, позволь пригласить на танец? – вдруг произнес Лазарус, отвлекая от созерцания гостей.
Громкая музыка, разговоры, слившиеся в сплошной гуд улья, блеск драгоценностей, разнообразие парфюмерных ароматов – все дезориентировало, обрушиваясь шквалом на органы чувств.
– Да, конечно.
Вот так, с порога я и оказалась прямо в центре зала, где уже танцевало пять или шесть пар – толком посчитать не сумела.
– Что случилось?
– Ничего, просто иногда теряюсь, оказавшись среди незнакомцев.
– Ясно, демофобия, – помрачнел Лазарус. – Хоть это и странно – мы не в первый раз на приеме, раньше, за два месяца, такого ни разу не случалось.
Я пожала плечами. Странные страхи у меня то появлялись, то исчезали с самого детства. В один день я боялась переходить дорогу, в другой – бездомных собак, а на следующий тряслась при мысли о микробах. Бабушка называла это повышенной впечатлительностью, двоюродная сестра – истерией синего чулка и советовала записаться на прием к психиатру.
– О, а мы не последние. Мастер Симеон тоже опоздал, – предупредил Болконский о появлении вампирского «пахана».
В танце мне удалось бросить взгляд в сторону дверей. Пятеро вошедших заслуживали внимания. Две нереально красивые, словно их лица обработали «фотошопом», стройные женщины и трое мужчин примечательной внешности. Наряды дам разительно отличались: у одной серебристое обтягивающее платье едва прикрывало место, откуда росли ноги, а у второй шлейф темно-синей юбки волочился по полу. Но имелась у красавиц и общая черта – рыжие волосы. Мне захотелось весело воскликнуть: ого, да нашего полку прибыло! Только у первой распущенные кудри пламенели красным, как лепестки мака. А у собранных в высокую прическу волос второй был редкий апельсиновый оттенок.
На ярком фоне Краснодевицы и Леди Морковки, как мысленно я их окрестила, спутники не затерялись, отнюдь.
Парню, стоящему по левую руку от нас, можно смело играть в баскетбол – выше двух метров, он словно проглотил аршин. Тот, что справа, наоборот, был как будто чем-то пристукнут – ниже среднего роста, он напоминал борца греко-римского стиля. И двигался потешно – враскоряку, будто только что соскочил с лошади. Эдакий кавалерист-борец… Третий мужчина, сдержанно произнеся несколько слов подошедшему Чернову, вручил ему коричневый тубус. Похоже, подарил картину.
Если это Симеон, то я понимаю теперь, почему он злится, когда кто-то называет его Симоной. Обладателя смазливой внешности легко перепутать с девушкой – настолько приятны некрупные черты и стройна тонкокостная фигура. Мне миловидный тип мужчин никогда не нравился – когда на экраны вышел «Титаник», все подружки вздыхали по главному актеру, мы же с Тимуром дружно плевались, поддразнивая девчонок.
А вот Симеона я готова признать красавцем, сделав исключение только потому, что у субтильного мужчины оказались сказочно красивые медные волосы. Собранные в тонкую косичку до лопаток, они меня покорили.
Когда музыка закончилась, а играла, если я не перепутала, местная кавер-группа, рядом с нами материализовался Булатов с пузырящимся шампанским. До этого момента и не подозревала, что в одной руке можно держать сразу три фужера.
Раздав леденящие ладони бокалы, парень тихо поинтересовался:
– Ты предупредил, что для Симеона рыжеволосые своего рода фетиш?
– Когда бы я успел? – Лазарус вскинул светлую бровь.
– А о чем вы тогда разговаривали во время танца? – Руслан не скрывал недовольства. – Осторожнее с вампирами, Герда. Надеюсь, что хоть сегодня избежим стычки с «рыжеманом».
Странно. Когда Симеон отказался принимать участие в операции по уничтожению колыбельника, я решила, что он меня ненавидит. А он, выходит, обожает рыжих. И как теперь держаться с ним настороже? С детства повелось: если человека не тошнит от цвета моих волос, у него есть все шансы стать мне другом или хорошим знакомым. Проверено и доказано много раз. Однако забывать, что у каждого правила бывают исключения, не стоит.
Я задумалась и не сразу заметила брюнета с угольно-черными глазами и явным наличием цыган в веренице предков. Склонив голову в быстром легком поклоне, он осведомился у моих рыцарей:
– Разрешите пригласить вашу даму на танец? – И добавил уже для меня: – Надеюсь, вы не возражаете, Глас.
Я и рта открыть не успела, как вампир с оборотнем в унисон ответили:
– Глас не танцует.
Поразительное единодушие! Да только я не немая и предпочла бы отказывать сама. И случай мне представился буквально сразу, стоило мысленно возмутиться чинимому произволу – пепельноволосый парень с мягкой улыбкой и мечтательными карими глазами задал сакраментальный вопрос:
– Позвольте пригласить вашу прекрасную спутницу?
– Глас обещала все танцы своим рыцарям, – с наглой ухмылкой заявил Руслан.
– Но, может, Герда сделает исключение для своего верного поклонника? – не растерялся молодой человек и с ожиданием посмотрел на меня.
Его галантно протянутая рука повисла в воздухе, потому что я, вздрогнув, быстро покачала головой.
– Жаль…
Как только мы остались втроем, я прошептала, не глядя на вампира:
– Больше так не делай, пожалуйста.
Именно его ладонь, очутившись во время разговора на моей голой пояснице и заставив нервно передернуться, напомнила о провокационном вырезе. Когда танцевали, Лазарус не позволял себе прикосновений ниже середины спины, а ведь не все будут столь деликатны.
– Кстати, что-то не припомню, чтобы среди моих поклонников был этот мечтатель, – как бы между прочим заметила я, делая глоток холодного шампанского.
Я вообще не помнила никаких поклонников!
– Несерьезные вы, женщины, а ведь Влад одно время делал неплохую выручку цветочному магазину возле твоего дома.
Я пожала плечами, подавляя желание спросить, почему «одно время»? Из-за чего перестал?
– Ох, и намаялись мы с ним, – продолжил вспоминать Булатов с нехорошим огоньком в прищуренных глазах, – намучились, пока объяснили, что не стоит превращать своими вениками твой подъезд в сеновал.
– Упрямее, чем коты, оборотней нет, – покосившись отчего-то на Руслана, заявил вампир.
А мне стало грустно. Ну почему, почему я забыла два месяца своей жизни? Судя по всему, это был очень увлекательный период. И поклонников, заваливающих дом цветами, у меня никогда не было. Обидно не помнить то, что наверняка тешило самолюбие девушки с откровенно скучной личной жизнью…
Внезапно музыка оборвалась на высокой ноте. Пары, остановившиеся в центре зала, удивленно озирались. Чернов недоуменно посмотрел на жену, а та развела руками: мол, сама не понимаю, что произошло.
Когда погас свет, мне стало тревожно.
Но тут зазвучала всем известная мелодия, и расступившиеся гости пропустили вперед человека с микрофоном.
– С днем рождения, с днем рождения тебя! С днем рождения, Демид! – легко узнаваемым «рычащим» тембром пропел темноволосый мужчина.
Я сначала оторопела, представив, сколько стоило пригласить на праздник популярного певца. Потом успокоилась, подумав, что наверняка не дороже коллекционной золотой монеты. Присутствующие здесь могли позволить себе подобные подарки, разумеется, за исключением меня.
Свет вновь включился. И когда стихли аплодисменты, сын юбиляра с широкой улыбкой произнес:
– С днем рождения, отец!
Демид взъерошил Ивану волосы и счастливо рассмеялся. Рядом шумно вздохнул Руслан, и я словно ощутила идущую от него волну грусти.
Понимая, что задавать вопросы здесь опасно, попросила:
– Потанцуешь со мной? Раз уж разогнали всех желающих развлечь Гласа?
– Отличная идея, а я тем временем переговорю с одним неуловимым человечком, – одобрил мою просьбу Лазарус и добавил: – Оставляю Герду на тебя, Рус.
Вампир небрежным движением руки подозвал крутившегося поблизости официанта и, поставив на поднос полупустой бокал, затерялся среди гостей.
Тем временем вокалистка кавер-группы уступила знаменитости место возле микрофона, и заиграл хит, в свое время взорвавший радиоэфир.
– Мой Глас, окажите честь своему рыцарю, – пародируя предыдущих кавалеров, шутливо произнес Булатов.
– Нет, что вы, – с чопорным видом покачала головой, – ваше предложение – это для меня честь, сэр рыцарь.
Оборотень, на секунду решивший, что я передумала, заулыбался. Грусть в его зеленых глазах исчезла.
Отдав официанту бокалы, мы вышли на середину зала.
Я любила танцевать, особенно с партнером, который позволяет чувствовать себя свободно. Правда, мне повезло встретить такого лишь однажды – Тимура Ладова. Оставалось надеяться, что Руслан будет столь же надежен и чуток, как и друг детства, который когда-то уговорил пойти на уроки хастла. Я согласилась в надежде, что это благоприятным образом скажется на фигуре.
Это были потрясающие полгода! Хастл, вальс, танго, фокстрот… Обучение прекратилось, когда в нашу группу пришла девушка, с первого взгляда решившая, что Тим подходит ей больше, нежели мне. И не только как партнер по танцам. Я так и не призналась другу, почему недавнее увлечение потеряло для меня свою прелесть. Оказавшись не настолько толстокожей, чтобы пережить откровенную травлю новой поклонницы Тимура, я перестала ходить в клуб. Но Тим проявил солидарность, отказавшись от танцев, что в очередной раз доказало его верность.
Исполнитель пел, закрыв глаза. Мощный голос в сочетании с драйвовой мелодией заряжал энергией, идеально подходя для хастла. Булатов думал так же – и я расслабилась, отдавшись на волю партнера. Раньше я полагала, что по-настоящему мужчина ведет лишь в вальсе, хастл доказал обратное. Наверное, это единственный танец, когда женщина не знает, чего ждать.
Побоявшись за длинное платье – вот зрители обрадуются, если вырез на спине поползет дальше! – шепнула Руслану:
– Только без поддержек, ладно?
Вертигр, улыбаясь, оттолкнул на расстояние вытянутой руки. Затем рывком вернул обратно и закрутил юлой. Голова закружилась, и я не сразу заметила, как ловко он подцепил мою ногу своей. Опрокинутая назад, да так низко, что увидела обувь гостей, стоящих у стены, испугаться не успела. Поддержка удалась, словно мы не раз ее репетировали.
Отсчитывая шаги и делая взмахи свободной рукой, понадеялась, что оборотню хватит ума не сажать меня на шпагат. Каблуки точно не выдержат подобного издевательства. Начала получать наслаждение и расслабилась, решив, что экстрима больше не будет. А зря… Опрокидывание, поддержка – и я отрываюсь от пола. Несколько секунд парения в крепких надежных руках, а затем вновь паркет под ногами.
Когда песня закончилась, я поняла, что, если не отойду в сторону, выскажу Руслану все, что думаю по поводу акробатического этюда, им устроенного.
– Я в дамскую комнату. Провожатые мне не нужны.
Булатов переменился в лице.
– Что случилось?
– Ничего страшного, Руслан.
И ведь не соврала – ничего страшного не случилось. Я просто обиделась, что мое пожелание проигнорировали.
В холле посчастливилось встретить группку официанток, несущих гостям закуски и напитки. Узнав у них, где можно припудрить носик, рванула туда, не боясь навернуться на высоких каблуках. Трех минут одиночества – относительного, так как все время приходилось раскланиваться с какими-то людьми, попадавшимися навстречу, – мне хватило, чтобы нащупать причину своего срыва. Глупо обижаться на Булатова только потому, что посчитала, будто он наплевал на мою просьбу, тогда как раньше даже невысказанные пожелания пытался угадать и исполнить. Вывод: пора снять корону с головы и признать, что мои прихоти не священные законы. Я оттолкнула парня, потому что на самом деле мне понравилось с ним танцевать. Даже в такой мелочи он оказался на высоте.
Чем больше узнавала своих витязей, тем страшнее становилось. К хорошему быстро привыкают. А парни не просто хороши, они идеальны. И поэтому я боюсь. Боюсь влюбиться в кого-нибудь из них или – о ужас! – в обоих. Боюсь войти во вкус такого странного союза и остаться на посту Гласа.
Ой… кажется, я поспешила окрестить вампиршу в длинном платье Леди Морковкой. Рыжая из свиты Мастера, задрав подол, поправляла чулки. И это в шаге от комнаты для девочек. Ну что сказать? Если она и леди, то современная и без комплексов.
Краснодевица тем временем быстро набирала текст на сенсорном экране своего телефона двумя пальцами. Не поднимая головы, спросила:
– Подруга, а ты натуральная?
Первая мысль: обращаются не ко мне. Вторая, что ко мне и ей интересны постельные предпочтения. А третья мысль: это она о моем размере груди, а не о всяком непотребстве.
– Натуральнее не бывает. Туалет занят?
– Ага, в очереди стоим, – фыркнула Морковка и, обращаясь к подруге, заявила: – Котя, Глас не красит волосы, так что браслет ты проспорила.
О, так это был вопрос не о пластических операциях?!
Краснодевица, оторвавшись от телефона, вперила недоверчивый взгляд в мою прическу, которую, к слову, не мешало бы поправить после энергичных па.
– Да крашеная она, могу на кон и ожерелье поставить.
Хитрость вампирш развеселила. Нарочно вели себя нагло, самонадеянно решив, что сумеют заговорить зубы и отвлечь внимание. И им это почти удалось, если бы не обострившийся слух.
Как они ни шумели, я услышала хрип за дверью.
– Пользуясь служебным положением, иду без очереди, девочки.
Что-то подсказывало, что препятствовать мне не будут, и я дернула за ручку дверь. Представшая глазам картина на долю секунды выбила из равновесия. Потом я таки выдавила из себя смущенное:
– Мастер, простите, но вы перепутали мужской туалет с женским.
– Что, правда? – невинно захлопал золотистыми ресницами Симеон. – Как неловко получилось! Все, я ухожу.
И разжал пальцы на горле супруги Чернова. Хрупкая женщина увядшим цветком упала на красное ковровое покрытие. А вампир с улыбкой нашкодившего ребенка вышел из уборной, громко хлопнув дверью.
– Вы как? – Я кинулась к Эмме, ощущая острую боль в ладонях – момент, когда впилась в них ногтями, пропустила.
– А ты как думаешь, Глас недоделанный? – хрипло прокаркала она. – Шуточки шутишь вместо того, чтобы врезать ему по наглой морде.
– Нет, я, конечно, могла на него наброситься и учинить переполох, но была уверена, что вас такое развитие событий не устроило бы.
Госпожа Чернова вскинула на меня настороженный взгляд, забыв массировать пятна на шее.
– Не понимаю, о чем ты…
– Во-первых, Симеон тогда бы точно довершил начатое и свернул бы вам шею. Во-вторых, вам не нужна огласка, не так ли?
Эмма отвернулась. Молча поднявшись на ноги, подошла к зеркалу на полстены. Подсветка немилосердно отразила синяки. В руках у женщины материализовался кусок льда, и она, морщась, приложила его к самому большому.
– Вы – маг, но не справились с вампиром. Значит, не ожидали нападения, подпустив его близко, да еще в таком, кхм, интересном месте.
– Между любовниками случаются размолвки, – сухо произнесла Эмма.
– Хотите сказать, что изменяете супругу с Симеоном?
Оброненная фраза-намек должна была натолкнуть меня на ложную мысль, что Эмма спит с вампиром и муж-оборотень со звериным обонянием об этом не подозревает. Что же, обмануть Гласа, не солгав ему, у нее не получилось.
Магичка взглянула исподлобья и поджала губы.
– Нет, не изменяю. Это так, мысли вслух. Просто точки зрения на один предмет с господином Симеоном у нас не совпадают, к сожалению.
А вот теперь прозвучал правдивый и прямой ответ.
Выбросив остатки льда в раковину, Чернова приблизилась ко мне почти вплотную и напряженно поинтересовалась:
– Надеюсь, ты понимаешь, что распространяться об увиденном не стоит? Случившееся – мелочь, обычная размолвка не сошедшихся во мнении людей.
Ну да, конечно. Это естественно – доказывать неправоту оппонента, сжимая пальцы на его горле.
– Закрываю рот на замок. – И жестами показала, что выбрасываю ключ.
Эмма, кивнув, молча повернулась ко мне спиной.
Давить на нее, чтобы узнать подробности ссоры с Мастером, я не решилась. Претензий к нему Чернова выдвигать, судя по всему, не собиралась, и, влезая в их дела, я лишь добавлю новые проблемы к куче старых.
Я поправляла вылезшие из прически шпильки, когда магичка, уже взявшись за ручку двери, вдруг остановилась.
– Хорошая ты девушка, Герда, поэтому мне тебя искренне жаль. – Начало речи заинтриговало, и я прервала свое занятие. – Слышала, ты собираешься разбить триумвират? И не боишься последствий? Ходят слухи, что ритуал основательно перекраивает сознание рыцарей, иначе они, влюбленные собственники, не согласились бы делить на двоих одну женщину. – Чернова гаденько улыбнулась. – Так вот, даже разорвав ритуал, ты не избавишься от внимания своих кавалеров – и тогда случится непоправимое.
Магичка зловеще замолчала.
– Что, например? – поспешила спросить, поняв, что Эмма выдерживает драматическую паузу.
– Лет тридцать назад одна скромная девушка решила, что судьба Гласа не для нее. Но ее бывшие рыцари – вампир, не разменявший и сотни лет, и вервольф, подозреваемый в охоте на людей, – от нее не отказались и предложили выбирать, с кем она останется. Глупышка прямо ответила, что ни один из них ее не интересует, тогда-то все и случилось, – многозначительно прошептала Эмма, обрывая байку.
– «Все» – это что? Убили и съели? – поддела манерную рассказчицу.
И та, обидевшись, зло фыркнула:
– Именно так.
И ушла. Нет, она солгала, подтвердив мое предположение, но нехороший осадок остался. И я пожалела, что не сдержалась и перебила магичку.
Быстро завершив свои дела, вернулась в зал.
– Не исчезай надолго, – строго потребовал Лазарус, повстречавшийся мне раньше Булатова.
– Руслан знал, куда я ушла.
– Руслан уже понял, что был не прав, – жестко бросил вампир и, резко схватив за руку, потянул за собой. – Нам пора домой.
Не понимая, почему он злится – не из-за моей же отлучки в туалет? – покорно поплелась рядом. Косясь на крепко сжимающего челюсти мужчину, вдруг подумала: «Такой, как Лазарус, может и убить, если желаемое уплывет из его рук».
Чертова Эмма и ее сказка! Из-за услышанного мне теперь не по себе.
Вампир с «прицепом» (роль прицепа исполняла я) плыл к супругам Черновым, между которыми, по всей видимости, пробежала черная кошка. Оборотень, скрестив большие руки на груди, с каменным лицом слушал тихую, но явно злую отповедь жены. Из-за его плеча, невинно улыбаясь, выглядывала та самая черная кошка. Неужели любовница Демида?
Думаю, я огорчилась этому факту не меньше его законной супруги, ведь почему-то считала, что оборотни моногамны и верны выбранной паре. А может, мне просто хотелось в это верить?
– Ты переходишь всякие границы, – шипела магичка, – мы не договаривались…
Дослушать фразу до конца не получилось – Эмма заметила нас и закрыла рот.
– Простите, что прерываем беседу, – извинился Лазарус, – мы вынуждены покинуть ваш чудесный прием.
– Жаль, вы упустите самое интересное, – непритворно огорчился Демид.
Его супруга не отказала себе в удовольствии съязвить:
– Неужто маленькому Гласу пора баиньки?
– А вас это беспокоит? Хотите спеть колыбельную? – парировала я.
– Нет, – буркнула женщина, – но ты не переживай – желающих найдется предостаточно.
– Это уж точно. – В голосе Чернова мне почудилась легкая печаль.
Я чего-то недопонимаю? Или мне это только кажется?
– Что случилось? Мы от кого-то убегаем? – спросила, когда вышли из особняка.
– В некотором роде да. Твой друг на подходе. И так как у нас нет времени с ним расшаркиваться, постараемся избежать этой встречи. Надеюсь, Руслан сумеет его задержать.
– Тимур Ладов знаком с Черновыми? – поразилась я до глубины души.
– Я говорил о Томасовском.
– Он мне не друг.
– Тогда почитатель, – легко нашел новое определение вампир.
К черту таких почитателей! Меня до сих пор пробирает мороз от воспоминаний о его жутких собаках.
Первое время мы шли очень быстро, почти бежали, и желания осматриваться по сторонам не возникало – тут бы успевать перебирать ногами в туфлях на высоких каблуках. Затем Лазарус чуть снизил скорость, и я поняла, что идем не к воротам, а углубляемся в сад. Странное дело, эта часть выглядела неухоженной и даже заброшенной. Декоративные кусты, росшие вдоль дорожки, непозволительно разрослись. Розы на клумбах давно не подрезали, и некоторые из них засохли. На сад около дома денег хватает? А на эту часть нет? Вряд ли. Не тот случай. И Эмма не похожа на хозяйку, занимающуюся домом спустя рукава. Тут что-то другое.
– Такое ощущение, что сюда никто не заглядывает.
– Так и есть, Герда, – подтвердил блондин. – Эта половина поместья принадлежала брату Чернова. Если не ошибаюсь, пятнадцать лет назад он сам, его семья и старший сын Демида сгорели. Мы вскоре пройдем мимо пепелища.
– Оборотни – и сгорели?!
– Магический поджог, Черновы не смогли выйти из особняка. Тогдашний Мастер вампиров Даниил, завоевывая новые территории, попытался избавиться от клана вертигров с помощью какого-то огневика-отступника. Демид, по чистой случайности оставшийся в живых, устранил Даниила и хотел очистить город от вампиров. Симеон сумел как-то с ним договориться.
Витязь замолчал, и я вскоре поняла почему. Справа, сквозь группку молоденьких елей проглядывало то, что осталось от некогда наверняка большого, красивого дома. Руины, густо поросшие высокой травой и кустарником. Не сговариваясь, мы остановились. Мне нравится выражение «Мой дом – моя крепость». А сейчас подумалось, что дом невольно может превратиться в общую могилу. Жуткая мысль.
К реальности нас вернуло уханье филина, долетевшее откуда-то с пожарища.
– Пойдем, нас ждут.
Когда страшное место осталось далеко позади, решила удовлетворить грызущее любопытство.
– Слушай, Лазарус, это не мое дело, но… – Я замялась, а потом все-таки спросила: – Неужели Чернов изменяет жене?
– Нашла время спрашивать! Да еще на территории оборотней.
– Да что ж это такое! Нигде и ни о чем нельзя поговорить!
– Можно, только осторожно, – успокоил Болконский и со странной улыбкой объяснил: – Соблюдая видимую пристойность, Демид меняет подружек с согласия Эммы.
– И даже с ее благословения, – добавил догнавший нас Руслан.
– Все хорошо? – поинтересовался его напарник.
Вертигр коротко кивнул.
– Надеюсь, мы будем далеко, когда он поймет, что Герды здесь нет.
– Почему с благословения? – настойчиво напомнила о своем интересе.
На самом деле я хотела получить ответ на один-единственный вопрос: умеют ли оборотни вообще хранить верность? Но побоялась спрашивать, зная, что Булатов воспримет все на свой счет.
– Первая жена Демида тоже погибла из-за вампиров. И он больше не собирался жениться, а тут случился пожар. – Руслан нахмурился и потер лоб, словно у него разболелась голова. – Единственный наследник погиб, и Чернов женился на своей любовнице Эмме.
– Она оказалась в нужном месте в нужное время, да еще быстро забеременела, – продолжил рассказывать Лазарус. – Вот Демид и сделал ей предложение. О том, что у них не совпадают некоторые потребности, он узнал уже постфактум.
Ничего не поняла про потребности, о чем так и заявила.
– От Эммы веет хвоей, притом веет в квадрате, – снова иносказательно выразился блондин, а криво улыбающийся Булатов сделал волнообразный жест рукой.
И тут до меня дошло. Холодна как рыба, сосновое бревно в постели – это все об Эмме? И что, из-за этого можно гулять на стороне?! Значит, Чернов сам пень, раз не может зажечь свою женщину.
Выслушав мое мнение в защиту магички, вампир покачал головой.
– Ходят слухи, что она, спровадив мужа из спальни, сама дала ему совет сбрасывать напряжение на стороне.
Странно, Чернова не показалась мне ледышкой. А с другой стороны, я ведь вижу ее, считай, первый раз в жизни, могу ошибаться.
За необычными разговорами мы приблизились к каменному забору. Кованые ворота густо завили розы цвета настоящих сливок. Лазарус коснулся перстнем замочной скважины – и ворота послушно отворились. Классный артефакт, отмычки взломщиков отдыхают.
– После вас. – Вампир посторонился, пропуская Руслана и меня.
Радуясь, что ни летать, ни прыгать на этот раз не пришлось, я шла следом за Булатовым. По закону подлости, каблук не нашел лучшего момента и сломался. И я, споткнувшись, врезалась в створку ворот. Точнее чуть не врезалась – Лазарус успел поддержать, не позволив мне расквасить нос о прутья, украшенные острыми завитушками.
– Спасибо, – прижимая ладонь к поцарапанной розами щеке, поблагодарила спасителя.
– Увы, не за что, – досадливо произнес он. – Постарайся, чтобы кровь не капнула, нельзя оставлять следы.
– Болит? – посочувствовал мне Руслан. – Давай посмотрю.
– Может, потом? И вообще, чего мы ждем?
Ведь правда, почти бежали, а сейчас стоим на месте. Но ответить мне не успели – вылетев из-за поворота, джип Булатова лихо затормозил у ворот.
Довольный оказанным доверием Иван Чернов выпрыгнул из машины. Бросив ключи Руслану, весело поинтересовался:
– Быстро я управился, да? Могу еще что-нибудь для тебя сделать.
– Ты молодец, спасибо. За мной долг.
– За тобой объяснения, как пройти последний уровень, – улыбнулся паренек и, посмотрев на меня, нахмурился: – Поцарапалась? Плохо, это особые розы – магией их модифицировали в сторожа. Долго не заживет, если, конечно, ты не залижешь.
Последняя фраза была адресована Лазарусу.
– Ладно, ребята, мне пора. До встречи!
И младший Чернов, которому, как только что выяснилось, не пятнадцать, а четырнадцать лет, скрипнув створкой ворот, вприпрыжку побежал домой через траурную часть сада.
– Так, нам тоже пора. До встречи с магом осталось двадцать минут.
– Что за маг?
– Ментальщик, то есть специалист по магии разума, – ответил вампир, помогая мне, временно охромевшей, сесть в машину. – Возможно, именно он – автор заклинания, вызвавшего твою амнезию. Ну а если он невиновен, попросим помочь с восстановлением памяти.
– А это не опасно? Вы ведь решили не посвящать посторонних в нашу проблему?
– Возьмем с него клятву неразглашения.
Кровь и не думала останавливаться, хоть я извела всю упаковку влажных салфеток, прикладывая их к ранке. Неужели мальчишка не пошутил насчет модифицированной розы? А как же обещанная регенерация?
Пару раз встретившись с Русланом взглядами в салонном зеркале заднего вида, поняла, что оборотень переживает. Сидящий неподвижно, ровный, словно палка, вампир лучше скрывал свои эмоции.
– Лазарус, может, ты все-таки подлечишь нашего Гласа? – не выдержал Булатов. – Если ты, Герда, не возражаешь, конечно.
Я и не собиралась ерепениться. Это все-таки не укус в шею, и ничего плохого не случится из-за маленькой капельки крови?
– Лазарус, пожалуйста, помоги…
Блондин тяжко вздохнул:
– Я не претендую на тебя ни как на донора, ни как на будущую обращенную.
Слова, прозвучавшие как клятва, скорее всего, имели определенный вес, так как Руслан, не отрывая взгляда от дороги, одобрительно кивнул.
Было страшновато, но ни капельки не больно и, главное, результативно. Царапина, порозовев, вскоре исчезла без следа.
– В слюне вампира антикоагулянты? – поинтересовалась я изумленно.
– Ты хотела сказать – гемостатические вещества? – хмыкнул оборотень. – Или как правильно они называются?
Лазарус промолчал. И до прибытия в пункт назначения не проронил ни слова.
Лишь когда автомобиль остановился, он тихо произнес:
– Герда, а ты точно уверена, что ты человек?

Глава 7

– Нет, не уверена, – я покачала головой, – давно подозревала, что инопланетянка!
Шутка никого не развеселила. Вампир выглядел мрачным, а оборотень – серьезным.
– Твоя кровь… она необычная.
– И очень редкая, – согласилась я. – Если статистика не врет, лишь сорок пять сотых процента населения Земли обладают четвертой группой крови с отрицательным резус-фактором. И что, она делает нас не людьми?
– Герда, думаю, дело не в группе.
– Конечно же в группе! Тебе просто еще не довелось пробовать такую редкую кровь!
– Чтобы бывший кулинар Госпожи талантов чего-то не попробовал? – обмолвился Булатов.
Именно обмолвился, нечаянно проговорился, потому что глаза Лазаруса зло засверкали.
– Рус! – Он осекся и тихо попросил: – Пожалуйста, не сейчас.
Вампир не желает, чтобы я узнала о его прошлом? О Госпоже талантов, которую уже упоминал в разговоре Томасовский? Что же там за дама такая? И что за еду для нее он готовил? Видимо, история премерзкая, раз об этом не желает вспоминать при мне. И хотя любопытство мучило, я сделала вид, что намеки на прошлое Лазаруса нисколечко меня не интересуют.
– Нас вроде ждут? Опаздывать некрасиво, – напомнила парням, глядя в окно.
А посмотреть было на что. Мы заехали в хорошо освещенный частный сектор, район, где селились в основном состоятельные жители нашего городка. Дома как на подбор, двух– и трехэтажные, окружали высокие каменные заборы или кованые ограды.
– Да, нужно идти, пока Мышков не смылся. Когда вы с Русланом танцевали, я выловил его и угрозами заставил принять нас сегодня. Аркашка юлил, твердил, что очень занят и никак не может проконсультировать Гласа.
Ага, значит, мага разума зовут Аркадий Мышков и к нему почему-то относятся без малейшей капли уважения. По крайней мере в голосе Лазаруса звучит ирония. Почему?
Нажав на кнопку звонка на воротах, вампир охотно ответил на мой вопрос:
– Хоть он и маг ментального направления, но человек гнилой, жадный и трусливый. Когда чувствует превосходство, ведет себя по-хамски. А перед теми, кого боится, лебезит и во всем старается им угодить.
– А ты, выходит, нестрашный? Тебя не боится, раз отказывался от встречи? – подколол Болконского Руслан.
– Нелюбовь к Герде придает Мышке храбрости.
– Ого! Что я ему такого сделала, что он меня ненавидит? – изумилась я, нетерпеливо постукивая по бетонной дорожке ногой в туфле без каблука.
Вообще, конечно, «здорово» отправиться в гости в обуви, которая нуждается в починке. Хромать, держась за руку вертигра, было неловко. Давно я не чувствовала себя так глупо.
– Ты отобрала у Мышкова деньги.
– Ась? – Показалось, что ослышалась.
– До твоего появления его приглашали на важные встречи и сделки, чтобы он подтверждал честность намерений договаривающихся сторон. Естественно, за дополнительную сумму Аркадий мог и приврать. Из-за тебя от его услуг многие отказались.
Бедняжка, так я ему мешаю? Может, амнезия – подарочек для конкурентки?
Руслан словно снял вопрос у меня с языка:
– А Мышкову хватит умения лишить Герду памяти?
– Не уверен, да и кишка тонка преступить закон Полуночи. После того как его за махинации пугнул Контроль, он, если где и нарушает, то незаметно, дрожа от испуга.
– Но вариант, что он набрался смелости, откидывать не стоит.
– Ты прав, Булатов. Вот поэтому мы и здесь. Да что же это такое? Сколько нам еще ждать?
Лазарус утопил кнопку, звоня без остановки.
– Иду! Иду я! – закричал недовольный женский голос откуда-то из глубин двора.
За забором зажглись фонари, стало светло до такой степени, что можно было читать газету. Ворота приоткрылись, и стройная брюнетка неопределенного возраста выглянула на улицу.
– Здравствуйте-а-хозяина-нет-до-свидания! – На выдохе протараторив фразу, как одно длинное слово, она юркнула назад.
Вампир не позволил двери закрыться.
– Господин Мышков сам пригласил нас, поэтому мы не уйдем, пока не убедимся, что его здесь действительно нет, – сдержанно произнес он.
Секунды три женщина, моргая густо подведенными глазами, напряженно думала. Затем отошла в сторону, позволив войти.
– Хорошо, убеждайтесь. Он уехал, не сказав, куда направляется.
Она говорила правду. Я это почувствовала ясно. Но промолчала, не сообщив своим спутникам. На то у меня имелось две причины: хотелось посмотреть, как живет ментальщик, и немного помучить рыцарей неизвестностью. Они ведь не все мне рассказывают? И, как я начинаю понимать, специально умалчивают о важном, а не потому, что не хватает времени на объяснения.
Проведя нас в просторную и светлую гостиную, женщина, по всей видимости исполнявшая роль экономки или домоправительницы, предложила начать осмотр с кабинета и спальни Мышкова на втором этаже.
О том, что доведется подниматься по лестнице, я как-то и не подумала.
– Если не возражаете, я подожду вас здесь.
Лазарус удивленно вскинул бровь, но промолчал.
– Глас, отдать распоряжение, чтобы вам принесли чай или кофе? – Брюнетка пыталась быть любезной, но страх и почти неощутимое раздражение пробивались сквозь липовую вежливость.
– Благодарю, не утруждайтесь, я просто посижу.
Ага, стану я что-то пить в доме вероятного врага.
– Герда, мы быстро, – чуть задержавшись, пообещал Руслан и ушел.
Я осталась одна. Чтобы понять натуру Аркадия Мышкова, экскурсия по дому мне не требовалась, ведь здесь, на стенах, висели его фотографии. По мнению моей близкой подруги, снимки расскажут о человеке больше, чем он сам. Карина, как всякий доморощеный психолог, могла ошибаться, но я попыталась представить, каков маг в жизни, глядя на фото.
Три четверти фотографий занимали портреты Мышкова, на остальных – он снимался в компании с каким-нибудь известным человеком: актером, певцом или политиком. Были среди них и полуночники, с которыми я уже успела заново познакомиться: супруги Черновы, Симеон, Томасовский.
Судя по снимку, где он стоит рядом с лидером оборотней, Мышков невысок ростом. Плотный мужчина с круглым лицом и основательно поредевшей темной шевелюрой не вызывал ассоциаций с мышью, скорее с персонажем диснеевского мультика «Чип и Дейл спешат на помощь» – зеленой лупоглазой мухой Вжиком.
Снимки, вставленные в дорогие рамки, занимали целых три стены гостиной. Вывод: Аркадий – одинокий человек. Любит смотреться в зеркало и считает себя красавцем. Последнее звучит спорно, но я-то знаю, что каждый мужчина, даже если у него сверкающая лысина и пивное брюшко, считает себя писаным красавцем и роковым соблазнителем, а что женщины не укладываются под ногами штабелями, так это ему просто лень встать с дивана и включить свое обаяние… Жаль, что мы, девушки, в большинстве случаев подвержены самокритике и находим у себя недостатки там, где их нет и в помине.
Услышав приближающиеся шаги, я вернулась в кресло.
– Мышкова действительно нет, – сообщил Лазарус то, что я и так знала. – Но ничего, рано или поздно он вернется. Вот тогда и поговорим.
Экономка провожала нас, не скрывая облегчения. И ворота захлопнула с торжествующим громким звуком.
– Эх, зря съездили, – вздохнул Руслан, – только кучу времени потратили.
– Не согласен. – Вампир задумчиво покачал головой. – Да, мы не выяснили, стер ли Аркадий тебе, Герда, часть воспоминаний или нет. Но он сбежал, а это значит, что он причастен к амнезии и боится, что мы его прижмем к стенке.
– Да тебя он боится! – хохотнул Булатов, снимая автомобиль с сигнализации. – На приеме, видать, испугал его до мокрых штанишек, напрашиваясь с визитом.
Открывая передо мной дверцу, блондин возразил:
– Нет, я был настойчив, но вежлив. И намекнул, что услуги ментального мага понадобятся Гласу.
– Значит, Мышка боится тебя, Герда.
– Да-да, из нас троих я самая страшная, недаром Я.Г.А., – согласилась, не споря, и простонала, залезая в машину: – Ну наконец-то домой… Умираю как хочу спать!
День, особенно вечер, выпил всю энергию. И мне хотелось, по-быстрому заскочив под душ, завалиться в постель и спать, спать, спать… Часов до девяти утра.
– Ты ведь помнишь, что согласилась «подзаряжаться» от нас напрямую? – вдруг спросил Лазарус – и мою расслабленность как ветром сдуло.
А Булатов огорошил, лукаво уточнив:
– Рационально проводить часы сна втроем, начиная с этой ночи.
– Уже с этой? – переспросила я, чувствуя, что еще чуть-чуть – и у меня начнет нервно дергаться левый глаз.
– А чего тянуть? – удивился блондин. – В любой момент может понадобиться помощь Гласа.
– И, как ты и просила, спать будем, не распуская рук, – веселился Руслан. – Но если вдруг их распустишь ты, не бойся, на коврик не отправим.
Не отправят… добрые какие!
Нет, для меня на сегодня экшен закончился. Да и вообще я погорячилась, предложив такое. Поэтому нужно аккуратно сослаться на непреодолимые обстоятельства и уйти от ответа за торопливые, необдуманные слова.
– Нет, сегодня не выйдет. Нужно съездить в магазин за диваном. – И мысленно добавила: а ездить за ним будем очень, очень долго. – Сами понимаете, к вам я не пойду, а у меня кровать узкая, втроем не поместимся.
Обрывки воспоминаний о прошлой ночи, мелькнувшие перед глазами, подтверждали: полутораспальная кровать не рассчитана на троих.
– Уже.
– Что «уже»? – Мне показалось, что я ослышалась.
Вампир взглянул на наручные часы.
– Диван уже купили, его доставят к двадцати двум часам.
Кажется, нервный тик подобрался и к правому глазу. Я ошалела, обалдела, выпала в осадок… Обложили, со всех сторон обложили! Но когда? Когда успели сговориться? И когда сделали заказ? А еще подумалось, что с юбилея Чернова мы ушли бы раньше прочих гостей, даже не появись там Томасовский. Ведь впустить-то в квартиру грузчиков надо? Впрочем, не слишком много и потеряла, уйдя с лицемерной вечеринки.
Но когда проезжали мимо особняка Черновых, над которым расцветал роскошный фейерверк, загрустила. Моя любимая часть праздника. Взлетающие в воздух разноцветные огни завораживают, а если они еще и в твою честь, то лучшего подарка на день рождения и не пожелаешь.

Диван доставили минута в минуту. Я успела переодеться и пила с Русланом чай на кухне, когда раздался звонок в дверь. Темноволосая девушка в белом платье в крупный черный горох чуть не сшибла с ног.
– Андрей Николаевич здесь? Его заказ доставлен.
Ничего себе грузчики! Короткий наряд едва прикрывал зад бесцеремонной посетительницы.
– Да, он разговаривает по телефону.
– Хорошо, не будем беспокоить босса. – Девица, смерив меня оценивающим взглядом, бросила кому-то стоящему на лестничной площадке: – Вносите.
«Босса»? Это что, вампирша, подчиняющаяся Лазарусу? Интуиция подсказывала, что нет. Не тот взгляд, поведение и движения. Да и назвала она его паспортным именем, не тем, что принято в полуночном обществе.
– Аккуратней! – взмахнув черным клатчем, прикрикнула брюнетка на мужчин в оранжевых спецовках с эмблемой местного супермаркета мебели. – Это Германия, кожа, а не дерматин с заводика Васи Пупкина. Кстати, я Кристина, офис-менеджер Андрея Николаевича.
Я осторожно пожала ухоженную руку с острыми перламутровыми ноготками.
– Герда.
Девушка приподняла тонкую бровь, дожидаясь продолжения. И когда его не последовало, хищно улыбнулась.
– А Андрей Николаевич о тебе не рассказывал. Ты – его хорошая знакомая, наверное?
– Родственница, – опередил меня Булатов.
Замерший на пороге кухни, он смотрелся эффектно в темно-синих джинсах и без футболки. Я, немного привыкнув к виду его полуобнаженного тела, только задержала дыхание. Кристина же впала в ступор. Ее бесцеремонный заинтересованный взгляд, скользящий по парню снизу вверх, заставил меня почувствовать себя лишней.
Когда офис-менеджер Лазаруса открыла рот, вертигр произнес:
– Герда, пойдем, справятся и без нас.
– Руслан, я тоже тебя рада видеть! – нахально бросила Кристина.
Булатов хмыкнул:
– А с чего ты решила, что мне приятно тебя видеть?
И он прикрыл за нами дверь на кухню.
– Вы давно знакомы?
– Два месяца. Эта девушка не просто работает на Лазаруса, она – его постоянный добровольный донор, высокооплачиваемый. Иногда он вызывает ее прямо на квартиру, так что успели познакомиться. Это с тобой она не пересекалась по чистой случайности.
Или потому что блондин не хотел, чтобы я о ней узнала?
– Ты не любишь тех, кто по своей воле дает вампирам кровь? Лучше пускай ловят случайную жертву в подворотнях?
Оборотень поджал губы.
– Извини, тема крови и все, что связано с кровососами, слишком болезненны для меня.
Вот так новость! А ведь и не скажешь, что он ненавидит Лазаруса. Да, стычки, подколки случаются, но никакой открытой злости, жажды оторвать друг другу голову.
– Ты неплохо общаешься с одним из вампиров.
Вертигр вздохнул.
– Пройденный ритуал – это благодаря ему я не воспринимаю Лазаруса как врага. Первое время меня это сильно бесило, поверь. Это ненормально, так не должно быть. Мы – конкурирующие виды, и заключенное века назад перемирие часто остается на бумаге. Оно всего лишь привело к скрытой, но такой же беспощадной, как и раньше, войне. На приеме Черновых могло показаться, что вампиры дружат с оборотнями. Разочарую, это лишь видимость.
– Ясно. – Его слова вызвали растерянность. – Я правда считала, что в Багдаде все спокойно.
– Нет. Будь все иначе, не было бы нужды в Гласе. – Булатов печально улыбнулся.
Немного помолчав, задала давно мучивший меня вопрос. Да, давно – целых три дня… Всего лишь три дня пролетело с момента, как я очнулась в ванной, а ощущения такие, что прошла целая вечность!
– Руслан, почему ты стал рыцарем?
Молодой человек пожал широкими плечами.
– Ты меня выбрала.
– Существует масса лазеек, ты мог отказаться. Тем более что из другого города.
Начитавшись посланий Альбины, я стала просвещенней. Я могла выбирать лишь из свободных полуночников – неженатых, без постоянных подруг. Еще под запретом были те, кто занимал посты Мастера и Вожака. Избежать чести служить Гласу могли и чужаки – те, что переселились в город недавно.
Внимательно слушая, а то и подслушивая парней, прикидываясь обморочной, поняла: Лазарусу рыцарство было на руку. Два месяца назад он пытался свергнуть Симеона, и что-то пошло не так. Раскрыв заговор, Мастер имел право не соглашаться на поединок за власть, а просто отдать приказ о ликвидации зарвавшегося подчиненного. Может, Лазарус и уцелел бы, выкрутился или сбежал, но были еще и вампиры, которые от него зависели. Их бы Симеон не пощадил. А так, став помощником Гласа, он подарил им жизнь – расправу со сторонниками того, кто больше не представляет опасности, Мастеру не простили бы, посчитав за признак неуверенности. А под не уверенным в своей силе правителем трон расшатывается быстро.
Но Руслан, почему согласился он? Ведь его привело в наш город какое-то важное дело? О котором мне все недосуг узнать.
– Из-за тебя, – глядя в глаза, честно ответил Булатов. – Я согласился из-за тебя, Герда. Твой смущенный взгляд, которым ты скользила по лицам веров, ждущих твоего выбора. Такая одинокая, грустная, потерянная…
Представив себя, высматривающую подходящих мужиков, почувствовала, как приливает жар к щекам. Зная, что рыцари будут неразлучны с Гласом всю жизнь, и не только в качестве защитников и помощников, воспринимаешь выбор как нечто неприличное.
Оборотень, словно не заметив моего смущения, продолжил:
– Мне показалось, что ты не хотела становиться Гласом, но почему-то не посмела сообщить, что передумала. Был момент, когда решил, что ты согласилась на ритуал назло Томасовскому, назойливо брюзжавшему за твоим плечом.
– Артур там был?
– А как же, он ведь заместитель Главы магического Совета. Забыла? – удивился вертигр и поправил себя: – А ведь точно, забыла…
Так вот почему Томасовский чувствует себя хозяином жизни. Теперь понятна уверенность Лазаруса, что он не тронет моих родных – если о темных делишках Артура прознают, наверняка турнут с должности. Впрочем, не факт. К примеру, в моей старой привычной реальности весь город знал, что мэр подворовывает, и ничего. Этот жуликоватый господин и по сей день занимает свой пост. С другой стороны, у людей за правонарушения дают тюремный срок, а у полуночников Контроль за некоторые прегрешения отрывает головы.
– Когда после ритуала ты сказала, что собираешься оставаться Гласом лишь полгода, я понял, что не ошибся. Я не зря поставил свободу на кон. Через четыре месяца мы будем вольны от взятых на себя обязательств. – В глазах Руслана разливалась необъятная нежность. – Вот тогда я смело смогу спросить у тебя…
– Не помешаю? – Кристина вошла без стука. – Хочу попрощаться с вами. Надеюсь, Герда, тебе понравятся комплекты постельного белья, которые я выбрала.
Эх! А я хотела уйти от выполнения обещания, сославшись на отсутствие нужного размера простыни.
– Спасибо, я тоже надеюсь, – машинально поблагодарила офис-менеджера, прикипев взглядом к ее шее, на которой красовался белый элегантный платок. Или мне показалось? Нет, не показалось – из-под него проглядывала красная отметина. И явно не обычная царапина.
– Герда, у тебя экзотичное имя. В роду были немцы? Или мама любит сказку «Снежная королева»?
– Бабушка любила, – ответила все так же механически.
Похоже, Лазарусу ужин сегодня разогревать не нужно.
– Почему «любила»? – не унималась девушка.
– Кристина, ты, кажется, зашла попрощаться? – бесцеремонно напомнил оборотень.
Его вопрос брюнетка проигнорировала, но заметно побледнела, когда позади нее холодно прозвучало:
– Кристина, вы еще здесь?
– Андрей Николаевич? – Развернувшись, она попыталась улыбнуться. Голос девушки дрогнул, когда она объяснила: – Было бы невежливо не попрощаться с вашими друзьями, вот я и…
– Непрофессионально выполнять задание, порученное другому сотруднику, – перебил ее вампир. – Еще одно замечание, и я буду вынужден вас уволить.
– Простите, больше не повторится. – Офис-менеджер покорно склонила голову. – До свидания, Герда, Руслан.
Лазарус последовал за понурившейся девушкой, а я потрясенно смотрела им вслед. Надо же! Сначала укусил, потом отругал при посторонних, да еще пригрозил увольнением?
– Нормально, да? За что он с ней так?
Вертигр прищурился.
– Ты ее жалеешь? Не стоит, Герда, ты слышала Зара. Не Кристине он поручал купить диван, а своему секретарю. Она же нарушила приказ, подставив другого служащего. За такое не гладят по голове, а наказывают. Если Болконский даст слабину, потеряет авторитет.
– Но она его донор!
– И что? Это не дает ей право вмешиваться туда, куда не следует.
– В смысле?
– Тебя не удивило, что за два месяца ты не успела познакомиться с ней? Объясняется все просто: вампир не хотел, чтобы ты общалась с его донорами.
Странное решение… Интересно почему?
– И все-таки меня коробит такое отношение к девушке, с которой в некотором роде он близок.
Булатов вздохнул и, запустив пальцы в густую темно-русую шевелюру, объяснил:
– Если ты посчитала, что Лазарус не только пьет ее кровь, выкинь эти мысли из головы. Он не спит с теми, от кого кормится.
И снова моим щекам стало жарко. Я ведь так и подумала. Чтобы скрыть смущение, попыталась пошутить:
– А как же вампирские кровавые оргии, которые показывают в кино?
– Тук-тук, я вернулся, хватит мне перемывать кости, – с кривой улыбкой на губах сказал второй рыцарь. – Что, Булатов, воспользовался моментом и выставил меня в дурном свете?
– Не представляешь, Болконский, как сильно мне хотелось это сделать, но, увы, привык играть честно.
Парни шутливо препирались, а я сидела, чувствуя, как краснеет уже не только лицо, а и шея. Расспрашивая об отношениях вампира с Кристиной, я как-то позабыла, что слух у него нечеловеческий. Как неудобно! Последний раз сильно смущалась, когда в первый день работы в библиотеке заведующая подошла ко мне из-за спины, а я листала иллюстрированный справочник по сексологии. И вроде бы взрослые люди, но я стушевалась, как школьница.
– Лазарус, а где ты начальствуешь? Утоли мое любопытство, если можно.
Мужчина внимательно посмотрел на меня и опрометчиво произнес:
– Тебе можно почти все. Я – владелец агентства недвижимости «Logis» и, соответственно, комплекса, в котором находится головной офис.
– Того здания, облицованного черными плитами? – недоверчиво уточнила я.
– Вообще-то чернильно-фиолетовыми, – внес поправку Лазарус. – Давно заметил, что редко кто замечает, что плиты черные со слабым оттенком лилового.
– Обязательно присмотрюсь при случае, – пообещала честно.
Помпезное строение, сужающееся кверху, считается одной из негласных достопримечательностей нашего города. Зеркальные плиты и стекло на солнце сверкают, как грани гигантского черного бриллианта, точнее, так и быть – исправлюсь, черно-фиолетового бриллианта.
Мне всегда приятно на него смотреть, а вот подруга шикарную постройку отчего-то называет крематорием. Может, потому, что на втором этаже, среди бутиков, затерялась аптека, единственная в нашем городе, где продается дорогое лекарство, одно время необходимое тетке Карины? Хотя нет, просто ассоциации с цветом, ведь все мечты подруги сгорают в кабинете врача, на каждом приеме. Больница – вот что стало крематорием для ее надежд…
– «Logis» – лидер в нескольких областях. Ни одно агентство недвижимости не имеет столь обширную сеть офисов, – вклинился в невеселые мысли голос вампира. – Квартиры в новостройках и вторичный рынок, коммерческая, элитная недвижимость, коттеджные поселки, дома за рубежом – все это «Logis».
Прозвучало как выдержка из рекламного буклета, что немного развеселило после моих конфузов.
– Ну а я с нуля создал спортивный клуб «Валгалла», – решил похвастаться и Булатов. – Единственное в моем городе место, где можно тренироваться, не скрывая уровень своей физической силы. Новейшие тренажеры, фитобар, баня, сауна, бассейны, массажные кабинеты…
Руслан с гордостью перечислял достоинства своего детища, а я загрустила. У одного – крутое агентство недвижимости, у второго – спортклуб. А я всего лишь библиотекарь, э-эх! Так, Герда, собрала волю в кулак, не время ныть. Стоит хотя бы подумать, что эти успешные бизнесмены – долгожители, а ты всего лишь человек двадцати четырех лет от роду.
Мысленно отругав себя, решила, что не буду предлагать деньги за диван. Что не возьмут, это понятно, вдобавок прозвучит смешно.
– Еще вопросы будут? – Вампир скрестил руки на груди.
– А что, у нас вечер откровений?
Болконский взглянул на часы.
– На самом деле уже ночь.
– День был тяжелый, предлагаю перебраться на новый диван Герды и там продолжить разговор.
– Ты прав, Булатов. Что скажешь, Герда?
– Да-да, я сейчас.
И, сбегав за одеждой в спальню, закрылась в ванной.
К предложению Руслана не подкопаешься, но как же не хотелось выходить из своего убежища! Одно радовало: новый диван огромен. П-образный, цвета терракоты, он хорошо вписался в интерьер комнаты. Если глазомер меня не подвел, то, когда выдвигалась центральная часть, на нем свободно размещались четыре человека. Значит, проспав всю ночь, можно не коснуться никого из соседей.
Среди нарядов, приобретенных в течение двух позабытых месяцев, я с трудом отыскала летнюю пижаму – короткие шортики и майку. Белая, с улыбающимися смайлами желтого цвета, она смотрелась хорошо, даже слишком. Поэтому, сбросив верх, я натянула свободную футболку Тимура, которую захватила вместе с комплектом. Смешно, но она в некотором роде заменяла мне друга, когда тот уезжал в длительные командировки. И пока спала в ней, мне никогда не снились кошмары.
По-хорошему, чужую вещь следовало бы вернуть еще год назад. Тим дал ее прошлым летом в гостях, чтобы я переоделась после того, как облила свой топ соком. Присутствующие на вечеринке девушки были мне признательны – Ладов щеголял в одних джинсах, а тренированный полуголый спецназовец – то еще зрелище. Услада женских глаз…
Все, я была готова ко сну. Но выйти из ванной не могла.
Как? Как пойти и улечься в одну постель с двумя мужчинами?!
Нет, и тени сомнения насчет их сдержанности у меня не возникало. Они не прикоснутся и пальцем без моего на то согласия. Но… я словно оцепенела.
Вполне вероятно, так себя чувствовала робкая викторианская девственница в первую брачную ночь. Только если у нее отсутствовал выбор и приходилось, как наставляли пуританки, закрывать глаза и думать об Англии, я могла сбежать. К Карине, например. Стыдно вести себя таким образом, я прекрасно понимала это. И готова была стукнуться головой о стену, если б помогло. Но пересилить внутренний запрет не удавалось. Что ж, завтра извинюсь за глупое поведение.
Я мысленно прокрутила в голове план. Выйти из ванной в коридор. Схватить с вешалки сумку, нацепить уличные шлепанцы. Выскочив за дверь, быстренько спуститься по лестнице и стремглав бежать до магазина за углом дома, где полно такси. Мои витязи не сразу поймут, что случилось. Разве можно заподозрить, что я способна запаниковать? От себя подобного малодушия и ребячества я точно не ожидала. О боже! И было бы мне семнадцать, а не двадцать четыре. Да еще с опытом гражданского брака и несостоявшейся свадьбой… Малахольная, да, это про меня.
Сгорая со стыда и осознавая, какая я паникерша, открыла дверь – и оказалась в объятиях Руслана.
– Наконец-то! – обрадовался он, подхватывая меня на руки. – Я уже собирался выбить дверь, заподозрив, что из канализации выбрались черепашки-ниндзя и украли тебя, перепутав с Эйприл О'Нил.
Я и пикнуть не успела, как оказалась там, где боялась очутиться.
Соприкосновение горячей кожи с прохладной скользкой простыней вызвало у измученного паникой организма маленький шок. Неужели есть что-то холодное знойной ночью, не считая воды из-под крана? Мм, блаженство… Похоже, комплект из шелка. Красного, гладкого. Ложе страсти, угу. Мне захотелось нервно рассмеяться.
Булатов плюхнулся рядом.
– Осторожней, – попросил Лазарус, глядя исподлобья на нас с Русланом, – вы хуже бегемота в посудной лавке.
– Слона, – автоматически поправил оборотень.
– Да хоть мастодонта, – отмахнулся вампир, – не шумите, дайте поработать хоть полчаса.
Вампир сидел в кровати, положив ноутбук на подушку, которую пристроил у себя на коленях. В черной пижаме, жаль, что без очков, он выглядел серьезно и импозантно.
И паника отступила. Вот правда. Как рукой сняло. Мирный семейный вид не похожего сейчас на кровопийцу мужчины успокоил не хуже ложки валерианы. Да и Руслан, любящий походить по квартире с обнаженным торсом, приоделся, как и я, в шорты и футболку. Только его шорты скрывали ноги до колен.
– Я готов к допросу с пристрастием, – заявил шатен, улегшись на бок и подперев голову рукой. – Отвечу почти на все вопросы.
– На какие-то темы установил табу?
Лежа близко, что, вытянув руку, я могла до него дотронуться, он смотрел на меня с предвкушающей улыбкой. Так старый кот терпеливо смотрит на вернувшуюся с работы усталую хозяйку, прекрасно зная, что она вскоре его накормит и погладит. А он за это помурлычет для нее, снимая стресс.
– Нет, никаких запретов. Просто есть вопросы, на которые я не знаю ответов и сам.
Заинтриговал.
– Например?
– Я не помню почти ничего из своей жизнь лет до пятнадцати – семнадцати, словно меня и не существовало. Да, Герда, в моей голове, как и в твоей, покопался маг-ментальщик, поэтому я отлично понимаю твои чувства.
Мне хотелось задать массу важных вопросов, но почему-то спросила про возраст.
– А почему такая неточность – до пятнадцати – семнадцати лет?
– Оборотни взрослеют по-разному. В основном юноши выглядят старше своего календарного возраста.
– То есть ты даже не знаешь, сколько тебе лет и когда у тебя день рождения?
Вертигр покачал головой.
– Я даже имя не помнил и поэтому взял первое, что понравилось.
Ужасно не знать своих корней, не помнить родителей, детства. Тот, кто посмел отобрать первые воспоминания у подростка, поступил гнусно и жестоко.
– А днем рождения для нас с братом стал день освобождения из клетки.
– У тебя есть брат? Постой… вы попали в зоопарк?!
Руслана повеселил мой вывод.
– Поначалу не было точной уверенности, что мы с Романом состоим в родстве. Генетический анализ, сделанный несколько лет назад, подтвердил, что сходство во внешности – не совпадение. Как и он, я впервые осознал себя в плену у мага, скрывающего свое лицо. Вскоре он продал нас в бар крови, где нас и заперли в клетки.
Я не перебивала, но Булатов сам знал, какие вещи для меня непонятны. Поэтому пояснил:
– Это место, где вампирам подают кровь разных разумных существ. Больше всего ценятся сидхе, маги и оборотни. Хозяин бара, вампир по имени Аристарх, снимаясь с насиженного места, приказал слуге ликвидировать всех доноров, за исключением одной огневички. И та девушка ухитрилась выпустить «зверинец», то есть разных видов оборотней, на свободу. Мы с братом предложили ей бежать вместе и втроем пережили нелегкие часы в зимнем лесу. Когда нас обнаружил магический патруль, она попросила родственников не оставлять нас в беде. Нам не только помогли, но и приняли в семью.
Булатов замолчал, а я подумала, что мои забытые два месяца – ничто против его пятнадцати – семнадцати лет.
– Брат смирился, что ни одному целителю не по силам восстановить воспоминания. Его устраивала новая жизнь, а я мечтал найти родителей, узнать, что произошло, почему мы оказались в том страшном месте. И как только встал на ноги, перестав зависеть от приемного отца, начал поиски.
– И они привели тебя сюда, – подытожила я, когда он умолк. – Чернов – твой отец?
Из головы все не шла картинка пожарища в заброшенной части сада лидера вертигров.
– Или дядя. А может, и вовсе никто, установить это пока не удалось.
– Почему? А как же генетическая экспертиза на отцовство? Вырвал волосок, если не у него, то у Ивана, с которым ты подружился, – вот и все дела.
Руслан снисходительно улыбнулся.
– Не все так просто. На большинстве полуночников магическая защита, поэтому, прежде чем брать образцы ДНК, ее нужно снять. В противном случае тайно взятый биоматериал превращается в пепел.
– А если прямо подойти к Чернову? – предложила элементарный выход.
– В прошлом году я обнадежил напрасно одну семью, у которой выкрали сыновей. Повторять тот опыт не хочу – слишком болезненно отбирать надежду. К тому же кто-то очень не хочет, чтобы я копался в прошлом.
– В смысле?
– Детектив, который первым приехал в ваш город, исчез после того, как в телефонном разговоре сообщил, что наткнулся на непонятные моменты в гибели семьи Чернова. Тогда я стал искать ответы сам – и на меня без причины напал вампир. – Руслан кивнул на что-то печатающего Лазаруса. – После ритуала мы втроем начали интересоваться обстоятельствами смерти родных Демида. И как следствие – ты потеряла память.
Блондин оторвался от мягко светящегося экрана.
– Рус, идешь в правильном направлении. Если искать, кому это выгодно, первый, кто приходит на ум, – мой бывший Мастер.
– Разве на Черновых пятнадцать лет назад нападение организовал он?
– Подставил сородича, чтобы занять его место.
– Ты пристрастен, валишь все в кучу, – возразил оборотень.
– Ладно, это я так, не верю, что Симеон замешан.
– Нет, конечно, гипотетически он мог заплатить Мышкову, чтобы тот стер память Герды. Первый вопрос: зачем? Второй: что он с этого имел?
– Ищешь мотив и цель? Пожалуйста, слушай. Герда могла увидеть или услышать что-то опасное для Симеона, получить доказательства его причастности к пожару. Избавляться от Гласа опасно, да и мы бы не позволили. Поэтому он обратился к ментальщику.
Забавно наблюдать, как спорят двое, позабыв о присутствии третьего. Но я не вмешивалась, пока меня не осенило:
– Почему вы считаете, что над моей памятью потрудился маг? Разве сам Симеон не мог это сделать?
– Нет, два месяца – слишком большой срок, – возразил Лазарус. – Может, кто-то из древних и способен на такое, но не Симеон.
А вертигр возбужденно воскликнул:
– Герда, ты гений! Почему мы делаем ставку только на мага, если уничтожить часть воспоминаний можно и артефактом? «Хронометром забвения», например? Незаметно прикоснуться им проще простого. Тот роковой день мы провели в публичных местах, так что возможностей незаметно приблизиться к тебе имелось предостаточно.
– Ты забываешь, что «Хронометр забвения» не только запрещен. Этот артефакт – огромная редкость.
– Ну и что? Наш злодей запаслив и удачлив.
– Кстати, а где именно мы были? – На мгновение в душе забрезжила надежда, что вот-вот, еще чуть-чуть – и я все вспомню.
– Утром мы занимались поисками фотографий погибших Черновых. Сама понимаешь, попросить у Демида семейный фотоальбом мы не могли, – объяснил вампир. – Сын Чернова Гордей и племянник Евгений неоднократно становились победителями городских олимпиад, и о них было несколько заметок в местной газете. Подшивок за нужные годы в твоей библиотеке мы не искали, так как ты сказала, что архив пострадал прошлой зимой из-за прорыва труб, поэтому сразу поехали в редакцию «Вечерней зари». Снова неудача – странным образом нужные номера исчезли. Архив школы также сгорел, естественно, вместе со зданием… три года назад.
– Так Черновы учились в двенадцатой? Вот совпадение!
– Роковые совпадения, Герда.
– Как там у Яна Флеминга, автора приключений агента 007? «Однажды – это случайность, дважды – совпадение. Трижды – враждебные действия». Так, кажется?
– Вот-вот. Потоп, пропажа, пожар – слишком удачно все сложилось. Явно кто-то заметал следы.
– Руслан, а до истребления семьи кто из Черновых управлял вертиграми? Демид или его погибший брат?
– Нет, Демид – младший из братьев. – Булатов нахмурился. – К чему ты клонишь, Герда?
– В каком-то криминальном сериале слышала, что большинство тяжких преступлений совершают родственники или знакомые жертвы.
– Это не про оборотней, мы ценим кровное родство, особенно бережем своих детей. Ради власти Демид не стал бы рисковать жизнью единственного на тот момент ребенка, поэтому не говори глупостей.
Было заметно, что Руслана оскорбило мое предположение. И я поспешила перевести разговор на другую тему:
– После редакции куда мы направились?
– В торговый центр. Мы с Русланом сидели в кафе, пока ты выбирала новую одежду. Затем был «Золотой рой», где, по сведениям моих информаторов, отдыхала группа охотников. Совет потребовал выдворить их из города после нападения на девочек-готок, которых они приняли за ведьм. – Лазарус задумчиво потер безукоризненно гладкий подбородок. – Как и в бутике, в клубе тоже были моменты, когда ты по несколько минут оставалась в одиночестве, и этим мог воспользоваться неизвестный.
– Проследив за охотниками до их базы в развалинах завода, мы попытались мирно поговорить, но не вышло. Дальше ты знаешь, – закончил Булатов.
– Вполне вероятно, что связь между вашими амнезиями отсутствует. И тогда круг подозреваемых следует расширить, добавив к Симеону, Мышкову и Чернову Томасовского и одна Ночь знает кого еще. Главное – понять, кому выгодно, чтобы ты забыла два месяца пребывания в должности Гласа?
М-да, что-то я запуталась. Если искать тех, у кого был мотив, то в категорию подозреваемых попадали и рыцари. Я отлично помню их разговор о том, что наше общение не задалось с самого начала. И, стерев мои воспоминания, они получили шанс изменить ситуацию. Только зачем? И вообще, если я не смогу доверять им, тогда кому? К тому же витязи не могут причинить Гласу вред. Но, с другой стороны, если они искренне будут считать, что стирание памяти – это благо?!
– Ладно, хватит строить теории без веских доказательств. Пора спать.
И блондин, закрыв ноутбук, демонстративно выключил свет.
– Сладких снов, Герда, – пожелал Руслан, переворачиваясь на спину.
Это что? Час откровенности закончился? Впрочем, часа и в помине не было! Так, моментик. А я ведь спросила не все, что хотела. Неужели решили, что с меня достаточно этих крупиц информации? Мол, меньше знаешь, лучше спишь? Но я ведь не лошадь, которой нужны шоры, чтобы не пугалась. Думают, я буду молчать? Ага, сейчас!
– Нет, ребят, я не усну и вам не позволю…
– Герда… как же долго я ждал этих слов!
Не обращая внимания на нарочито радостное восклицание Булатова, закончила:
– Никто не будет спать, пока я не узнаю, что не так с моим несчастным диваном.
– Да все с ним так, – вздохнул вампир.
– Кстати, чуть не забыл, – оборотень замялся, и его тон утратил шутливые интонации, – Герда, я хочу исправить причиненный вред, поэтому завтра, в два часа дня, придет обивщик. Выберешь образец ткани – и к вечеру диван будет как новенький.
Признаюсь, меня тронул его поступок. Я решила, что он забыл об акте вандализма над моей мебелью.
– Хорошо, я только «за». Надеюсь, завтра никому не потребуются услуги Гласа. И мы останемся дома. Итак, что там с переводом?
Оборотень завозился и сел – похоже, говорить лежа на серьезные темы не получалось. Его фигура на фоне незашторенного окна темнела массивной громадой. Тело чинно растянувшегося на кровати вампира укрывала темнота, и раньше я не смогла бы его увидеть так четко, как сейчас.
– На доски нанесены стандартные защитные заклинания сидхе для колыбели. Они настолько мощны, что существо, замыслившее дурное, не сможет ни увидеть, ни услышать, ни унюхать лежащего в ней ребенка. Попытка прикоснуться к кроватке карается долго не заживающим ожогом.
– Обалдеть! – Я была впечатлена. – Но диван ведь не колыбель? Как заклинания попали туда? Вы же говорили, что сидхе не любят контактировать с людьми?
– Значит, твой отец был сидхе. И ты – сидхе-полукровка, а диван – подарок для дочурки.
На несколько секунд я онемела, а потом обижено произнесла:
– Тьфу на тебя! Мой папа – обычный человек, пусть и с абсолютной честностью. И все его родственники тоже люди. Если не веришь, можем съездить в город, где я родилась, убедишься в этом сам. Да только тетки просто так нас не отпустят, а заставят жениться – они обе работают в загсе и страдают синдромом свахи.
Возмущенная неприятным предположением, я не говорила – о нет! – тараторила. И слова с моего языка, как выразился однажды Тимур, слетали в темпе стрельбы автомата Калашникова, то есть шестьсот выстрелов в минуту.
– А вдруг человек, чью фамилию ты носишь, тебе не родной? – не унимался Булатов. – Мама у тебя наверняка красивая.
Нет, ну надо же! Сказать такое! Оскорбленная за родителей, я задохнулась от гнева, а потом нервно рассмеялась.
– Довел девочку бредовыми предположениями? – возмутился Лазарус.
– Герда, ты чего? – насторожился Руслан.
– Ничего. Просто фильм вспомнила. – И по памяти процитировала кусок диалога из «Властелина Колец» в пародийном переводе Гоблина: «Если у новорожденного ушки окажутся мохнатыми, запиши его эльфом, а если обычными – русским». – «С чего это русским?!» – «Можно и гондурасским, мы, чукотские, без предрассудков…»
А в ответ – тишина. Вот Тим бы смеялся… В нормальном переводе киноэпопею мы пытались посмотреть раза три, но так и не смогли, постоянно засыпая. Тогда как смешной перевод – вещь веселая.
– Герда, не в обиду твоей маме будет сказано, – медленно, словно тщательно подбирая слова, заговорил вампир, – мужчины фейри обаятельны, когда требуется, хитры и беспринципны, когда влюблены.
– Ты хочешь сказать, что маму соблазнили? Или даже изнасиловали? – В таких вопросах сразу нужно расставлять точки над Ё. – Говори прямо, не стесняйся.
– Ты все сказала сама.
– Чтобы в дальнейшем никаких сомнений не возникало, заявляю: я очень похожа на отца – Александра Яворского. Кончиком носа, например. А главное доказательство – мне досталось передающееся из поколения в поколение родимое пятно, которое находится… в общем, находится там, где ему полагается быть.
Казалось, парни испытывают неловкость и не знают, что сказать. Хорошо, что вынужденная пауза продлилась недолго.
– Что ж, второй вариант – диван в вашу семью попал случайно. Третий – профессор, опасаясь недоброжелателей, выпросил заколдованные доски у своих покровителей из Контроля и сделал из них мебель. И последнее, мне думается, вероятней всего.
Что-что? Я не ослышалась?
– Лазарус, ты сказал что-то о Контроле и моем деде в одном предложении?
Лазарус вздохнул так тяжко, что мое воображение вдобавок приписало ему интернетовский жест разочарования «рукалицо». Мол, как надоело объяснять очевидное той, что не устает тупить.
– Профессор Лукин знал о Полуночи, Герда. Многие его книги касались напрямую нашего мира. Более того, кое-какие исследования он делал для Всемирной организации Контроля. Неужели ты не знаешь про его монографии, далекие от обычных исторических тем? Он писал о некромантских родах, стихийных магах, о реанимации культов, про которые среднестатистический человек даже никогда не слышал.
М-да, вот так новость. Из всего написанного дедом я прочитала пару тонких монографий. Жила в одном доме с известным ученым, а никогда не интересовалась его работами. Впрочем, слышала, что труды деятелей культуры и науки их родные воспринимают как нечто достойное внимания и восхищения, увы, нечасто.
Признаваться, что не читала работы Лукина, или не стоит? Лучше промолчу, а то и так разочаровала своих витязей ограниченностью и психической неуравновешенностью.
– Наверное, специфические книги стоят не на виду. Сейчас пойду пороюсь в шкафу в его кабинете.
Подняться с дивана не позволила тяжелая рука, опустившаяся поверх моего живота и придавившая к постели.
– Лучше спи, Герда, уже глубокая ночь.
Я притихла. И вскоре вампир убрал свою бесцеремонную конечность.
Я неподвижно лежала на шелке банального цвета и считала овечек. С двух сторон слышалось размеренное спокойное дыхание. И лишь ко мне сон не торопился. Добравшись до второй сотни, почувствовала, как тяжелеют веки, и тут…
– Мяу-у-у-у!
Внизу, под раскрытым из-за жары окном, заныла кошка. Именно заныла, не замяукала.
Я перевернулась на бок, лицом к вампиру, и натянула простыню на голову. Не помогло. Протяжное «мяу» пробиралось и туда. Повертевшись, накрыла лицо подушкой. Дышалось тяжело, а слышалось отлично.
– Мяу-у-у-у!
Это что, кошка-жираф? До нее только сейчас дошло, что март закончился, а она и в ус не дула? А теперь решила догнать упущенный момент и заняться воспроизводством потомства?! Я считала противные «мяу», надеясь, что привыкну к ним. Как бы не так!
И я сдалась:
– Р-р-р! Не могу больше, сделайте что-нибудь с этим животным!
– Например? – меланхолично отозвался Лазарус. – Выйти на улицу и поймать ее?
– Или найти ей кота?
Вопрос Булатова заставил усмехнуться: кот у нас один был. Может, это заявилась одна из его тайных фанаток? Господи, какие дурацкие мысли лезут в голову из-за недосыпа! Хорошо, что не успела их озвучить.
Кошку облили водой. И она, обидевшись, ушла петь «серенады» кому-то другому.
– Мяу-у-у-у!
Ушла аж на целых пять минут.
Холодный душ из окна больше не действовал. Но просить парней спуститься вниз и прогнать нахалку я постеснялась.
– Не можешь уснуть? Так не зацикливайся на этом, – посоветовал блондин. – Хочешь, поиграем в «Города»?
– Или можно писать буквы на спинах друг друга – и забавно, и здорово расслабляет, – предложил как бы между прочим оборотень.
Ага-ага, тогда уже сразу эротический массаж предлагай.
И я вызвала вампира на топонимическую дуэль. Руслана назначили судьей. Лазаруса ни одна буква не ставила в тупик – он моментально подбирал название. И только Афины заставили его притормозить. Я ликовала! Сама я знала на Ы двадцать три города – в детстве во что только не довелось играть с друзьями.
– Сдаешься? Штрафуем тебя?
Проигравший должен был как следует пугнуть кошку-террористку, так что повод для радости имелся.
– Нет, я вспомнил – Ыныкчанский.
Или по-другому – Ыныкчан. Да, такое название было и в моем списке. Но на Й все города я уже назвала, поэтому решила смухлевать.
– Ыныкчанский? А точно так называется? Может, Иныкчан?
Ни слова лжи, просто сомнения, а ведь работает!
– Хорошо, тогда Ынторсура-Бузэулуй, это в Румынии.
М-да, не прокатило. И я принялась, прикрыв глаза ладонью, вспоминать.
– Сдаешься? Штрафуем тебя? – посмеивался вампир, мешая думать.
Слово не воробей, придется самой разбираться с кошкой. Я не успела признать поражение – на моей спине Булатов осторожно вывел первую букву Й, а затем и остальные.
– Йокнеам.
Судья оказался продажным. Но если он будет подсуживать только мне, я согласна. В груди, в области сердца, мягким клубком свернулось странное чувство.
– Ты засыпаешь, Герда, – заметил блондин, когда я зевнула в очередной раз. – Пусть сейчас будет ничья, а завтра продолжим.
Сонно угукнув, я вскоре отключилась. И точно не скажу, были или нет чужие пальцы на моей спине, нежно выводящие «Я тебя…»?

Глава 8

На меня падал шкаф.
Нет, не так.
На меня летел ШКАФИЩЕ! Из дуба, под завязку набитый тяжелыми томами! Сейчас ка-а-ак шмякнет!!!
– Не спи! – Руслан вклинился между нами, выставляя руки и легко останавливая деревянную махину.
Горячие обнимашки с мебелью не состоялись. Уф-ф… иначе раздавило бы всмятку. Я потрясенно сглотнула, выходя из ступора.
– Спасибо.
– Ты что творишь?! Убиться решила? – кипятился оборотень. – На тебя падал шкаф, а ты смотрела на него и только глазами моргала!
Я растерялась еще больше, ведь не ожидала, что он раскричится. Кто-кто, а Булатов всегда был со мной мягок. А тут…
Парень, неожиданно притянув к себе, прижал и, уткнувшись подбородком мне в макушку, прошептал:
– Прости… испугался за тебя. Что случилось? Почему он на тебя упал?
Ладно, замнем неприятный инцидент, тем более что вертигр извинился. Я бы тоже не удержалась от крика в такой ситуации. А вообще не переношу, когда на меня орут. И если при этом используют унижающие человеческое достоинство слова типа «дура» или «идиотка», то все, такой человек никогда не станет мне приятелем или хорошим знакомым. Дурой могу обзывать себя только я сама, и притом мысленно.
– Вот, – я показала оторванную от дверцы ручку, – хотела поискать книги деда, о которых разговаривали ночью, и чуть не превратилась в отбивную.
Невыспавшаяся после кошачьих серенад, я и представить не могла, что собственная мебель попытается меня прибить. Впрочем это не исключает того, что я «тормоз».
Булатов, покрутив темную кованую ручку, осмотрел дверцу, затем потрогал массивные книжные полки. И хмыкнул.
– Что? – не выдержала пытки молчанием.
– Раньше этот шкаф пытался кого-нибудь придавить?
– Нет. А должен?
Я насторожилась. Неужели с мебелью что-то сделали, превратив ее в орудие убийства? Вдруг, пока нас не было, кто-то пробрался в квартиру и смастерил ловушку – к примеру, подпилил ножки шкафа? Бред, конечно, но…
Все-таки бред – это выяснилось быстро.
– Его опрокинула на себя ты сама, и ручка оторвана с мясом от дверцы по твоей вине. – Руслан ухмылялся. – Мягче, Герда, нужно быть мягче с хрупкими вещами. А то поломаешь все вокруг, придется новую мебель покупать.
Нахмурилась, не понимая, о чем он толкует.
– Похоже, ты «перезарядилась» ночью, вот и крушишь все вокруг с непривычки. Необычно ощущать в себе силушку богатырскую?
– Хочешь сказать, что я не рассчитала усилий, когда открывала дверцу? И теперь могу еще что-нибудь сломать?
– Или кого-нибудь. Будь осторожна, Герда. Прикасайся ко всему будто к хрустальной посуде.
– Хорошо, я попытаюсь.
И я дотрагивалась до предметов, словно археолог к бесценным хрупким черепкам. Или к мумии, готовой рассыпаться в прах в любую минуту, – подсказало воображение. За пару часов перебрав все книги в кабинете, убедилась, что про мир Полуночи ни в одной не говорится. Обычные труды влюбленного в науку историка. Забавно, что профессор писал умные блестящие монографии, а близким рассказывал смешные, а порой и непристойные истории из жизни археологов. Но сколько мы с Ладовым ни просили, он так и не захотел записать их и отправить в какое-нибудь издательство.
Те самые книги обнаружились во «взрослой» спальне, как прозвала я комнату дедушки с бабушкой. После их смерти я не заходила сюда, даже чтобы убраться, – сдерживал не внушенный с детства запрет, а боль утраты. Вот и сейчас, сидя на полу и обложившись найденными томами, я не смогла сдержать слез.
За неделю до кончины бабушка произнесла странные слова, смысл которых я поняла лишь в утро, когда нашла ее уснувшей вечным сном. Но тогда я едва слышала ее, так как переживала очередную личную драму. «Любимые люди когда-нибудь уходят. Так задумано Богом, что мы должны расставаться. Мы не можем рука об руку идти по жизненному пути вечно. Родители отступают в сторону, давая возможность появиться рядом с тобой твоему избраннику, твоим детям. Так должно быть и так есть. И когда мы прощаемся, то отдаем им частицу своего сердца, а они нам – своего. И не надо лить слезы по ушедшим, – говорила она тихо. – Прислушайся к себе – и кроме боли ты почувствуешь и тепло, подаренное ими».
Я долго искала это тепло, спрашивая у неба, за что осталась одна. Брошенная родителями еще в детстве, преданная женихом за несколько дней до подачи заявления в загс, оставленная другом, вечно мотающимся по секретным командировкам. И все же те слова дали всходы: я научилась вспоминать только хорошее и светлое. И боль потери ослабла.
После завтрака я вернулась к книгам, но предварительно погоняла в спальне пыль и помыла полы. Парни проявили деликатность и не беспокоили меня до прихода обивщика.
Выбор ткани Лазарус превратил в цирк, чуть не сведя с ума мастера и меня заодно с ним. Вампиру не понравилось, что мы неправильно называем оттенки.
Нефритовый или изумрудный, керрия или желтый дуб, цвет традесканции или бледно-голубой – какая по большому счету разница? Но для обладателя фамилии литературного князя это оказалось важным. И обшарпанный диван стал обладателем новой «шкурки» цвета тирского пурпура с шоколадным геометрическим принтом. А еще я узнала, что вчерашнее «ложе страсти» не алое, а мареновое. Выходит, Кристине известен бзик босса – любовь к оттенкам, а не чистым цветам. К слову, купленные ею еще три комплекта были винного, темно-бирюзового и цвета детской неожиданности, то есть оттенка мякоти тыквы.
Мастер принялся за работу, не поинтересовавшись, что за абракадабра нарисована на досках, чего вначале я опасалась. То ли он их не видел, то ли умел держать язык за зубами, словом, неудобных вопросов не задавал. И со спокойной душой я ушла в кабинет, куда перенесла найденные книги.
Не знаю почему, но «Язычество сегодня. Попытки возрождения славянских богов» зацепили меня больше всего. Скорее всего, потому, что, листая, увидела упоминания некромантов. Не верилось, что такие маги тоже есть. А еще стало чрезвычайно интересно: если кто-то воскрешал богов, то кто-то их и убивал? А кто? Или это образно? Подразумевалось возрождение религиозных культов?
Книга читалась легко, как приключенческий роман. И я не заметила, как сделала постыдную вещь – обкусала ногти на левой руке, волнуясь за деда и его команду, заманенную фанатиками в меловые пещеры и там замурованную. Шестидесятые годы, деду нет и сорока, и он еще не встретил мою бабушку, а оттого легко пускался в авантюры. И когда знакомый представитель Контроля по имени Хемминг попросил помочь выследить сектантов, ищущих реликвию богини Мары, дед согласился с большим энтузиазмом. На тот момент пятерка боевиков из Контроля, два некроманта в роли консультантов оказались предпочтительней, нежели вечно недовольная жена.
– Герда! – В кабинет ворвался встревоженный вертигр. – Собирайся, срочный вызов!
Оставаясь мыслями с попавшими в переделку исследователями, я нехотя вложила между страниц закладку.
– Что, пожар?
– Может начаться, если не поторопишься, – бросил нетерпеливо Руслан. – Два ведьминских рода объявили друг другу войну.
Страшные объяснения придали мне ускорения.
Мы приближались к месту возможных баталий, а я отчаянно трусила, не представляя, как утихомирить разбушевавшихся ведьм. Захотят ли они послушаться Гласа? И не перепадет ли на орехи и самим миротворцам?
– Почему ведьмы, а не маги? Какая разница? – Любопытство одолело боязнь.
– Раньше разница была огромна, сейчас значение слова «ведьма» сглажено, и порой оно используется как ругательство в адрес магички, – задумчиво проговорил Лазарус. – Маги сильнее ведьм, но ведьмы мудрее магов. Первые могут делиться заклинаниями, главное, чтобы ученик сумел их освоить. Сила вторых в накопленных знаниях, которые передаются только внутри рода. Маги черпают силу из внутреннего источника, ведьмы, творя волшбу, обращаются к природе. Как-то так, надеюсь, объяснил понятно.
Лазарус выглядел напряженным и сосредоточенным. И мне подумалось, что он волнуется. Вампир нервничает?! Не иначе что-то гигантское умерло в лесу, ведь невозмутимость вампира, его сдержанность в проявлении эмоций вызывали у меня ассоциацию со Снежным королем. Нет, холодности по отношению к себе я не чувствовала, но микроскопический кусочек «зеркала тролля» в сердце у него засел точно. И хотя меня зовут Герда, как достать льдинку, я не знала. Впрочем, и желание совершить подобный подвиг отсутствовало.
Вот и центр города. Вторая улица от площади, которую сплошь занимали магазины, бутики, всевозможные конторы, кафе и парикмахерские. Невдалеке и салон Карины, названный именем владелицы. Если закончим засветло, а главное, останемся в живых, обязательно загляну к подружке. Для укрепления силы духа мне необходим ее трезвый и чуточку циничный взгляд на жизнь.
– Подъезжаем, – сообщил Руслан, выискивая, где припарковаться.
– Место локальной войнушки – эзотерический магазин «Око Мерлина», – принялся вводить в курс дела вампир, принявший звонок из Совета.
– Ой, а я тут бывала! – обрадовалась я. – Меня привела сюда в первый раз подруга, которая покупает здесь для некоторых привередливых клиенток аюрведическую косметику.
Специфическая литература и церемониальные предметы, необычные сувениры и отдел аюрведических препаратов. Я покупала у них красивую посуду в восточном стиле, шкатулки в подарок и специи, которые разительно отличались от тех, что можно найти в обычном магазине. Однако с пряно-остреньким пришлось завязать из-за диеты профессора. После его смерти долгое время тоже было не до изысканных блюд. Ну а с уходом из жизни бабушки в специях и вовсе отпала потребность – я-то в готовке почти ноль, макароны зачастую перевариваю до состояния клейстера.
– «Оком Мерлина» владеют две ведьмы, близкие подруги – Римма Трофимова и Арина Иванченко. И дела у них, насколько мне известно, идут замечательно, конкурентов в городе нет.
– Всех зачаровали? – усмехнулась, выходя из машины.
– Не исключено, – вернул улыбку Лазарус, – но, вероятней всего, просто умеют вести бизнес. В нем задействованы только родственники, чужих в штате нет.
На двери висела табличка «Закрыто». Что происходит внутри «Ока Мерлина», не позволяли рассмотреть опущенные жалюзи.
– Ах да, забыл сказать, существенная статья дохода – это обереги и амулеты, которые они создают в паре, – вспомнил Болконский.
А я невпопад подумала, что доход наверняка не облагается налогом, ведь как внести в декларацию сумму, полученную за продажу «Покрова тайны» или «Маяка удачи»?!
Постояв некоторое время под дверью, Руслан бесцеремонно, так что она затряслась, постучал. Тишина.
– Может, они уже зарыли топор войны и сейчас курят трубку мира?
– Оптимистка ты, Герда, боюсь, нам придется поработать. – Оборотень прищурил смеющиеся глаза и громко спросил: – Ну что, выбиваем дверь?
На той стороне послышались скребущиеся звуки. Дверь открылась, и мальчишеский голос взволнованно попросил:
– Не надо выбивать! Входите.
Глаза легко привыкли к полумраку. Несколько неярких люстр в восточном стиле давали достаточно света, чтобы рассмотреть погром в магазине, бледного парня и выглядывающую из-за его плеча перепуганную девушку. Молодые люди стали стеной, невежливо не пуская нас дальше порога.
– Это мы позвонили в Совет, – решительно заявил юноша, – и попросили прислать кого-нибудь, чтобы приструнили наших родителей.
– Наших мам, – уточнила из-за его спины девчонка.
– Но мы не ждали Гласа с командой, думали, приедет Глава Совета и просто поговорит с ними…
– Стоп. Что вы думали, расскажете потом, – перебил парня Лазарус, – лучше скажите, из-за чего начался конфликт?
Болконский больше не казался встревоженным. Собранный и суровый, он ощутимо давил своим присутствием на занервничавших еще больше ребят. Кстати, интересных ребят и дружных, в отличие от их мамаш.
Темно-русые волосы девушки, несмотря на жару, были распущены и доставали до тонкой талии. Светлое платье с пышной юбкой и ободок, оплетенный синим бисером, придавали ей сходство с мультяшной принцессой, той, которую обычно обожают лесные зверушки и сказочная мелюзга вроде гномов. Густые брови, ярко-голубые глаза, полные губы того типа, что моя бабушка шутливо называла нецелованые, – хорошенькое личико, которое совсем не портил чуть вздернутый нос.
Юношу назвать миловидным не поворачивался язык: сквозь правильные черты проступало что-то дикое и буйное, каре-желтые глаза по-совиному зыркали на нас с неприкрытой досадой из-под нахмуренных чернильных бровей. Стильная стрижка «под горшок» и острый длинный нос только усиливали ассоциацию с совенком. Еще пару лет – и эта «птица» превратится в крылатого хищника и будет больно клеваться.
– Они поругались из-за дорогой заготовки под амулет, – ответила, опуская глаза, девушка.
– А может, и не из-за него, – заговорил парень, – мы не знаем точно, Уля.
Мой внутренний определитель лжи тревожно звякнул.
– Тарас! Это ведь Глас, врать нельзя! – И уже нам: – Простите, мы не хотели вмешивать посторонних в семейные дела.
– Вы обратились за помощью в Совет, – веско напомнил Булатов. – Значит, понимали, что помощники со стороны обязаны разобраться в причинах конфликта.
– Но они, похоже, сумели договориться и без вас, – возразил заносчивый Тарас. – Вы можете заниматься другими делами.
Как интересно! Сначала позвали, теперь прогоняют? Не иначе, у кого-то сдали нервы, и в горячке был набран номер телефона Совета магов. Могу поспорить, что этот кто-то – Ульяна.
Где-то в глубине помещения раздался оглушительный грохот.
– Другими делами, говоришь? – хмыкнул Руслан и первый прошел дальше, легонько оттеснив хозяйского сына в сторону.
Что-то тяжелое продолжало падать и разбиваться за стеной. Мы кинулись на звуки, долетающие, если не ошиблась, из подсобки магазина. За секунды, что нам потребовались, чтобы миновать главный зал «Ока Мерлина», я успела рассмотреть учиненный бардак. Опрокинутые стеллажи, разбросанные книги, карты Таро и костяные руны, растоптанные палочки благовоний, сломанные ловцы снов, рассыпанные монетки… А ведь ведьмам или одной из них, той, что уцелеет после выяснения отношений, придется здесь все убирать!
Проникнув в подсобку – первый Лазарус, затем я, Руслан прикрывал, – мы потрясенно замерли. В помещении, выполнявшем роль склада, кружил смерч! Да-да, самый настоящий смерч! Прижавшись спиной к стене, я с изумлением рассматривала открывшуюся взору картину.
У боковых стен расположились баррикады из мебели, а по центру танцевал вихрь, вздымая в воздух мелкие легкие предметы: африканские маски, коврики для йоги, бумажные фонарики, веера…
Слева, из-за перевернутого книжного стеллажа, высунулась женская рука. Взмах, и она тут же спряталась, а в укрытие на противоположной стороне ринулся рой из деревянных мечей, легко прошедший сквозь воздушную воронку.
– Боккэны, – вырвалось у Руслана, – тренировочное японское оружие.
– Тише, – одернул его вампир. – Пока присматриваемся, не привлекая внимания.
Болконский беспокоился зря – из-за шума, производимого разноцветным смерчем, нас не услышали. С баррикады, сооруженной срава, прилетел ответ – тяжеловесные статуэтки. Обострившееся зрение позволило рассмотреть с десяток Ганешей, Дург на львах, золотистых Сарасвати, серебристых Лакшми и прочих индийских божеств. Как правило, они отлиты из бронзы, так что кому-то сильно не повезет, если попадет в голову. Без передышки вслед за фигурками понесся внушительный колокол на цепи – и за стеллажом кто-то сдавленно крякнул. Прямо в яблочко! Отклик последовал незамедлительно – на воительницу справа, укрывшуюся за деревянными ящиками, устремился набор ножей. Самых настоящих! Не тупых муляжей!
– Мамочка! – ахнула позади Ульяна.
Бывают ситуации, когда действуешь не задумываясь, интуитивно. Ощутив дикий ужас юной ведьмочки, я шагнула вперед и вскинула вверх руки.
– Прекратите!
И острые ножи, чуть-чуть не долетев до цели, зазвенели по полу. Вихрь также исчез – и вниз посыпались поднятые им на воздух предметы. Но в нас не попали – помешал прозрачный зеленоватый купол, очень похожий на вуаль из органзы. Он-то нас и спас. Наверное, у одной из хулиганок проснулась совесть, раз она его создала.
– Хватит! Или вы действительно собрались друг друга убить?!
Тягостное молчание, а затем из-за баррикады слева прозвучало категоричное:
– Я не планировала марать об Римку руки.
– «Марать»? Ха! Руки коротки, Аришка! – пренебрежительно рассмеялась противница.
– А сейчас мы это проверим!
И мелкие предметы снова взмыли в воздух. О нет! Будто на складе и не находились посторонние!
– Прекратите! Вы напугали своих детей! Как вы можете?
Мой слабый голос поддержал громкий рык Булатова:
– Дамы! Приглашаем вас за стол переговоров!
– А вы, собственно, кто? – вдруг очнулась Римма Трофимова.
Ура! Чужаков, то есть нас, заметили!
– Выбирайтесь из укрытий – и увидите, – предложил Лазарус.
Трофимова, темно-русая худенькая женщина, встала в полный рост. И тотчас бросилась обратно на пол, чтобы запущенные магией в полет снаряды не попали в голову. Шкатулки, хрустальные шары и прочие «НЛО» разбились вдребезги о стену.
– Иванченко! – Пара непечатных слов. – Еще раз так сделаешь, и я за себя не отвечаю – прокляну весь твой род!
Сбоку тихонько ахнули. Скосила глаза: Ульяна Трофимова стала еще бледнее и положила руку на живот. Держала всего пару секунд, но этот непроизвольный жест сказал о многом. Я знаю лишь одну ситуацию, когда женщина от испуга так прикрывается. Вот вам и дружные ребятки, очень дружные! Интересно, а их мамы знают, что вскоре станут больше нежели деловыми партнерами? Что-то подсказывает мне, что нет.
– Давай, попробуй! – Из-за баррикады вышла внушительной комплекции брюнетка. – Посмотрим, кто кого!
Выпалив угрозу, Арина Иванченко перевела взгляд на нас. И в тот же миг ее похожие на толстых пиявок брови взлетели вверх, прячась под ровной челкой.
– Глас?! Римма, дорогая, у нас важные клиенты.
Атмосфера вокруг ощутимо изменилась: разлитую в воздухе злость заменили любезность и доброжелательность. Через несколько секунд, пригладив волосы и поправив запыленную одежду, обе женщины вежливо нам улыбались.
– Гертруда Александровна, пройдемте в кабинет, там вы сможете сделать заказ, – предложила черноволосая ведьма. – И ради Ночи, простите за беспорядок, у нас инвентаризация.
Ага, так вот как это выглядит у ведьм? Буду знать.
– Мы не за амулетами, – возразил вампир холодно. – В Совет поступил сигнал, что у вас проблемы.
– Римма, у нас проблемы? – Иванченко едва не вывихивала челюсть от улыбки.
– Нет, у нас все в порядке, – ответила ее напарница.
Они лгали в открытую, не желая выносить сор из избы. Их стремление понятно, но уйти, не разобравшись в ситуации, мы не могли. Две ведьмы не пожалели собственный склад, переколотив кучу дорогостоящих вещиц. Какое им дело до людей, проходящих мимо «Ока Мерлина»? Они ведь поневоле могут стать жертвами!
Сопоставив слово «инвентаризация» и оговорку Ульяны о ссоре из-за дорогой заготовки под амулет, я спросила:
– У вас что-то пропало?
Досада и удивление – эти два чувства, считанные с помощью Дара Гласа, – подтвердили, что я на правильном пути.
– И это что-то весьма ценно. Заготовка под амулет? Вы подозреваете в воровстве друг друга? – Ни к кому конкретно я не обращалась, поэтому женщины ответили хором, одинаково возмущенно.
– Воровство?! Нет, конечно нет!
– Упаси Ночь! Никакого воровства!
Рыцари стояли в сторонке, предоставив мне возможность задавать вопросы самостоятельно. И я испытывала к ним благодарность за этот шанс, а еще восторг. У меня возникло ощущение, что я владею ситуацией, чувствуя эмоции собеседниц, что, начав отвечать, ведьмы расскажут все просто потому, что не могут противостоять моей воле. Словно они на крючке, и удочка в моих руках. Наверное, это и есть магия Гласа? Перед которой нельзя солгать и от которой сложно что-либо утаить?
– Тогда что случилось с заготовкой?
– Римма ее куда-то переложила и забыла куда, – выдала свою версию мама Тараса. – У нее плохая память, сами понимаете, старость близко.
Родительница Ульяны смерила брюнетку взглядом и процедила сквозь зубы:
– Уж кто бы говорил. Сама как-то продала партию янтаря, заговоренного на удачу, и забыла. И, кстати, ты старше меня на полтора года.
– Зато душой моложе на полвека.
– Ого! Тебе подгузник не жмет? – хмыкнула Трофимова.
А я удивилась: неужели им по полтиннику? А ведь не дашь. Впрочем, о чем это я? Они же ведьмы…
Дамы завелись снова, сбившись с темы. Вот как с такими докопаться до правды?! Их больше волнуют мелкие обиды, нежели исчезновение дорогого предмета. Придется возвращать разговор в нужное русло.
– Итак, что конкретно пропало? Слово «заготовка» мне ничего не говорит.
– Набор драгоценных камней, из которых изготавливаются обереги для матери и ребенка. Он валялся у нас не один год, ведь такие охраняющие амулеты может делать только беременная женщина-артефактор. Утром, проведя внеплановую ревизию, мы его не нашли, вот и поскандалили немного.
«Немного»? Я обвела взглядом учиненный беспорядок, а затем посмотрела на притихших, как мышки, ребят.
Ульяна, сильно побледнев, опустила глаза, а Тарас сдвинул брови и решительно выступил вперед, пряча сжатые кулаки за спиной.
– Это я украл камни, – признался он. – Продал, но денег не получил – меня обманули. Готов понести наказание. – И он опустил голову.
– Зачем ты это сделал?! – потрясенно ахнула его мать.
Сын не ответил. Молчала и я, хотя легко могла уличить его во лжи. Я выжидала. И не напрасно.
– Я подслушала ваш с тетей Ариной разговор, мама. О том, что надоело возиться с «Оком Мерлина», что редко видите мужей, разъезжающих по миру в поисках интересного товара для магазина. Что опротивело видеть друг друга каждый день.
– И что с того? – перебила Ульяну мать. – Мы говорим это друг другу уже лет двадцать, с самого первого дня открытия «Ока».
– Но вы ведь обсуждали, сколько можно получить за продажу магазина! – возразила девушка.
– Римма, твоя дочь любит подслушивать, – усмехнулась черноволосая ведьма, – какая невоспитанная девочка!
– Твой сын вообще вор, – парировала Трофимова.
– Это не он…
– Уля, – перебил девушку Тарас, – может, ты проверишь, что творится в магазине, пока мне выбирают наказание?
– Ничего там не творится, мы же дверь закрыли, – огрызнулась юная ведьмочка, не желая уходить.
Парень успокаивающе коснулся ее руки, и она вцепилась в его ладонь, как альпинист в последний из оставшихся в скале крюк.
Ее родительница, прищурив глаза, вкрадчиво поинтересовалась:
– Мальчик, а с каких пор ты командуешь моей дочерью?
– С тех пор, как решил на ней жениться.
Потенциальная теща театрально рассмеялась.
– В следующем году Ульяна едет в Оксфорд, так что не смей даже глядеть в ее сторону, иначе женилка отсохнет.
– Не смей угрожать моему ребенку! – рявкнула Арина. – И вообще, знаешь старинную, но до сих пор актуальную поговорку? Я за своего Хому кого хочешь возьму, а вы со своей Иринкой походите по рынку.
Трофимова пренебрежительно фыркнула:
– Ульяна, иди ко мне!
Девушка покачала головой, оставаясь рядом с Тарасом.
– Нет.
– Что?!
– И в Оксфорд я не поеду, медицину можно и здесь изучать. Но только я не собираюсь быть врачом, я буду артефактором.
– У тебя нет усидчивости для этой работы.
– Есть. И все у меня отлично получается, можешь убедиться, взглянув на набор для защиты беременной.
Глаза ведьмы широко распахнулись. Хватая ртом воздух и держась за сердце, она просипела:
– Что ты натворила, Уля…
Не позволяя подруге взять весь удар на себя, Тарас обнял ее и быстро заговорил:
– Мы поженимся. Обойдемся и без вашего благословения, но мы будем вместе. Видишь, Улька, надо было уезжать, как планировали, денег за обереги хватило бы надолго…
Римма, узнав, что едва не лишилась дочери, гневно вспыхнула:
– Ты! Ты чем думал, когда прикоснулся к ней?! Ей всего семнадцать! Она сама еще ребенок!
– А ты кем была, когда в шестнадцать рожала своего первенца? Корчишь из себя святую… – внезапно вступила в разговор вторая ведьма. – Или тебе каши жаль? Так мы сами вырастим нашего внука.
– Хрен вы сами вырастите, а не внука! – Маленькая, но боевая женщина показала оппонентке фигу. – Воспитатель из тебя, как из евнуха любовник. Наш это внук!
– Ваш, – покладисто кивнула Арина, – но и наш тоже. Итак, сваха, кто позвонит, чтобы деды закруглялись с командировкой?
Наблюдать за разворачивающимся представлением было грустно и одновременно забавно. Почему-то я точно знала, что это не драма, так, легкая комедия со счастливым концом. Ну не станут же они калечить судьбы собственных детей? И внуку уже рады. Вот только, как и старшая Трофимова, я считала, что Ульяне рано становиться матерью. И от осознания того, что девчонка, вполне вероятно, не раз пожалеет о том, что вынуждена менять подгузники, вместо того чтобы учиться и гулять со сверстницами, мне стало грустно. Дети – это хорошо, но когда они вовремя, еще лучше.
Полчаса ушло на болтовню: ведьмы решали, кто все-таки виноват и что делать, а главное – кого и как наказывать. И все это время на нас никто не обращал внимания.
Обернувшись к парням, поинтересовалась:
– Мы здесь больше не нужны?
Чувствуя себя лишней, хотела предложить уйти по-английски, но тут моя кожа покрылась мурашками, а волосы зашевелились на голове, словно я приходилась родственницей горгоне Медузе.
– Опять?! Они совсем с ума сошли?
В центре помещения кружил смерч.
– Нет, не сошли, – возразил вампир, – присмотрись.
– Теперь вихрь движется против часовой стрелки, – шепнул Булатов.
– Мне это ни о чем не говорит, какая разница, как он… Мама дорогая!
Все разбитое и сломанное женщинами в гневе восстанавливалось на наших глазах и возвращалось на свои места. Словно кто-то прокручивал запись в обратном порядке. Только совладелицы магазина не дрались, а стояли друг напротив друга, мирно держась за руки.
– Заклинание обратимости, – пояснил Лазарус. – Кажется, я поспешил навесить на них ярлык слабых, они сильнее многих моих знакомых магов.
Елки-палки, но ведь так нечестно! Почему, если я разобью любимую чашку, мне придется покупать новую? А эти, переколошматив все, до чего дотянулись взглядом, в итоге обойдутся без убытков. Несправедливо… Ладно, зато, если бы не мы, их детишки, эти полуночные Ромео и Джульетта, сбежали бы из дому. И кто знает, напоминала бы тогда их история фарс, как сейчас, или все-таки стала бы трагедией?
– Так что? Мы уходим?
И не дожидаясь ответа, направилась к выходу.
Я шла, ощущая, как в душе расцветает чувство гордости. А ведь я смогла! Я справилась с работой Гласа, помирив поссорившихся ведьм. И сделала я это фактически сама. Сама! Ух, да я крута! Определенно, классные ощущения! Видимо, я слишком задирала нос – и малахитовая бусина незаметно оказалась прямо под подошвой шлепанца и подло опрокинула Гласа на спину.
Падая, молила небо, чтобы пол разверзся и поглотил меня, спасая от позора. Но, увы, небеса оказались вне зоны доступа, и я грохнулась навзничь.
Тишина, а затем испуганное «Герда!», и двое мужчин, склонившись ко мне, протягивали руки.
– Цела?
Увы, уцелело все, кроме гордости. А потом вдруг подумалось: а чего я смущаюсь? У меня из декольте грудь вывалилась под прицелом десятков фотокамер? Я навернулась со ступенек, поднимаясь за «Оскаром»? Или в прямом эфире во время интервью мой собственный мопс «полюбил» мне ногу? Нет! И в более глупых ситуациях оказывались люди – и не тушевались, выходя из них с гордо поднятой головой. И я с облегчением рассмеялась. И спокойно приняла помощь.
Через четверть часа мы шли к «Карине», салону красоты моей подруги. Почему только через пятнадцать минут? Да потому что впервые в жизни мне предложили взятку. Иванченко, взяв меня под локоток, отвела в сторону и попросила не распространяться о грядущем пополнении в их семействе. В знак благодарности за то, что в докладе для Совета умолчу о кое-каких ненужных деталях ссоры, пыталась всунуть в руки шкатулку. Удивленная, что Гласы еще и отчеты пишут, я отбрыкивалась от подарка, как могла. Ведьма же проявляла настойчивость.
– Герда принимает ваш дар, спасибо и до свидания, – наконец процедил сквозь зубы Лазарус и, отобрав злополучный презент, потащил меня из «Ока Мерлина» на улицу.
Совесть молчала. Но я все-таки задумалась, не понимая, как воспринимать поступок ведьм. Как взятку должностному лицу? Как благодарность за спасение бизнеса и семьи? Ведь без нашей помощи детишки точно сбежали бы из дома. Ладно, раз совесть молчит, значит, она посчитала, что это подарок.
Из ступора вывел вопрос Булатова:
– Домой?
– А давайте заглянем к моей подруге? Заодно мне подправят прическу, а если захотите, то и вам тоже.
– Как пожелаешь, Герда, – произнес вампир равнодушно. Небольшая морщинка между светлых бровей Болконского говорила, что он о чем-то крепко задумался.
А вот Руслан поскучнел. Похоже, он относится к тому типу мужчин, что ненавидят сопровождать девушек по магазинам и салонам.
Вечерело, но прохладней не становилось, и я мечтала о той минуте, когда окажусь в помещении с кондиционером.
Женщины, идущие по каштановой аллее нам навстречу, пожирали взглядами моих спутников. Но я не удивлялась их реакции, воспринимая ее как данность. Будь я на их месте, сама бы сворачивала шею при виде Руслана и Лазаруса.
Салон красоты «Карина» находился в десяти минутах ходьбы от эзотерического магазина, поэтому пешая прогулка была короткой.
Сколько знаю Ольхину Карину – познакомились мы, когда я переехала жить к бабушке, – столько и удивляюсь ее оптимизму и упорству. Взять хотя бы, к примеру, салон, который достался ей почти за бесценок – бывшая владелица не хотела оставлять его в наследство гуляке-сыну и фактически подарила своему самому трудолюбивому парикмахеру.
Не прошло и недели после того, как Карина стала хозяйкой далеко не рентабельного заведения, как вдруг кто-то испортил ночью вывеску, отодрав от нее семь объемных букв из пластика. Подруга не расстроилась, заявив, что все равно собиралась переименовывать его. Новенькая неоновая вывеска «Салон красоты «Карина» просуществовала три дня, после чего превратилась в «С…лон красоты». Карине пророчили разорение – мол, «доброжелатели» не позволят нормально работать. Но она снова безропотно устранила причиненный ущерб, да только при этом установила скрытые камеры. И вскоре поймала на горячем собственного администратора и обиженного на весь мир сынка бывшей владелицы парикмахерской. С того момента Ольхину никто не трогал, и ее заведение постепенно стало одним из лучших в городе, подтвердив жизненный девиз новой хозяйки: «Упорство, терпение и труд все перетрут».
Отправив парней дожидаться меня в кафе напротив, я вошла в салон.
– «Какие люди, и без охраны!» – Встретила меня Карина словами из фильма «Москва слезам не верит». – Решили оказать честь нам, убогим, госпожа Яворская?
Я даже с шага сбилась от неожиданности. Ирония и обида, прозвучавшие в Каринином голосе, заставили напрячься.
– Дальше порога не пустишь? – усмехнулась я недоверчиво, рассматривая невысокую девушку в фирменном рабочем халате. С ярко-зеленой маской на лице, с накрученным на голове полотенцем, она, воинственно уткнув руки в боки, встала на моем пути.
– Иди, раз приперлась. – Ольхина махнула рукой в сторону мужского зала. – У тебя пять минут на объяснения.
Заинтригованная, я беспрекословно прошла, куда она указала.
Подруга, по ее собственным словам, не умела миндальничать. И порой бывала груба даже с друзьями, если считала, что те не правы. Судя по неласковой встрече, я ее чем-то обидела.
– Девочки, у вас внеплановый чай. – Хозяйка отправила двух парикмахеров, сидевших без дела, на кухню, и мы остались одни. – Итак, ад замерз?
– А должен был? – удивилась я, усаживаясь в кресло перед зеркалом.
Карина устроилась в соседнем и развернулась ко мне лицом.
– Ты мне и скажи. Если пришла мириться, значит, в аду наступила зима.
Ого! Я с ней поссорилась?
– Не знаю, что там с климатом у рогатых… – Я сбилась на слове, увидев, как нехорошо щурится Карина. – Стоп! Помолчи, пожалуйста! Я так понимаю, ты на меня в обиде? Прости, ее причину я не помню. У меня провал в памяти, притом сроком в два месяца.
Грозное выражение лица напротив сменилось на растерянное.
– Полный швах! Ты не помнишь, как стала Гласом?
Ого! Карина в курсе моих дел и знает о мире Полуночи? Значит, я не ошиблась, решив прийти к ней, и она может рассказать мне много интересного о стертых из памяти днях.
– Рассказывай все, что я тебе говорила в период с двадцать восьмого апреля по первые числа июля.
– Все-все? – Девушка криво улыбнулась.
Наверное, нам суток не хватит для разговора.
– Ладно, не все, только самое главное.
– Хорошо. – Карина продолжала странно гримасничать, не боясь, что маска потрескается. – В первую нашу встречу, девятого мая, ты сообщила, что стала Гласом. Рассказала, кто такие полуночники. И в доказательство легко, словно сухой прутик, сломала филировочные ножницы, между прочим, дорогие, фирменные.
– Извини… – Обычно я не портила чужое имущество.
– Но я окончательно поверила, когда увидела твоих рыцарей. – Ольхина хмыкнула, а затем посерьезнела. – А дня через три ты пришла и потребовала, чтобы я забыла о нашем разговоре. И вообще, из-за того, что ты теперь Глас, я – неподобающее для тебя знакомство. Больше мы с тобой не виделись.
– Ох, Карина, прости! Я не знаю, почему вела себя как свинья!
И правда, зачем ссориться с подругой? Не думаю, что новое положение вскружило мне голову.
– Нет, дорогая, ты вела себя как истеричная ведьма, и не только со мной. Ты обидела и Тимура тоже, не отвечая на его звонки. Ладов уехал в командировку, так и не поговорив с тобой. Ты оттолкнула всех своих друзей, Герда, а теперь уверяешь, что ничего не помнишь? Удобно, не правда ли?
Ольхина отчитывала меня, не выбирая слов, а я не могла поверить в услышанное. Я поссорилась с ней и Тимом? Но почему?
– Прости… я действительно ничего не помню.
Закрыв глаза, я с силой помассировала виски, которые ломило от тупой боли.
– Ты врать не умеешь, значит, точно не помнишь. – Карина помолчала, а затем игриво выдала фразу, которая меня просто убила: – Выходит, ты забыла, кто первым из рыцарей сорвал твой аленький цветочек?
– Чего?! – Боюсь, я не так поняла метафору.
– Ну, кто первый прополол грядку? Устроил интервенцию твоих владений? – Видя, что я продолжаю хлопать ресницами, насмешница подкинула еще парочку иносказательных вопросов: – Высадил десант на твоей территории? Своей ложкой помешал твою кашу? Забил гвоздик? Поточил карандаш?
Ошарашенная вопросами, я потрясенно молчала.
А Карина, подумав, что туплю, сказала:
– Короче, формулирую вопрос прямо, для наивных и тех, кто прикидывается. Ты знаешь, кто из них первым затащил тебя в койку?
Ошеломленная ее напором, я заторможенно покачала головой.
– Не знаешь? – Подруга выглядела разочарованной.
– Вообще-то я ни с кем из них не…
– Да ладно, – перебила она, хмыкнув недоверчиво. – Ведь роскошные же, аппетитные парни! С такими только хулиганить и хулиганить! Притом с обоими…
Ольхина, томно закатив глаза, многозначительно замолчала.
– И ты бы на моем месте хулиганила?! – Не вытерпев фривольных вопросов, попыталась наехать в ответ. – С двумя сразу?
Если подруга и покраснела, то из-за косметической маски этого не понять.
– Хм, – замявшись на секунду, она выпалила: – а что? Кого-то обидеть отказом?
Я задохнулась от злости.
– Думай, что говоришь!
– Я-то думаю, – возразила она. – В отличие от тебя, я уже несколько лет свободна от предрассудков и правил, навязанных обществом. Я давно поступаю по велению сердца.
Грустно, но факт. В жизни Карины случились события, которые заставили взглянуть на многие вещи под другим, непривычным углом.
Помолчав, она решительно произнесла:
– Извини, Герда, но я не верю, что вы до сих пор… скажем так, не прошли тест на совместимость. Ты сама говорила, что объединение Гласа с рыцарями все равно что семейный союз. Ритуал подразумевал, что между вами будет интим. Ведь не станут же они придерживаться целибата сотни лет или ходить на сторону, к потенциальным правонарушительницам? Да ладно, Герда, ни один из них не отказался хотя бы от тест-драйва. Ты просто забыла.
От ее аргументированных возражений мне стало дурно. И страшно. А если она права? И я переступила через свои моральные убеждения? Я ведь ничего не помню! Да и сами рыцари… их странное поведение, недомолвки, подслушанные разговоры…
– Впрочем, если вспомнить о твоей унылой личной жизни до встречи с полуночниками, легко поверить, что ты послала мальчиков с их планами на тебя куда подальше.
Ольхина смотрела на меня с вызовом, словно ожидая возражений. Не дождавшись, перевела разговор на тему амнезии. Пришлось рассказать, как я очнулась с головной болью и раненой ногой, а затем шаг за шагом узнавала об изменениях, произошедших за два месяца в моей жизни.
– Карина Михайловна, – к нам заглянула косметолог, – вам пора смывать маску.
– Точно! Заговорились мы с тобой, Герда.
Подруга ушла, отправив ко мне парикмахера, который обычно занимался моими волосами. Женщина предпенсионного возраста восхищенно цокала языком, рассматривая мои волосы и уверяя, что они стали в несколько раз лучше, чем были. Я и раньше не жаловалась на их состояние, так как из химии пользовалась только щадящим шампунем, никогда не красилась и очень редко сушила феном. А еще частенько баловала шевелюру питательными масками по бабушкиным рецептам.
Этих простых правил придерживалась и Карина. Наверное, кому-то в этом увидится ирония: портить краской волосы клиенткам и при этом агитировать друзей за естественность. Свои черные локоны, на солнце отливавшие синим, смуглянка Ольхина собиралась покрасить лишь в одном случае.
– Герда, хочешь попробовать новую маску на основе зеленой глины? – Умытая и без полотенца на голове, подруга вернулась в мужской зал.
Я не ответила, недоверчиво глядя на ее короткую стрижку с бордовыми прядями. Неужели этот страшный случай наступил? Под моей рукой что-то звонко клацнуло. Кажется, нервничая, сломала металлическую ручку кресла…
– Что это было? – удивилась мастер, перестав обметать состриженные волосы с накидки.
– Ничего, Наталья, давайте я сама приберу, – поспешно предложила Карина, незаметно для парикмахера показывая мне кулак.
– Прости, я возмещу ущерб, – покаялась я, когда мы с Ольхиной остались одни.
– Не надо, просто впредь будь осторожней, горе-силачка, – фыркнула она.
Я молча смотрела на волосы подруги и боялась спросить.
– Что? – Она не выдержала пристального взгляда.
– Ты сделала колорирование, а это значит…
Ольхина смутилась.
– Забыла предупредить. Я в порядке, Герда, не заболела, всего лишь пересмотрела некоторые взгляды.
Три поколения женщин Ольхиных, начиная с прабабки, не доживали до глубокой зрелости. «Добрый» доктор предрек, что Карина повторит судьбу матери и теток, его недавних пациенток. После того злосчастного приема Ольхина с ужасом ждала своего тридцатилетия, с которого начнется обратный отсчет жизни. Недоброе предсказание частично уже исполнилось: красивая и неглупая, моя подруга оставалась одинокой. Словно сама судьба хотела, чтобы род Ольхиных на ней прервался. К слову, рожать вне брака, как это сделали ее мать и бабка, девушка не собиралась. Ведь, по словам все того же врача, семейная болезнь помолодела и будет чудом, если она доживет хотя бы до сорока. Карина несколько раз в год сдавала необходимые анализы и для профилактики посещала врачей. Словом, держалась стойко. А когда случались срывы, делала вещи, о которых потом долго жалела. Как-то отправилась в ночной клуб «на охоту». Но вместо хотя бы плохонького любовника на одну ночь ее ждало ограбление. Плача, она произнесла глупую фразу, врезавшуюся мне в память: «Даже насиловать не захотели! Я не интересна мужчинам!» Утешала, пыталась успокоить, мол, те грабители оказались импотентами, вот и не позарились. Да только последующие события показали, что у негодяев все в порядке, дело в Карине. Ольхина, познакомившись на сайте с симпатичным парнем, встретилась с ним. И через полчаса общения он сбежал от нее, отлучившись в туалет. А через пару дней в газетах появились статьи о поимке сексуального маньяка, в котором подружка опознала своего интернетовского знакомца. «На меня не позарился даже извращенец!» – рыдала она на моем плече. Правда, рыдала недолго. Решив, что раз личная жизнь хуже некуда, то следует сконцентрироваться на работе. И в этой области ее ждала пускай и небольшая, но удача.
К слову, старой девой Ольхина не была. На первом курсе института она встречалась с парнем, который через месяц после начала серьезных отношений разбился на мотоцикле. Этот момент нас с Каришей объединял. Нет, мой первый мужчина не умер, но через неделю после допуска к телу нарвался на хулиганье, которое избило его до полумертвого состояния. А когда я на следующий день навещала бедняжку Гришу в травматологии, застала его целующимся с какой-то девицей. Так что тем бандитам в некоторой мере я благодарна – невольно они поспособствовали раскрытию кобелиной натуры моего парня.
Первая любовь Карины стала для нее пока и последней. А вот меня ждало еще одно разочарование – коротенький гражданский брак, чуть не ставший законным, с вдовцом, воспитывающим десятилетнюю дочь. Я изо всех сил старалась подружиться с девочкой, но, увы, не вышло. Как подозреваю, именно из-за капризной, но безмерно любимой дочурки я и получила отставку. Что ж, вскоре я вздохнула с облегчением – отношения с ее папкой не были идеальными. Ну а потом было не до романов – умер дед, вскоре за ним ушла и бабушка.
А дальше я встретила «роскошных, аппетитных парней», с которыми, как бы ни надеялась на другой исход подруга, распрощаюсь сразу, как только перестану быть Гласом.
– Кариш, после всего, что довелось увидеть, став Гласом, я поверила в теорию твоей тетки.
– В теорию, что на женщинах семьи Ольхиных лежит проклятие одиночества и ранней смерти?
– Да.
– Брось, Герда, никакого проклятия нет, – заупрямилась подруга.
И я поняла, что доведется с ней повоевать, прежде чем уговорю встретиться с одной из моих новых знакомых. Что Карине могут помочь ведьмы из «Ока Мерлина», меня осенило только что. Если они не видят, проклят человек или нет, то соответствующий артефакт-детектор у них должен быть обязательно. А иначе какие тогда они ведьмы? Так что они помогут в любом случае.
– Если есть вампиры, оборотни и маги, то почему бы не быть и проклятиям?
– Да кому я нужна? – Карина натянуто рассмеялась. – Или мои тетки с бабками? Мы обычные среднестатистические люди.
Я бы не была настолько категоричной. Ольхина – женщина яркой внешности, как и все ее покойные родственницы. Чем не повод для зависти? А зависть – страшное чувство, толкающее на любые преступления.
– Даже если ты что-то отрицаешь, оно из-за твоего неверия никуда не денется.
– Нет никакого проклятия, я знаю точно. – И моя самоуверенная циничная подруга покраснела.
– Ты… – я временно онемела от удивления, – ты…
– Я, – кивнула Ольхина, соглашаясь, – серьезно встречаюсь с мужчиной.
– Давно? – наконец выдавила из себя вопрос.
– Семь недель, почти сразу, как с тобой поссорились. – Подруга опустила взгляд.
– Рекорд…
– Ага…
И мы замолчали. Карина занималась давно забытым занятием, то есть стыдливо краснела, а я потрясенно ее рассматривала. Спрашивается, почему я сразу не поняла? А тотчас подумала о самом страшном, когда увидела ее новый цвет волос? Наверное, такова человеческая натура – готовиться в первую очередь к плохому. А еще в людской природе – желание дать сдачи.
– И как стыковка?
– А? – Ольхина округлила глаза.
– Амур-шурум-бурум? Лубофф-моркофф колосится?
– Герда! – вознегодовала любительница задирать других. – Испорченная ты девчонка!
– А главное, кем испорченная? – Я удовлетворенно хмыкнула.
Ах, эта сладкая месть! Неприятно, когда затрагивают личное?
– Скажу прямо, для наивных и тех, кто ими прикидывается: как складывается дружба организмов?
Я, конечно, не смогла подобрать столько фраз, сколько Карина, но и этот экспромт заставил ее рассмеяться.
– И стыкуется, и амурится, и колосится на десять из десяти с сотней плюсов. Чего и тебе желаю, подруга, и поскорей! – Она ткнула пальцем мне в бок. – Пенелопы – быстро портящийся товар, который одиссеи по-настоящему никогда не оценят…
– Давай не будем трогать древний эпос? – перебила я ее метафорическую сентенцию, прекрасно понимая, на что она намекает.
– Ладно, вернемся к нашим черным баранам, то бишь к проклятию? Как видишь, его нет, ведь мой мужчина не умер, не пропал, не свалил спустя месяц после начала отношений.
– Исключение лишь подтверждает правило.
– Да иди ты в баню! – рассердилась Карина, нервно запустив пальцы в черно-бордовые волосы. – Нет никакого проклятия! У матери и теток была крепкая установка, вбитая в головы бабкой. Сильная вера материализует как хорошее, так и плохое.
– Все, все успокойся, ты права.
Я подавила вздох. Кажется, кое-кто боится за свою выстраданную любовь и поэтому закрывает глаза на реальность. Что ж, узнать, есть ли на Ольхиной проклятие, можно и без ее согласия.
А оно есть, печенкой чую! Или где там обитает интуиция?
У прабабки Карины было четверо детей, из них дожила до репродуктивного возраста одна дочь. От разных мужчин у той, в свою очередь, появилось три дочери, две из которых так и умерли бездетными. Нет, не могут умирать женщины одного рода просто так. Как и не должны коротать свою недлинную жизнь в одиночестве.
– Расскажи лучше, как произошло сие знаменательное событие – встреча черной вдовы с камикадзе-экстремалом.
– Герда! – возмутилась Каринка.
– Хорошо, я молчу, но тогда говоришь ты.
И Ольхина поспешила начать рассказ.

Глава 9

Около пяти лет назад Карина задержалась в парикмахерской, занимаясь нелюбимым делом – предварительной подбивкой итогов. Финансовые расчеты показывали, что и в этом месяце статьи расходов могут превысить прибыль. Пора было признаться самой себе: она никудышный предприниматель и не сумеет добиться успеха. Все усилия и деньги, вкладываемые в парикмахерскую, уходят водой в раскаленный песок.
Моросящий дождь ухудшил мрачное настроение. К тому же дверь не хотела закрываться, и ключ застрял в замке намертво. Карина, уставшая и голодная, чувствовала, что еще чуть-чуть – и слезы потоком хлынут из глаз. Шмыгая заложенным носом, она дергала ключ, уже не боясь его сломать. И тут услышала то, из-за чего ее урчащий желудок заткнулся и от страха прижался к позвоночнику. Она услышала шум драки.
Метрах в пятидесяти находилась арка во двор. И в светлое время суток через нее было жутко ходить, сейчас же тем более. Но Карина не могла закрыть глаза на происходящее и собралась позвонить в милицию. Она достала из сумочки телефон и тихо выругалась. Связь отсутствовала.
И все же девушка прокралась к месту драки.
Четверо против одного. Свет уличного фонаря позволил рассмотреть нападавших и их жертву. Бритые головы, кожаные куртки, джинсы, заправленные в высокие грубые ботинки, – по одежде легко опознать скинхедов. К этому неформальному движению Карина до недавнего времени относилась нейтрально. Но пару недель назад ее взгляды поменялись, когда местные скины напали в парке на группу мужчин, проходивших тимбилдинг-тренинг, призванный выработать в них корпоративный дух. Вместо него прыгавшие в мешках парни в париках и женских платьях заполучили телесные увечья средней степени. А до этого нетерпимые к чужим, по их мнению, странностям скинхеды отличились, избив эльфов. Не настоящих, конечно, ролевиков.
Видимо, нелюбовь к фэнтезийным расам повлияла и на сегодняшний выбор жертвы – у противника была длинная коса. Ольхина мысленно добавила незнакомцу специальные накладки на уши – и получился шикарный принц перворожденных. В неярком электрическом свете заплетенные волосы «эльфа» проносились в воздухе белой плетью. И она, застыв, с минуту следила за их мельканием и тем, как мужчина, словно танцуя, уклоняется от ударов. Бритоголовые сталкивались между собой, натыкались на стены домов, падали, но не могли даже прикоснуться к нему. Похоже, этим вечером хулиганам не повезло нарваться на достойного противника – мастера айкидо.
И только когда у одного скина в руке засеребрился нож, девушка отмерла и закричала:
– Я вызвала милицию! Не трогайте его!
На какие-то секунды дерущиеся остановилась, а затем мужчина в коричневой кожанке отдал приказ:
– Лось, займись цыпой.
И амбал двухметрового роста – воистину лось! – двинулся к нежелательной свидетельнице. Но прикоснуться к окаменевшей девушке не успел. Обладатель роскошной косы за считаные мгновения расправился с оставшимися противниками и бросился на верзилу. В фильмах про героев, занимающихся восточными боевыми искусствами, таких громил одолевали, только хорошенько помучившись, – неповоротливость компенсировалась силой и высоким болевым порогом. «Эльф» уложил Лося одним ударом в шею. Карине показалось, что кулак блондина даже не коснулся скинхеда.
– Подожди меня, я сейчас, – бросил Ольхиной странный мужчина.
И как ни хотелось ей сбежать, она осталась стоять на месте, напряженно следя за действиями незнакомца. Сначала показалось, что он собирается мародерствовать. Но нет, блондин быстро дотронулся до висков валяющихся в бессознательном состоянии скинхедов. На проверку наличия пульса его действия совсем не походили.
– Теперь они тебя не вспомнят, – объяснил мужчина свои действия, подходя к удивленной Карине. – Живи спокойно и не влезай больше в дела, тебя не касающиеся.
Тон, которым ей дали совет, возмутил до глубины души. И Ольхина не сдержала эмоции:
– По-твоему, следовало пройти мимо, заткнув уши?
– Именно так, – спокойно подтвердил беловолосый, – когда не можешь ничем помочь, не становись еще одной жертвой.
В некотором роде она могла бы с ним согласиться: единственное, что по силам хрупкой женщине в подобных случаях, – это вызвать милицию.
– Сейчас полнолуние, я провожу тебя до дома.
– Злые оборотни разгуливают по городу? – в шутку предположила девушка.
Это был самый забавный подкат в ее жизни. Жаль только, интерес незнакомца продлится недолго. А может, и к лучшему – он хоть и странный, но зла ему она не желала.
– Нет, разгул оборотней в этом городе сдерживает стальная рука Вожака, – в ответ пошутил незнакомец, как подумала в тот момент Карина. – А вот человеческие отбросы ничто не подавляет.
– Хорошо, проводи, – легко согласилась Ольхина, – только помоги сначала с дверью.
Они как раз поравнялись с парикмахерской.
– Ты здесь работаешь?
– Да. Я, к несчастью, владелица этого недоразумения.
– А что так? – легко провернув ключ, поинтересовался собеседник.
– Плохая из меня бизнесвумен.
– Или место плохое, – возразил мужчина. Перекинув вперед косу, задумчиво поинтересовался: – Стричь умеешь?
– Кончики посеклись? – подколола Ольхина. – Умею.
– Надоело, что, где ни появлюсь, каждый гомо сапиенс мужского пола, склонный к раннему облысению, выказывает мне свою зависть. Проще избавиться от привлекающего ненужное внимание фактора. Не против заняться поздним клиентом?
Карина покачала головой.
– Клиентам у нас всегда рады. А не жаль волос?
– Нет.
Уже сидя в кресле перед зеркалом, мужчина представился Максимилианом. В наш город его привела работа – он искал антикварные издания для своего магазина в столице. У девушки чесался язык спросить, с каких это пор букинисты занимаются айкидо, но она совладала с любопытством. Шатающиеся на ветру библиофилы в очках с толстыми линзами всего лишь стереотип, как и глупые блондинки.
Закончив стрижку, Карина выполнила пожелание Макса – собрала его волосы в пакет. Похоже, отрезанную косу он собирался оставить на память.
– Это слишком много, – сухо заметила она, увидев деньги, оставленные на тумбе.
– По ночному тарифу. – Впервые за время их общения блондин улыбнулся.
И у Карины заболело сердце. Заболело в предчувствии непоправимого.
Она могла влюбиться в Макса. Не потому, что он был красив и сложен как греческий бог, покровительствующий наукам и искусству. Не из-за его умения поставить негодяев на место. И не из-за подкупающей щедрости. Она могла полюбить Макса за его улыбку – искреннюю и чуточку грустную.
Букинист проводил Ольхину домой и исчез из ее жизни. Но еще долго подруга в деталях пересказывала мне их встречу и слово в слово – разговор. И вскоре стало казаться, что я там тоже присутствовала – невидимкой.
После той встречи Карина изменилась: стала уверенней и оптимистичней. Ее бизнес также пошел в гору, словно она научилась перескакивать черные полосы. Только угроза однажды услышать страшный диагноз семейной болезни продолжала висеть над ней дамокловым мечом.
– И вот он вернулся. – Подруга поставила чашку с кофе на журнальный столик. – Говорит, что почти пять лет думал обо мне.
– Ты тоже его не забывала, – хмыкнула я. – Так за чем дело стало? Совет вам да любовь.
– Не все просто, – вздохнула Кариша. – Ты открыла мне существование мира Полуночи, и я теперь уверена, что Макс не человек.
– Маг? Вампир? Или оборотень?
Моя собеседница покачала головой.
– Без понятия. Я прижала Макса к стенке, сообщив о своих подозрениях.
– И что?
– Он рассмеялся, сказал, что у меня богатая фантазия. И тогда я сделала одну глупость, хотя тогда мне она виделась хитростью. Я порезала палец, когда готовила салат. Только не рассчитала и чуть не лишилась внушительного куска мяса.
– Ох и молодец! Решила, что если он вампир, то как-то отреагирует? – осуждающе прокомментировала ее поступок.
– Он и раскрылся, исцелив рану.
– Значит, целитель, – предположила я.
– Не думаю – у магов глаза ведь не сереют в гневе? Нет?
– Вроде бы нет. – Я задумалась, все-таки плотно общалась пока лишь с вампиром и оборотнем.
– А у него зелень глаз будто выцвела, а потом наполнилась холодным серебром… Я испугалась, когда он принялся отчитывать за риск – ведь со своими попытками узнать правду могла остаться без пальца!
Карина передернула плечами.
– То есть ты его боишься? Так дай ему от ворот поворот.
– Не могу, люблю его. – Она опустила взгляд. – И боюсь, что мои чувства безответны. Что просто-напросто зачем-то нужна Максимилиану.
Я не знала, что сказать. Слукавить, мол, не волнуйся, он тебя любит, – не в моих правилах. Подруга могла ошибаться, и этот неопознанный полуночник воспринимал ее как свою половинку и будущую жену. Но что, если страх Карины вырос не на пустом месте?
На этой грустной ноте откровенный разговор закончился. И вскоре я, попрощавшись и пообещав подруге больше не пропадать, вышла на улицу.
Ночь накрыла город темным, расшитым звездами плащом. Фонари заливали тротуары желтым светом, и деревья отбрасывали густую тень, в которой легко спрятаться. Только я об этом подумала, как из-под сени каштана вышли двое. Мое сердце испуганно затрепыхалось, а затем забилось ровно – я узнала своих рыцарей.
– Посещение салона пошло тебе на пользу, – заметил вампир, и я поняла, что он имел в виду не обновленную прическу, а иное выражение лица. Ведь что ни говори, а общение с другом, даже если беседовали о грустном, успокаивает, заставляя смотреть на жизнь веселее.
Я пожала плечами и, улыбнувшись, взяла обоих парней под руки, чем наверняка их удивила. Но ни словом, ни жестом они не выказали своего изумления. Так и пошли мы к оставленному возле «Ока Мерлина» джипу. Когда переходили пустую дорогу, свет фар припаркованной невдалеке машины ударил нам в спины. Хорошо, что не в лицо. Автомобиль, тихо шурша шинами, выехал на трассу и, резко газанув, устремился на нас! Будь я, обычно цепенеющая во время опасности, на дороге одна, попала бы под колеса. А так и не заметила, как оказалась на другой стороне улицы, под защитой толстых стволов каштанов.
– Запомнил номер мерзавца? – выкрикнул Булатов.
– Нет, зато рассмотрел лицо водителя, – зло процедил Лазарус. – Нас пытался сбить господин Томасовский.
– Но зачем?!
– Герда, меня тоже очень интересует причина. Он ведь знает, что таким образом ни тебя, ни нас не убить.
– Шутишь? – Я с подозрением взглянула на вампира.
И только сейчас я ощутила дрожь, сотрясающую все тело. Как же я испугалась! И предположить не могла, что Артур захочет меня убить, ведь еще совсем недавно он беспокоился о моем здоровье, узнав, что охота на колыбельника имела негативные последствия.
– Поверь, маленькая, нужно нечто больше, чем обыкновенный наезд, чтобы уничтожить Гласа.
– Может, Томасовский приревновал? – усмехнулся Руслан. – Даже дураку понятно, что нам втроем хорошо. Артур неровно дышит к тебе, Герда.
– Неплохая версия. Но что, если это был не он?
– Ты же сам сказал, что он.
– Да, – вампир перебил Булатова, – сказал. И я рассмотрел его отлично. Но вдруг это кто-то другой, под личиной колдуна? Многим бы пришлось по вкусу отстранение заместителя Главы Совета магов.
– Подождите! Если я заявлю Совету о нападении, Томасовского могут уволить?
– Не уволят, временно отстранят, пока не закончится разбирательство, – поправил Болконский. – Ты еще этого не понимаешь, но Глас – важная фигура на полуночной стороне любого города. Вошедший в полную силу, он становится гарантом мира и покоя. И тот, кто попытается его уничтожить, попавшись, может нажить неприятности.
Честное слово, мне не верилось… Кто я, а кто Артур?
Уже в салоне автомобиля, отъезжая от эзотерического магазинчика, Булатов произнес загадочную фразу:
– Хорошо, что ты испугалась не настолько, чтобы выставить против несущейся машины щит.
– О чем ты?
Оборотень оглянулся через плечо и удовлетворенно вздохнул:
– Видишь, я оказался прав – Герда ничего не поняла. Эх, надо было спорить!
– Руслан, что я не поняла? – рассердившись, спросила во второй раз. – Объясни нормально!
Сидящий рядом блондин успокаивающе похлопал меня по руке.
– Не злись, Булатов не дразнит, он радуется.
– Чему?!
– Тому, что ты уникальна. – Вертигр посерьезнел. – Возможно, ты – единственная в своем роде в истории существования Гласов. Прошло всего-то два месяца после ритуала, а ты смогла поставить щит.
– Зеленоватый купол, под которым мы спрятались от падающих ножей в магазине, – уточнил вампир.
Я стиснула зубы.
– Разыгрываете? Я не магичка!
– Конечно нет, – согласился шатен, – иначе тебя не сделали бы Гласом. Нечто похожее на магический дар появляется с годами, когда триумвират слажен и гармоничен. Герда, ты защитила нас и детей ведьм, накрыв куполом. Вполне вероятно, больше не сможешь повторить это, поэтому не переживай раньше времени.
– Так что в отчете мы этот случай опустим.
Я молчаливо кивнула, соглашаясь. Парни наверняка правы. Мое случайное колдовство может вызвать ненужный ажиотаж, особенно вредный в свете того, что я не собираюсь оставаться Гласом.
– А как же ведьмы и Тарас с Ульяной? – всполошилась, вспомнив о свидетелях. – Разве они будут молчать?
– Не переживай, у них тоже есть секреты, которые лучше не выдавать Совету. Quid pro quo, услуга за услугу, – успокоил Болконский.
Через час, закрывшись в родной ванной, я долго думала о событиях дня. Дед, пишущий научные труды по миру Полуночи. Маленькая война в ведьминском магазине. Откровения Карины. Лишенный логики наезд Томасовского. Да, насыщенный выдался денек! А еще мне не давала покоя фраза Ольхиной, что и Тимура я обидела, не отвечая на его звонки. Может быть, у меня уже нет друга? Спрашивается, зачем я отталкивала Каришу с Ладовым? Не иначе позабытые два месяца были временем помутнения разума, эдаким ирреальным периодом, когда…
От возникшей догадки я замерла. Струи прохладной воды хлестали по макушке, но я не обращала внимания. А вдруг у меня сейчас сумеречное помрачение сознания? Возникшее после удара головой? Может, мне все это кажется? Я брежу – нет ни вампиров, ни оборотней, ни магов, ни гласов. Может, я лежу себе в больничке и вижу галлюцинации? Мочалка выпала из рук, и, поспешно наклонившись за ней, я ударилась лбом о стенку, да так, что перед глазами заплясали темные мушки. Ух, как больно-то! Нет, я не сошла с ума. Это настоящее, раз испытываю боль. Ох, что-то мои мысли завернули не в ту сторону. Похоже, переутомилась я серьезно.
Стало грустно и одиноко, и это несмотря на то что в последнее время я остаюсь одна в основном только в ванной. Порадовавшись, что положила в карман халата телефон, набрала номер Тимура. Три звонка остались без ответа. Значит, Ладов еще не вернулся домой. Жаль, мне не помешал бы разговор с другом.
Был еще один номер – для экстренной связи, на случай опасности. Что мне может грозить, Тим не объяснил, но заставил запомнить цифры, а не вносить их в память телефона. С минуту гипнотизируя экран мобильного, так и не решилась набрать заветный номер – все же явной опасности не было.
Наша дружба с Тимуром зародилась в песочнице.
Я очень ярко помню тот день. Июльское солнце, несмотря на раннее утро, припекало, сильно нагревая игрушки и деревянные бортики песочницы. Мне было три года, темненькому мальчику с нашего двора – пять. Пока наши мамы увлеченно беседовали в теньке, я строила замок для принцессы, он зачем-то закапывал свои машинки в песок. Играли мы поодиночке, поглядывая искоса друг на друга и не решаясь заговорить, пока мамы не захотели нас познакомить.
– Тимур, поиграй с девочкой, – едва ли не приказным тоном сказала мать Ладова. Строгость была нормой в семье потомственных военных.
– Гердушка, не дичись, солнышко. Мальчик недавно переехал в наш город, у него здесь еще нет друзей. Поиграй с ним!
Конечно, нам было неплохо и поодиночке, но чего не сделаешь ради улыбки мамы? И мне пришлось помогать Тиму закапывать сначала его автомобили, потом и солдатиков. Ну а затем мы закопали и мою принцессу. После чего новый знакомец предложил иную игру: насыпать ведерками гору из песка и по очереди плевать на ее вершину, пока не побежит «лава». Мамы, сидящие на лавочке, настолько увлеклись разговором, что перестали обращать на нас внимание. Наверное, поэтому и не пресекли странную забаву.
«Вулкан» все не пробуждался, и я уже решила, что плюну в последний раз и пойду откапывать свою куклу, как коварный мальчишка толкнул меня в спину! И я лицом воткнулась прямо в «лаву»! Готовая разреветься, я терла лицо, пока не услышала довольный смех. Рука сама нащупала алюминиевую лопатку… И сама взмахнула, впечатывая ее в лицо обидчику!
Крики родительниц… вопли Тима… и полуослепшая я, крепко сжимающая свое оружие…
На следующий день пускать «лаву» мы учили уже других ребят. Вместе. Ладов сказал, что я – настоящий парень, и предложил дружить. К слову, оставшийся маленький шрам на левой скуле Тима стал загадочным знаком его доблести, потому что ни одной из своих многочисленных подружек он так и не рассказал историю его появления.
Мы взрослели, взрослели и наши отношения.
Как и я, мой друг недолюбливал свое имя. А кому бы понравилось, когда, знакомясь, каждый второй задает «остроумный» вопрос: «О, Тимур! А где же твоя команда?» Если я находилась рядом, то тотчас откликалась: «Я здесь, а остальные скоро подтянутся». Ладов, конечно, морщился, считая мои действия своего рода заступничеством, чего он не хотел от девчонки, но молчал. И однажды мне отплатил. К тому времени я не только проводила летние каникулы, но и постоянно жила у бабушки, Тимур же, потеряв родителей, находился у опекуна в другом городе. Но иногда они приезжали, чтобы Ладов мог пообщаться со старыми друзьями, в том числе и со мной. И вот однажды после занятий на школьном дворе ко мне пристали два старшеклассника, науськанные Олесей, родной внучкой профессора. Закончив издеваться над моим цветом волос, они принялись за имя.
– Кто из твоих родителей решил повыпендриваться? Почему не Лена или Катя? – спросил один.
Я молчала, сжимая кулаки. А что я могла поделать? Наброситься на двух здоровяков, посещавших секцию дзюдо? Оставалось только ждать, пока им надоест и они меня отпустят.
– Герда… Ха! Экзотики захотели? Так надо было Изаурой или Марианной, – засмеялся второй.
– Ты что! Зачем иностранные? У нас тоже есть экзотичные. Кукуцаполь, например.
– Или Даздраперма, – добавил его товарищ.
Вокруг нас потихоньку собирались школьники, были даже из моего класса. И никто, никто не помог мне! Наоборот, все смеялись, наслаждаясь представлением.
Один из «дзюдоистов», работая на публику, оглашал нелепые имена, появившиеся в советское время. Вот тогда я окончательно убедилась, что это происки Олеси. Двоюродная сестра в минувшее воскресенье внимательно слушала объяснения деда, почему и как возникали новые слова при Союзе.
– Еще классные имена Тролебузина, Челнальдина, Перкосрака или Даздрасмыгда. Выбирай любое, и мы переименуем тебя! – щедро предлагал разошедшийся старшеклассник. И я с тоской поняла: завтра вся школа будет дразнить меня каким-нибудь унизительным прозвищем. – На тебя, конопуха, никто второй раз и не посмотрит, тогда как у настоящей Герды должен быть Кай…
– Я за него! – вдруг прозвучало грозно.
И Ладов, как ангел мщения, навис над моими обидчиками. С детства изучающему восточные боевые искусства парню хватило пары минут, чтобы объяснить, как не правы старшеклассники. А еще Тимур сходил в секцию дзюдо, и юношам пришлось долго убеждать тренера, что они больше никогда не станут обижать слабых и их не нужно выгонять.
С того момента Тим также взялся обучать меня самообороне, стараясь показывать приемы в каждый свой приезд. Жаль, что видеться нам доводилось нечасто – опекун, как и отец Ладова, был военным, притом начальником какого-то спецподразделения, и не сидел на одном месте. Мальчик, естественно, сопровождал его, пока не поступил в военную академию.
После заступничества приятеля меня больше не доставали ни в школе, ни на улице. Да только я этому не радовалась, потому как в ужасе поняла: я влюбилась в собственного друга.
Как? Как я умудрилась сделать подобную глупость? На тот момент новые чувства воспринимались как предательство дружбы. Поэтому сделав открытие, я тут же его и закрыла, малодушно надеясь, что чувство рассосется само. Еще я погрузилась в учебу с головой, как и Тим.
После кошмарного турпохода, во время которого на его родителей напал маньяк, он стал походить на одержимого. Учеба, боевые искусства, стрельба в тире, иностранные языки – все это превратилось в страсть и должно было в будущем помочь ловить мерзавцев, посягающих на невинные жизни. Так веселый, хулиганистый парень превратился в ботана с черным поясом по дзюдо. И только в компании старых друзей Тим становился прежним. Поэтому Натан всячески поощрял приезды своего опекаемого в родные места.
Поступление в институт повлияло также и на меня – времени жалеть себя и свою неразделенную любовь не оставалось. А то, что на мои чувства не ответят, я знала точно, так как хорошо успела изучить Тимура. Нет, я, конечно, надеялась на чудо и даже рассказала Ладову о своей любви. Ну, почти рассказала – невнятное мычание в трубку телефона никто не засчитал бы за настоящее признание. Друг, терпеливо выслушав, попросил назвать адрес, где мы группой отмечали наш четвертый День студента. И приблизительно через полчаса в квартиру моего сокурсника позвонили. Три высоких симпатичных дзюдоиста быстро разыскали меня среди веселящихся студенток и сообщили, что Тим попросил отвезти домой. Я сопротивлялась произволу изо всех сил. Но что можно сделать со спортсменом, взвалившим тебя на плечо вниз головой? Разве что укусить. Что я и сделала – цапнула за широкую спину, не дотянувшись до филея. Впрочем, это не помогло: меня доставили в пункт назначения, пред ясные очи профессора и бабушки.
К слову, за укус простым извинением я не отделалась. Григорий, пострадавший от моей выходки, потребовал в качестве моральной компенсации три свидания, которые в итоге переросли в серьезные, по крайней мере с моей стороны, отношения.
Как же мне было стыдно на следующий день после праздника! Тогда, кроме унижений, пришлось выслушать многочасовую лекцию деда, затем Ладова, примчавшегося на выходные. Профессор стыдил, убеждая, что девушкам, да еще юным, крайне вреден алкоголь. Тимур же, окинув меня странным, удивительно взрослым взглядом, просто сказал, что пьяная женщина – чужая женщина. Поэтому если захочу расслабиться таким способом, следует выбирать компанию тех, кому доверяю полностью. Стоит ли говорить, что в эту категорию попадали только Тимур и Карина?
Короткий стук в дверь и вопрос Лазаруса:
– Герда, ты там уснула?
Мои витязи начеку. Стерегут, а то вдруг сбегу, просочившись через сливное отверстие в канализацию? Сначала захотелось закричать, чтобы меня оставили в покое, а потом беспричинная злость исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя состояние разбитости. Я устала, как же я устала! Быть Гласом тяжело, а Гласом с дырой в памяти – невыносимо.
– Нет, не уснула, уже выхожу.
Спустя пять минут я лежала по центру дивана. И протяжное «мяу» под распахнутым окном на этот раз не помешало забыться крепким сном до смерти уставшего человека.

Посреди ночи меня разбудил шепот. Удивительно, но я успела отдохнуть, и мое настроение ощутимо улучшилось. И было таким, пока не прислушалась к разговору.
– Больше не могу, я ведь не железный, – произнес вампир.
– Полностью разделяю твои чувства, – вздохнув, отозвался оборотень.
Видеть я их не могла, так как проснулась, лежа на спине, и продолжала ровно дышать, не шевелясь, чтобы не выдать себя. Но на слух определила, что парни стоят у открытого окна.
– Предохранители моей выдержки почти расплавились. Чувствую, еще чуть-чуть – и я с ней что-то сделаю.
От признания блондина накатила тоска. Не ожидала я от Лазаруса подобных слов. А ведь казался таким надежным, спокойным, несокрушимым…
– Если надеешься, что пообещаю проследить за тем, чтобы ты не сорвался, то извини, разочарую. Я сам на грани. Достала до предела. Сам готов сотворить с ней что-то, о чем потом пожалею.
И Руслан туда же! Холодок страха пробежался по спине.
– Так, давай что-то решать. Сколько можно терпеть?
О боже! Я и не подозревала, что довела парней до ручки…
– Хорошо. – В голосе Булатова прозвучала мрачная решимость. – Займусь ею я.
– Не возражаю, у тебя все равно получится лучше, – одобрил вампир.
А я… я позабыла, что нужно прикидываться спящей. Дыхание сбилось. Волосы на голове зажили собственной жизнью, встали дыбом. Бежать! Надо бежать от этих неадекватных! И быстрей!
Услышав легкие шаги, приготовилась кричать и отбиваться. А ведь я им доверилась, доверилась почти полностью… Кто-то прошел мимо дивана. И вскоре я услышала звуки открывающихся замков, стук двери, и снова тишина. Еще пара мгновений – и постель слева от меня слегка прогнулась. Перевернувшись на бок, блондин положил мне на живот руку и умиротворенно засопел в ухо.
Ничего не понимаю. На улице продолжала надрываться кошка, тогда как у меня на душе кошки отчаяния скрестись и биться в истериках прекратили. Удивительно, но вскоре и за окном исполнительница пронзительных серенад замолкла. И тогда до меня дошло: это не обо мне говорили! «Она» – это кошка! Ребята устали терпеть ее концерты. Облегчение быстро сменилось тревогой. Булатов пошел избавляться от вредительницы? Но как? Я против жестокого обращения с животными!
– Где Руслан?
Я не могла допустить, чтобы глупому, но в целом безобидному существу причинили боль.
– Занимается кошкой, – лаконично ответил Болконский, продолжая нагло обнимать мою талию, хоть ее хозяйка и проснулась.
– То есть?
– Отнесет ее подальше в частный сектор, а там подбросит во двор какой-нибудь кошатницы.
– А как он поймет, что нашел такой двор? – поспешила поинтересоваться и тут же исправилась: – Можешь не отвечать – туплю спросонья.
Порой и без обоняния оборотня можно понять, что хозяева обожают кошек. А бывает наоборот: жилье заядлой кошатницы чище, чем то, где животных не держат вовсе. Бабушка дружила с одной такой женщиной. У той был сад, огород и тьма кошек всех мастей, при этом в доме сохранялся порядок, чистота и уют.
– А еще ты боишься, – заметил блондин задумчиво. Его пальцы, словно невзначай, принялись выводить геометрические фигуры на моем животе. – Чего ты испугалась, Герда?
Вот спрашивается, кому станет хуже, если я отвечу «ничего»? Или заявлю, что мне приснился кошмар? Да никому! Но нет, невыносимая честность Гласа начеку – и мой язык скорее онемеет, чем соврет. В итоге я что-то промычала и скинула нахальную руку. Но непрошеный массажист тотчас вернулся к прерванному занятию, при этом учинив допрос:
– Что же спровоцировало твой страх, маленькая? Спала ты безмятежно, значит, это не кошмары.
– Не обращай внимания, – как можно равнодушней сказала я.
На самом деле меня переполняли чувства: кроме возмущения, вызванного поползновениями Лазаруса, я испытывала стыд. И видела от рыцарей только хорошее, разве вправе я думать о них плохо? Нет. Ну а я все-таки подумала.
– Нет, я не могу игнорировать то, что испугало тебя.
Его искреннее признание лишь усилило мою вину.
– Давай не будем раздувать из мухи слона?
– Я слышал, как стучало твое сердце от страха, поэтому не соглашусь, что ситуация незначительная. Проснувшись, ты была спокойна, а спустя считаные мгновения отчего-то запаниковала.
Он замолчал. Несколько секунд тишины – и вампир засмеялся.
– Ты всполошилась, подслушав наш с Булатовым разговор? Решила, что речь о тебе?
И он снова обидно захохотал.
– Когда Руслан узнает, как ты о нас думаешь, впадет в уныние.
Прямодушный вертигр, может, и не захандрит, но расстроится однозначно, поэтому я попросила:
– Не рассказывай, пожалуйста.
– Хм…
Лазарус приподнялся на локте и, лукаво улыбаясь, заявил:
– Хорошо, пускай это будет нашим секретом, но только не за «пожалуйста». – Он наклонился ниже и прошептал: – Мое молчание стоит поцелуя?
Как же мне захотелось врезать шантажисту! Случившееся легко подать по-разному, и вампир мог придать недоразумению мрачные оттенки. И если Лазарус посмеялся, то оборотень, боюсь, обидится.
– Ладно… целуй.
Не позволив мне одуматься, блондин воспользовался моментом сразу, как только прозвучало мое разрешение, – прохладные губы нежно коснулись моего носа и тотчас отстранились. И… и это все?! Целомудренный чмок, в то время как память подкинула кадры вампирского поцелуя из «Блейда»? Нет, я бы до обморока испугалась кровавого лобзания с лезвием, зажатым между языков. И все же… все же… Вслед за легким разочарованием активизировалась совесть, которая выдала осуждающую фразу: «Ты пошла по наклонной, Герда…» Выдала почему-то голосом Верки Сердючки.
Вдвойне обидно стало, когда сбоку холодно прозвучало:
– И что вы тут делаете?
Плюшками балуемся, разве не видно?!
– Дружеский поцелуй для крепкого сна, – не моргнув глазом ответил Руслану блондин.
Ох, мне бы его невозмутимость! Мои щеки пылали со стыда, словно вертигр – муж, уличивший меня в супружеской неверности.
– Повезло тебе, что он действительно дружеский. И я это сразу отметил.
Болконский хмыкнул:
– О да, повезло…
Не услышал бы иронии в его тоне только глухой. Оставалось удивляться: чем он, собственно, недоволен? Сам же потребовал поцелуя, а чмокнул в нос… Вскоре мое любопытство было удовлетворено: блондин и не собирался молчать! Выслушав, как он со смаком рассказывает оборотню о моей ошибке, уличая в недоверии к ним, рыцарям, я тоже не стала держать язык за зубами.
Но на мои обвинения в шантаже Болконский лишь ухмыльнулся.
– Герда, я ничего от тебя не требовал. Я просто спросил, стоит ли мое молчание поцелуя.
– Что?!
– Если ты не поняла, что это был вопрос, это твои проблемы.
– Да ты… – Я задыхалась от гнева. – Ты знаешь кто?!
– Просвети, маленькая…
– Сам ты маленький!
– Уверяю, что нет. Можешь убедиться.
Переругиваясь со светловолосым, тревожно смотрела на Булатова. Вопреки всему он не выглядел расстроенным, только сосредоточенным и непривычно серьезным.
Когда шутливая перебранка с вампиром утихла, Руслан огорошил нас новостью:
– Мы приглашены на чаепитие к Главе Совета магов.
– Когда? – деловито осведомился блондин, как бы между прочим укладываясь поближе ко мне.
– Завтра, в четыре после полудня.
Меня же интересовало другое.
– Где ты успел пересечься с Главой? В темном переулке, когда пристраивал кошку?
– Почти. – Шатен улыбнулся впервые после того, как застал нас в двусмысленной ситуации. – Я подобрал для нее новый дом с большим цветником и садом, но был не слишком осмотрителен. И когда перекидывал ее через заборчик, не увидел старушку, сидящую на скамейке среди георгин и роз, а вот она меня заметила…
Обычно сдержанный Лазарус захохотал.
– Ох, не могу поверить! Ты подбросил кошку Главе Совета?
– Откуда мне было знать, что это ее двор? Я тут недавно! – огрызнулся вертигр.
– Ладно, не переживай, Глашка не обидится, она известная в городе кошатница.
У меня в голове словно что-то щелкнуло, встав на место. Частный сектор, цветник, пожилая женщина по имени Глаша, безгранично обожающая мурлык…
– Русланчик, а дом с зеленым забором? И находится по улице Мира?
– Насчет названия улицы не уверен, а вот забор да, зеленого цвета.
Витязи глядели на меня с острым интересом, и я не стала долго мучить их неизвестностью.
– Значит, Глафира Пасечник – главная среди магов? Это хорошо, ведь моя бабушка была ее лучшей подругой.

Глава 10

Утро началось с сюрприза. Неприятного.
Тянущие ощущения внизу живота предупредили о наступлении тех самых дней. Вот почему настроение скакало в последнее время! Обычно первый и второй день нового цикла я проводила дома в позе кренделька. Если же «красные дни календаря» выпадали на сессию или, когда стала работать, на важные библиотечные мероприятия, я пила обезболивающее, чтобы позже расплатиться за временное облегчение россыпью прыщей на лице.
Что лучше? Объяснить парням, почему они должны оставить меня в покое? Или, смущенно промолчав, дать на себя, плачущую, посмотреть? Размышляла я недолго. Без всякого стеснения заявила ребятам, что на пару суток выпадаю из жизни, поэтому прошу оставить меня одну.
– Это не повод игнорировать приглашение Главы магов, – возразил блондин, открыто демонстрируя недовольство, когда я стала выгонять их из своей квартиры.
– Это для тебя Глафира Пасечник – важная шишка, а для меня – закадычная подруга бабушки Раи. Обещаю, она простит нам неявку.
Я сдерживалась, чтобы не повысить голос, чувствуя, что вскоре произойдет «авария», если не добегу до ванной в ближайшее время.
– Давай мы уйдем после завтрака? – предложил Руслан.
Эх, мужчины! По-хорошему меня не понимали, пришлось чуть ли не выпихивать.
– А давай без «давай»? Позавтракайте у себя!
– Все-все, уходим, Герда, не рычи! Если почувствуешь себя лучше, зови – визит лучше не отменять. Это ты раньше была внучкой подруги, а сейчас Глас Полуночи.
Я вздохнула. «Почувствуешь себя получше»? Да я на стенку лезу в эти дни!
– А еще зови, если почувствуешь себя плохо. Или что-то понадобится купить. – Зеленые глаза Булатова были полны сочувствия.
У меня тотчас зачесался язык послать его… в аптеку за средствами женской гигиены – очень хотелось узнать, пойдет ли. Вот, к примеру, Тимур отказался. Точнее, сбегал за Кариной, и она принесла мне все необходимое.
Подавив соблазн проверить, умеют ли парни смущаться, пообещала:
– Обязательно позову. А сейчас – пока-пока, мальчики.
И демонстративно помахала рукой.
Как только за рыцарями закрылась дверь, поспешила в ванную. Приняв меры по предотвращению катастрофы, отправилась в спальню. Свернувшись в клубочек на родимой кроватке, от которой успела отвыкнуть, стала ждать неизбежного. Прошло минут сорок. Ничего. Абсолютно ничего – ни боли, ни тошноты, ни головокружения. А раньше они были точны, как атомные часы. Устав лежать просто так, открыла читалку на телефоне и с удовольствием провалялась до половины одиннадцатого.
Странно. Я по-прежнему чувствовала себя отлично – даже неприятные ощущения внизу живота прекратились. Неужели роль Гласа избавила меня от болезненной стороны проклятия праматери Евы? Так это же чудо! Да только ради этого стоило соглашаться на ритуал!
Похоже, ребят я зря выгнала. А с другой стороны, может, и не зря?
Вчера я наконец заглянула в шкатулку, презентованную владелицами «Ока Мерлина». Дамы не поскупились и в качестве взятки подсунули три «Покрова тайны». А еще в деревянном ящичке лежали визитки – на черном фоне золотыми буквами сверкали имена ведьм, номера телефонов и адреса электронной почты.
Дородная брюнетка Арина Иванченко вызывала большую симпатию, чем ее худощавая нервная коллега, поэтому я позвонила ей и через пять минут уже знала, что проверить, есть на человеке проклятие или нет, можно и без его ведома. Для этого следовало пригласить специалиста или воспользоваться соответствующим амулетом.
Иванченко согласилась взглянуть на Карину, и я, быстро переодевшись, вызвала такси. Пряча под футболкой нитку с амулетом невидимости, я не мучилась угрызениями совести, уходя из дома без парней. Ну что со мной может случиться? Я быстренько встречусь с ведьмой, чтобы показать ей Ольхину, и тотчас вернусь домой. Они и не узнают, что я куда-то отлучалась.
Болконский как-то обмолвился, что на их двери стоит скрытая видеокамера, фиксирующая всех, кто поднимается на наш этаж. Поэтому, активировав «Покров тайны», я вышла на балкон. До земли недалеко, и, перекрестившись, я спрыгнула вниз. Новые способности не подкачали – и приземление вышло мягким.
Полуденная жара распугала со двора потенциальных зрителей, и, невидимая, я без помех вбежала в соседний подъезд, возле которого через несколько минут остановилось вызванное такси. «Выключив» амулет, я спокойно вышла к машине.
На условленное место Арина явилась раньше времени, притом в компании своей совладелицы.
– Мой дед был проклятчиком, и хотя он не передал мне свои знания полностью, я могу вам помочь, – объяснила свое присутствие Трофимова.
Пришлось согласиться. Разве можно прогонять тех, кто взялся консультировать меня в срочном порядке, да еще и бесплатно?
– Ваша подруга точно появится? – поинтересовалась Римма после непродолжительного молчания.
Мы сидели в автомобиле ведьм, припаркованном невдалеке от салона красоты. Работающий кондиционер и термос с холодным чаем скрашивали ожидание, и все же хотелось поскорей покончить с делом и вернуться домой.
– Раз в неделю в одно и то же время Карина навещает женщину, продавшую ей парикмахерскую.
– Ваша подруга настолько пунктуальна? – удивилась Арина.
– Нет, у ее подопечной Чеславы Владимировны, парализованной после инсульта, строгий график процедур.
Как я и говорила, Ольхина появилась вовремя, с небольшим пакетом в руке. Еще два, с логотипом местного супермаркета, нес высокий блондин. Невероятно острое после ритуала зрение позволило мне хорошенько разглядеть мужчину, завладевшего сердцем моей подруги. Да, эффектный, даже без длинной косы. Правда, от колкого взгляда, которым он окинул местность, открывая для Карины дверь черной «мазды», захотелось вжаться в сиденье. И это притом, что сквозь тонированные окна машины ведьм он не должен нас увидеть.
– Бракованные яйца Венеры! – выдохнула Трофимова, когда рассмотрела Карину.
– Не ругайся, – прошептала Иванченко и добавила: – Неужели дела у подруги Гласа настолько плохи?
– Рано говорить, – прозвучало в ответ. – Нам нужно проследить за ними. Чтобы поставить диагноз, слишком мало информации.
– Ладно, только пускай отъедут подальше – я знаю дорогу к дому Чеславы Владимировны.
Когда благодетельницу приковало к кровати, Кариша часть забот о ней взяла на себя, а именно – покупку лекарств и продуктов. Наверное, плохо так говорить, но за пять лет Ольхина выплатила полную стоимость парикмахерской раза два, а то и больше. В бытность подруги простым мастером я неоднократно видела ее работодательницу. И могу признаться, что ни тогда, ни спустя время она мне не нравилась. Что-то скользкое, неприятное было в ее общении с Кариной: сюсюкая с ней, она порой зло улыбалась, когда думала, что на нее никто не смотрит. А еще после общения с Чеславой хотелось не только принять душ с большим количеством мыла, но и поспать, настолько она выматывала своими приторными речами. Но Карина, казалось, этого не ощущала и обижалась, когда я коверкала отчество женщины, называя ее Вампировной.
– Думаю, теперь пора? – Сидящая за рулем Арина лучилась энтузиазмом. – Герда, объясните дорогу, а потом Римма поделится с нами своими наблюдениями.
– Я же сказала, что данных мало, – буркнула Трофимова.
– Ничего, ты редко ошибаешься даже с минимальными сведениями.
– Не пытайся задобрить меня комплиментами, не выйдет, – заявила мать Ульяны, хотя было видно, что ей приятно слышать похвалу в свой адрес.
Когда мы свернули на улицу, в конце которой находился дом Чеславы Владимировны, ведьма заговорила. А я вскоре пожалела, что влезла в дела подруги, втянув в них посторонних.
Для начала мне взорвали мозг историями про рай и ад, ангелов и демонов, которые отличались от тех, что можно прочитать в Библии. После Римма сосредоточилась на детях падших ангелов, рожденных земными женщинами. Оказалось, что матерью нефилима может стать не каждая, поэтому таких уникумов ищут демоны, чтобы продолжить свой род, а также «Разящая длань», группа колдунов-фанатиков, – чтобы уничтожить. Однако открыто убивать не в правилах секты, да и считается нерациональным, так как дремлющую силу девушек можно использовать себе на пользу. И для этого к потенциальным невестам крылатых прикрепляют наблюдателей, изводящих несчастных неприятностями и болезнями. После этих слов мое сердце тревожно екнуло, а Трофимова подтвердила, что в число таких бедняжек входит и моя подруга.
– Судя по вашему, Герда, рассказу, Ольхиных «Разящая длань» ведет уже несколько поколений, запланировав оборвать род на Карине.
– На чем основан твой вывод? – удивилась Арина.
Ее будущая сватья любезно пояснила:
– Девушка последняя в роду, и у нее до сих пор нет ребенка. Да и тетки умерли в молодом возрасте бездетными.
Обида за подругу сдавила горло. Где справедливость? Медленно убивать невинных женщин всего лишь за то, что они генетически совместимы с теми, кого «Разящая длань» поклялась уничтожить. Сектанты называют демонов злом, ну а сами они кто?
– Что нужно, чтобы спасти Карину?
– Всего лишь оборвать связь с наблюдателем и увезти туда, где ее не найдут.
– «Всего лишь»? – Я с сомнением покачала головой. – Да Кариша словно срослась с нашим городом! Когда она поступила в столичный университет, заболела ее мама, пришлось вернуться. Через время бойфренд просил перевестись в вуз в соседней области – и вскоре после этого разбился насмерть. А шесть лет назад она загорелась идеей все бросить и начать новую жизнь в другой стране, и ей вдруг подарили парикмахерскую…
Чем больше я рассказывала, тем ясней понимала, что преграды возникали не случайно. Казалось бы, вот оно! Таких совпадений не бывает! Но разве кто видел в этом чужой злой умысел? И только одна из теток Карины заподозрила неладное.
Заметив, что я расстроилась, недоученная специалистка по проклятиям решила меня утешить:
– «Разящая длань» вне закона, Герда. Как Глас, имеете полное право, найдя наблюдателя, свернуть ему шею. И никто вас не осудит и не потребует веских доказательств вины казненного.
– А если потребуют, достаточно показать Карину, – вклинилась в разговор вторая ведьма.
– Гм…
– Что за «гм», Римма? Выражайся внятно!
– Не уверена, но сдается мне, подруга Гласа не сможет быть «доказательством».
– Ольхина скоро умрет?!
– Нет-нет! – Женщина прижала худую руку к груди. – Неточно выразилась, простите. У вашей подруги все относительно хорошо. Между Кариной и ее наблюдателем поводок есть, но он неактивен и, похоже, уже давно.
– Ее сектанты решили отпустить?
– «Разящая длань» не милует.
– Но как тогда?
С ответами пришлось подождать – мы приближались к дому Чеславы Владимировны. Узкую грунтовую дорогу, характерную для частного сектора, перегородило несколько автомобилей, и нам тоже пришлось остановиться. Движению мешала неправильно припаркованная машина «скорой помощи» и все прибывающая толпа. Через некоторое время со двора вышли медики с носилками, на которых лежала женщина без сознания. За врачами следовали Ольхина с ее загадочным блондином и сиделка.
– Похоже, у благодетельницы Карины повторный инсульт, – высказала догадку я.
– «У благодетельницы»? – Ведьма фыркнула. – Правильнее сказать, у злодейки, ведь это к ней ведет поводок. Значит, первый инсульт у нее случился лет пять назад? Вот тогда вашу подругу от нее и освободили, да так, что негативные последствия целиком легли на наблюдательницу. Неплохое наказание для фанатички – почувствовать на своей шкуре то, что она уготовила жертве. Медленное умирание, беспомощность и страх – идеальная кара в стиле демона.
В голосе женщины не было ни капельки жалости, одно лишь неприкрытое восхищение. Я же восторга не испытывала. Глядя на зеленоглазого, белобрысого Макса, стоящего рядом с моей подругой, я ощущала страх. Он – демон, никаких сомнений. Спасая Карину, он не преследовал благородных целей – о нет! – он всего лишь уберег потенциальный «инкубатор» от порчи. Каришка в него влюбилась, и своего нефилима он получит легко. А дальше что? Что будет с Ольхиной, когда надобность в ее «услугах» отпадет? Услужливая память подбросила впечатления от книги «Ребенок Розмари» Айры Левина вперемешку с кадрами из ужастика «Омен».
Как же мне теперь быть? Кому поверит Карина? Старой подруге или недавно обретенному возлюбленному, от которого пока видела только хорошее? Странный вопрос, не правда ли?
Нелестные слова, произнесенные родными и друзьями в адрес предмета твоей любви, автоматически переводят их в разряд врагов. Вместе с волшебным чувством могут прийти страх и паранойя: твоей любви завидуют, ее хотят отобрать, чтобы ты снова стала такой же несчастной, как и остальные. И ты никому не веришь, даже когда звучит правда. Просто потому, что не хочешь верить.
Мне говорили, что бабника не перевоспитать и однажды он променяет меня на другую. Это твердили все: дед, бабушка, товарищи Григория, которые также были и друзьями Тимура.
Именно из-за Ладова, который просил бывших спарринг-партнеров присматривать за мной, они и пытались заставить меня одуматься. Я отвергала очевидное, всей душой веря, что со мной местный донжуан остепенится. Впрочем, не буду лукавить, меня вела не только надежда. Любовь Гриши, а то, что его чувства настоящие, я знала точно, стала моим спасением, избавлением от неразделенного чувства к Тимуру. Наверное, хотелось проверить утверждение Ларошфуко, что из двух любящих один любит, а другой позволяет себя любить? И половинчатой любви хватит для счастья? Ладно, сейчас это несущественно. Важно то, что я хотела, да и сейчас хочу семью, детей. И когда окружающие стали утверждать, что мы не пара, я их возненавидела. Журавля мне не поймать, а тут еще отбирают синицу! Поэтому я поверила лишь собственным глазам.
Так и Карина. Максимилиан избавил ее от страха смерти и одиночества, так отчего она должна поверить мне, а не ему? Он пообещает ей любовь, а я буду твердить об обмане – преимущество явно не на моей стороне. Поэтому я и решила ничего пока не предпринимать. Но, похоже, у судьбы свои планы, и она возжелала столкнуть нас лбами: блондин что-то сказал Карине, и она, подхватив под руку, повела его к нашей машине.
– А чего мы стоим? Их ждем? – выдавила я из себя, стряхнув оцепенение кролика перед удавом.
Я не намеревалась пока знакомиться с врагом, поэтому судьбе придется подождать.
– Точно! Поехали, Арина! – согласилась Трофимова.
Автомобиль сдал назад и, развернувшись, забуксовал. Забуксовал на ровной, сухой дороге! А потом и вовсе заглох – и расстояние между нами и Кариной с Максом, увеличенное на сотню метров, быстро сокращалось.
Наблюдая, как наш водитель трясущимися руками достает из бардачка что-то завернутое в синюю ткань, я испуганно спросила:
– Поломка машины – происки демона?
Худощавая ведьма вскинула на меня полные страха глаза и ненатурально рассмеялась:
– Герда, а почему вы решили, что он – демон?
Правда, почему? Может, потому, что в последнее время жду лишь плохого? В Карине заинтересованы как ангелы, так и демоны, что, если верить ведьмам, почти едино, за исключением некоторых магических особенностей. И все же, если ангелы испытывают к матерям своих детей некоторую благодарность, то демоны не просто ломают жизни своих избранниц, но и, случается, убивают.
– Вы обрадуете меня, если скажете, что он ангел.
Трофимова уже открыла рот, чтобы ответить, как ее напарница взвизгнула:
– Есть! Что, съел? – Амулет, свитый из разноцветных ниток, в руках пышногрудой брюнетки превращался в пепел.
Машина завелась и, резко рванув, оставила наших преследователей позади.
– Герда! Подожди! – закричала Ольхина расстроенно.
Ого! Значит, блондин все-таки видит сквозь тонированное стекло? И сообщил Карине, что ее подруга превратилась в сталкера? То, что он знал, кто я такая, меня не удивило – в квартире Ольхиной полно фотографий, на которых мы запечатлены вместе. Я не могла оторвать взгляд от пары и видела, что наш побег огорчил девушку. И Максимилиан, утешая, обнял ее за плечи, лицемер.
– Глас, не связывайтесь с ним. Тут вы бессильны: демоны действуют настолько виртуозно, что поймать их на горячем почти нереально.
– Разве маги не уничтожают демонов?
Моя соседка удивленно взглянула на меня.
– Не всех, лишь тех, кто преступил законы Полуночи.
И мне подумалось, что я должна об этом знать. Еще несколько таких промахов, и ведьмы зададутся вопросом, что случилось с моей памятью.
– Так как же мне быть? Позволить демону использовать подругу?
– Не все жестоки со своими человеческими избранницами, – нерешительно проговорила Римма. – Слышала, что некоторые даже связывают с ними свою судьбу.
– Поговорите с Кариной, откройте ей глаза. И если положение любовницы демона ее не устраивает, она может попросить защиты у Совета магов.
В резком предложении второй ведьмы, как мне показалось, не хватало окончания: «…если Совет пожелает, он ее предоставит». Да только я успела убедиться, что маги в моем городе слабы. С колыбельником самостоятельно справиться не смогли, а тут – демон.
– Спасибо за помощь. Сколько я вам должна?
– Герда, о чем речь?
– Нисколько, Глас, для вас консультация бесплатна.
Когда проезжали мимо остановки, я попросила высадить меня, хотя владелицы эзотерического магазина и предложили подбросить до самого дома. Минуты через две, как отъехали ведьмы, возле меня притормозил знакомый джип. Задняя дверца открылась, и Руслан резко бросил:
– Быстро в машину!
Не знаю, как раньше, а после амнезии я впервые садилась в салон без посторонней помощи. Это как же на меня злятся, что позабыли о вежливости? С другой стороны, лучше так, чем подчеркнутая холодная обходительность, которая порой оскорбительней, нежели грубость.
Мои рыцари хранили молчание. Я тоже помалкивала. Да, я попалась и должна испытывать вину, но почему-то мне хотелось смеяться. Не верилось, что на меня кто-то может покушаться средь бела дня, к тому же я приняла меры безопасности. И вообще это смешно – везде ходить с охраной, как дочь олигарха.
– Тебе весело, Герда? – заметил мое состояние вампир. – А почему, позволь узнать?
– Я бы тоже не отказался посмеяться, – мрачно отозвался Булатов, не поворачивая головы в мою сторону, хоть и имел такую возможность – авто сегодня вел вампир.
– Я уже почти семь лет как совершеннолетняя и отвечаю сама за свою жизнь.
– Да, – согласился Лазарус, – так было до тех пор, пока ты не стала Гласом. Герда, мы не шутили, когда сказали, что твоя смерть будет и нашим концом.
– Однако тут есть маленький нюанс, – вклинился в отповедь блондина вертигр. – Рыцари не умирают сразу. Они мстят. И пока виновные в гибели их Гласа не будут наказаны, они годами бродят по Земле.
Так в чем проблема? Подольше отодвигать месть, лет этак на тысячу, и можно спокойненько жить дальше.
– Бродят, словно одержимые. И кажутся живыми, хотя внутри давным-давно мертвы.
– Ты настолько нас ненавидишь, что желаешь нам подобной участи? – Пальцы вампира с силой сжали руль – и чудо, что он не развалился на части. – Мы ведь договорились, что разорвем узы ритуала, и каждый вернется к прежней жизни. Потерпи четыре месяца, позволь нам делать нашу работу нормально! Хватит убегать, ты ведь не подросток из неблагополучной семьи, а взрослая женщина!
– Хватит убегать? Это не первый мой побег?
Могло показаться, что из воспитательной тирады я выделила лишь намек на мое поведение в позабытом прошлом, но это не так. Я услышала все. Осознала, что совершила непростительную глупость, и устыдилась. А еще поняла, почему мне хотелось смеяться при виде парней. Я просто-напросто обрадовалась их появлению. И даже сейчас, когда меня отчитывали, это чувство не исчезло. Результат чертова ритуала? Или обыкновенная привязанность? Что бы это ни было, в будущем оно могло стать серьезной проблемой.
– Не важно, какой по счету побег, Герда. Мы не можем круглосуточно ждать от тебя подвоха, мы ведь тоже живые!
Было произнесено еще много нелицеприятного как со стороны вампира, так и оборотня. Впрочем, в глубине души возникло ощущение, что, будь Руслан со мной один, разнос вышел бы не настолько суровым.
К моменту возвращения домой все обидные слова и здравые претензии мне успели высказать в полной мере. В свою очередь, покаялась и пообещала больше не убегать (тут я предусмотрительно добавила «без жизненной необходимости») и всегда обращаться за помощью сначала к рыцарям, а уж потом к посторонним ведьмам.
Когда между нами воцарился мир, осталось совсем немного до назначенного рандеву с Главой Совета магов. Переодеваясь для встречи, поймала себя на мысли: а я ведь довольна, что за мной следили.
Когда мы подошли к дому Глафиры Пасечник, нас уже ждали. Кошки, пушистая белая и гладкошерстная рыжая, растеклись по лавочке меховыми лужицами. Однако разомлевшие на солнце мурлыки на наше появление отреагировали живо: соскочив на землю, подплыли к воротам, которые открылись сами, пропуская гостей и хвостатых провожатых. На широкой бетонированной дорожке, ведущей через сад, сидела вторая пара кошек, два сиамских голубоглазых красавца, которые, возглавив процессию, сопроводили нас к дому. В паре метров от летней веранды наш то ли почетный кортеж, то ли вооруженный когтями конвой бросился врассыпную.
Раньше, когда я приходила сюда с бабушкой, питомцы Пасечник вели себя обычно, не выказывая каких-либо особенностей. Нет, это был, конечно, не заурядный дом, а настоящий заповедник для кошачьего племени – около двух десятков представителей разных пород. Здесь даже обитала пара оцелотов, американских хищных кошек, удивительно похожих на мини-леопардов. Странно, что они до сих пор не выскочили нам навстречу – пятнистые экзоты напоминали сторожевых собак, внимательно обнюхивающих гостей.
Чем ближе к веранде, тем сложнее удавалось мне сохранять невозмутимость. Вокруг все было знакомо, но в свете открывшихся фактов я осматривалась по-новому, выискивая признаки, что это обитель магички, а не пожилой женщины с большими деньгами и немалыми капризами.
– Здравствуйте, Глафира Яковлевна! – Вампир первым заметил хозяйку за вазоном с гигантским кротоном.
Мы с Русланом также поспешили ее поприветствовать.
– Добрый день, молодые люди. – Пожилая женщина, одетая в льняное платье, поднялась с низенького табурета. – Прошу вас, присаживайтесь.
Она указала на четыре плетеных кресла вокруг стола, на котором стоял натертый до блеска самовар и ваза с невзрачными бледно-фиолетовыми цветами. Некстати подумалось, что в роскошном саду Пасечник полно более достойных растений для букета, к тому же с приятным ароматом.
– Глафира Яковлевна, куда торт? – деловито поинтересовался Руслан.
Десерт весом в два килограмма предусмотрительные парни купили утром, буквально после того, как я попросила оставить меня одну. Они словно чувствовали, что потом на его покупку не хватит времени.
Строгие глаза заядлой, насколько я знала, сладкоежки потеплели. Поправив кокетливую прядку, выбившуюся из аккуратного пучка цвета соли с перцем, она распорядилась:
– Отдай Герде, ей известно, где кухня.
Известно, а как же! И бабушка Рая и ее подруга любили почаевничать, а девочкой на побегушках выступала, естественно, я. Нет, я не жалуюсь – возможность слушать их занимательные разговоры того стоила.
– Ничего не ешь и не пей, пока я не разрешу, – едва слышно прошептал Булатов, вручая мне воздушное творенье из безе, шоколада и грильяжа.
Легонько кивнула, мол, поняла. Хотя предостережение и прозвучало странно: с какой стати я не должна доверять старинной бабушкиной приятельнице?
Когда в кухне появилась Глафира Яковлевна, я как раз закончила резать торт. Помогая раскладывать куски по тарелкам, она с укором произнесла:
– Почему ты не пришла сразу, как возникли проблемы с памятью?
– Может, потому, что я не помнила о вас как о Главе Совета? И не думала, что в ваших силах помочь мне? – в свою очередь спросила я, при этом лихорадочно размышляя, откуда ей стало известно о моей амнезии. Неужели парни сболтнули? Или неладное заметил кто-то другой и поставил в известность Пасечник?
– Бедная девочка, – прошептала женщина. По ее все еще гладкой, без единой морщинки щеке скатилась слеза. – Прости! Прости, что, не придумав иной способ спасти тебя, уговорила стать Гласом.
Ого! О каком спасении идет речь? От чего? Или от кого? Насторожившись, я ждала продолжения, и оно не замедлило последовать.
– Тогда ритуал казался идеальным выходом: на полгода ты становилась недоступной для него, а там подоспел бы твой день рождения.
Мне стало дурно от понимания, что под «ним» она подразумевает Томасовского. В письме бабушка тоже говорила об интересе Артура и просила продержаться до двадцатипятилетия. Неужели сегодня я узнаю, чем важна эта цифра?
– Томасовский перехватил у меня власть давно, когда я дала слабину. Что неудивительно, ведь сколько могла продержаться старая, больная женщина против молодого колдуна? – Еще одна слеза поползла по лицу магички. – Поэтому я боялась в открытую взять тебя под свою защиту, не смела перечить ему. Я обещала Раисе присмотреть за тобой – и не справилась. Прости, Герда…
Чувство неловкости от наблюдения за готовой прорваться дамбой слез сменила досада. Это словоблудие какое-то, а не помощь! Пасечник позвала, чтобы поддержать меня или выговориться самой? Неужели я еще и штатный психотерапевт?
– Ах, Герда, бедняжечка ты моя, прости глупую старуху…
– Глафира Яковлевна, вам не за что просить у меня прощения. – Разве что за устроенную нервотрепку. – Лучше скажите, что случится со мной в двадцать пять?
– Выяснится, получила ты родовой дар или выросла пустоцветом, – прозвучало холодно.
Мое сердце, екнув, рухнуло в желудок. Оборачиваться было страшно, но необходимо. Позади стоял Артур Томасовский и, опустив руку на спинку стула, внимательно изучал реакцию на свое появление.
– В вашем присутствии больше нет нужды, – наконец произнес он, бросив беглый взгляд на Пасечник, которая и так пятилась к выходу.
Я оказалась словно в дурном сне: когда при виде монстра не можешь издать ни звука, и потому последовала примеру магички. Отступление – маневр, которого не нужно стесняться.
Забавляясь моей паникой, беловолосый колдун усмехнулся:
– А ты, Герда, останься. Или не хочешь узнать истину?
И я застыла, потому что хотела, а еще сумела справиться со смятением, вспомнив, что за стеной находятся мужчины, поклявшиеся защищать меня даже ценой собственной жизни. Понимание того, что, закричав, тотчас избавлюсь от Артура, позволило вздохнуть свободней.
– А откуда я узнаю, что ты говоришь правду?
– Разве ты больше не Глас? – подколол меня Томасовский.
Я покраснела – сморозила глупость, с кем не бывает? – и попыталась оправдаться:
– Даже факты можно перекрутить…
– Нет, Герда, честность принесет мне больше пользы, нежели ложь. – Томасовский, развернув стул, сел на него лицом к спинке. – Что бы ты там себе ни придумала, а я всегда помогал твоей семье, часто во вред собственным интересам. Я играл честно, тогда как твои бабка и мать бессовестно врали.
«Бедняжка, обижали мальчика-колокольчика всякие злые тетеньки…» – мысленно «пожалела» я колдуна. Видит бог, не произнести эту колкую фразу вслух стоило мне определенных усилий. Наверное, осознание, что я в полной безопасности, заставляло ехидничать. Или виновато обстоятельство, что Артур теперь воспринимался по-другому? Раньше, не зная, что дед и внук Томасовские – это один и тот же мужчина, я недолюбливала первого и боялась второго. После похорон к старшему Артуру начала испытывать некоторую благодарность и жалость. Теперь мои чувства смешались, и я все еще не могла понять, чего больше – страха или сочувствия, ненависти или благодарности? В любом случае: не будь у меня защитников за спиной, смелостью тут бы и не пахло.
– Как они тебя обманули?
Наблюдая за тем, как я спокойно устраиваюсь на стуле напротив, копируя его позу, колдун странно улыбался.
– Пытались обойти условия договора.
– Пытались?
– Да, у них не вышло – ты-то сейчас передо мной.
Тревога вернулась на нагретое место. Это что же получается? Существует какой-то там договор, а я не в курсе? Надеюсь, это не такое соглашение, как в сказке про Румпельштильцхена, где за услугу злому магу обещан первенец?
– Что за договор? – Я очень старалась, чтобы голос прозвучал ровно.
– Когда-то я имел глупость помочь твоей бабке избежать свадьбы с навязанным ее отцом женихом. Этот союз был важен для семьи, однако Раиса свои желания поставила выше интересов рода. Я предал господина, поверив, что любимая женщина отвечает мне взаимностью, и помог ей сбежать. Когда угроза, что нас догонят, миновала, твоя бабка ускользнула и от меня. – Томасовский, глядя затуманенным взором поверх моего плеча, невесело усмехнулся. Что ж он все время улыбается? От его кривоватых гримас мороз по коже. – Ей помогали из ВОК, и я потратил больше двадцати лет на поиски, а когда нашел, увидел, что для меня она все равно что умерла. Она постарела.
Последнюю фразу он произнес обиженно-недоуменным тоном… Стоп. Она постарела? Постарела? А что, не должна была? Меня будто под дых ударили. Колдун называет моего прадеда господином, а разве служил бы он обычному человеку? Прятала бы Всемирная организация Контроля простую женщину?
Тем временем Томасовский продолжал:
– Она постарела, пожертвовав своим бессмертием ради человека, и даже стала его женой. Дочь Раисы, нагулянная от смертного, – в этом месте я вскинулась, но промолчала, решив припомнить Томасовскому грубость позднее, – тоже была недоступна, да и не нужна она была, потому что не унаследовала даже слабенького Дара. А вот ты… Тебе, Герда, исполнилось два года, когда я впервые тебя увидел, и надежда исправить ошибку воскресла. Если унаследуешь родовой Дар, я смогу вернуть тебя Кайагарду в обмен на прощение и дозволение вернуться домой.
– Кто такой Кай… Кайагард? – механически спросила я, пытаясь приструнить бешено скачущие мысли.
– Твой прадед.
Не к месту вспомнился давний разговор о том, почему меня назвали Гердой. Утоляя мое любопытство, бабушка вздохнула: «Когда-нибудь тебе доведется вынуть льдинки из сердца одного Кая». Романтичная глупышка, я тогда решила, что речь о моем будущем избраннике, а выходит, о прадеде. Кай, Кайагард – ничего себе имечко, несуразнее моего раза в три.
– Мой прадед жив?
– Жив, Герда. И не собирается помирать еще много веков.
– Мой прадед – вампир? – выдвинула предположение и сразу же второе: – Оборотень?
Артур расхохотался.
– О нет, не обижай своего благородного предка подозрением в человеческих корнях! Хотя ты и так оскорбила, родившись квартеронкой, но, надеюсь, квартеронкой с Даром. – Отсмеявшись, он серьезно заявил: – Ты – сидхе, Герда, внучка князя из рода Серебряного Дурмана.
В голове пронесся с десяток непристойных, запрещенных цензурой слов. А когда приличный словарный запас вернулся, вымученно прокомментировала новость:
– Забавно… Я – принцесса ушастых, и не просто ушастых, а еще и наркош…
– Твои слова оскорбительны. Серебристый Дурман отличается от вашего Datura stramonium. И, кстати, не обольщайся, титул тебе, как непризнанной и нечистокровной, не полагается.
Ну вот, отнял мечту, а я уже мысленно примеряла миленькую диадему с бриллиантами…
– И все же, что за договор? И каким боком к нему я? Я-то ни на что не подписывалась!
– Когда я разыскал обманщицу Раисэль…
– Раисэль?
– Твою бабку. – Томасовский заскрипел зубами. – Ты должна понимать, что Раиса – не то имя, которым назвали ее при рождении.
Я пожала плечами. Откуда мне знать, какие имена в ходу у сидхе? Раз их князья любят бродить среди людей, почему бы им не привнести в быт своих подданных что-нибудь новенькое? Человеческие имена, например?
– Так вот, когда я разыскал обманщицу, она предложила загладить свою вину – отдать потомка, в котором проснется кровь сидхе. – Мужчина рассказывал, внимательно изучая мое лицо. Ожидает, что я возненавижу родственницу за эгоизм и прокляну? Перебьется, я все-таки чую ложь и знаю, что бабушка никогда бы так не поступила. – Твоя мать пыталась водить меня за нос, заверяя, что в первый месяц жизни ты ничем не отличалась от человеческих новорожденных.
– Только в первый месяц? – заинтересовалась я.
– Да, почти лунный цикл потомок сидхе, у которого в двадцать пять лет должна пробудиться магия предков, благотворно воздействует на окружающих, вплоть до излечения серьезных заболеваний. И не спрашивай почему, я никогда не интересовался этим вопросом.
– Строго в двадцать пять? Не раньше?
– Как правило, не раньше. Полукровки взрослеют медленнее людей и сидхе, таковы особенности смешанной крови. – Было заметно, что вопросы начинают раздражать Томасовского. – Еще один неподтвержденный признак того, что ты унаследовала магию, – это твоя аллергия на лекарства и всевозможные фобии, которые то появляются, то исчезают.
Колдун многое обо мне знал – и это пугало.
– Вижу, тебе надоело рассказывать?
Артур фыркнул.
– Мне надоело рассказывать все это повторно. Итак, на чем я остановился? Не прошло и года, как твоя мать призналась, что солгала. Ей показалось, что за домом кто-то следит, и она поспешила попросить защиты. И я создал для тебя диван-схрон, который пригодился, когда тебе исполнилось пятнадцать.
…Вкрадчивый цокот когтей по паркету. Шумное сопение. И запах крови – запах ржавчины и соли… 
Воспоминания из сна нахлынули оглушающей волной. Зажмурившись, спросила о том, что раньше гнала от себя:
– Мои родители… Они тогда на самом деле погибли?
– Что ты выдумываешь? Ты разве с ними не общаешься? – удивился колдун.
…Хотелось кричать, выть от осознания, что самых дорогих людей в мире больше нет. Я отчетливо слышала, как твари с утробным рычанием набрасывались на них, разрывая на куски… 
– Мне приснился сон, в котором слышала рычание и другие странные звуки. – Я потерла горло, сдавленное страхом. – Десять лет я не видела родителей. И, к сожалению, мы редко созваниваемся. Вот я и подумала: вдруг тогда их убили, и бабушка, чтобы не травмировать мою психику, заплатила каким-то людям, чтобы они выдавали себя за моих родных?
– Не говори ерунду – разве тебя можно обмануть? Им пришлось тогда туго, но они выжили. Поняв, что не могут защитить, отдали тебя Раисе. И мне стало сподручней за тобой присматривать.
Облегчение, которое я испытала, не передать словами! Никогда, больше никогда я не стану обижаться на маму с папой, что они меня бросили! Главное, что живы.
Освобождение от подспудной тревоги, тихонько точившей меня с того момента, как привиделся кошмар, быстро сменило нехорошее подозрение.
– Те твари… их натравил на мою семью ты? Это ведь были твои монструозные собачки?
Удивление и, пожалуй, обида колдуна выглядели неподдельными.
– Вообще-то слежка и нападение – дело рук кого-то из твоих родственников, мечтающих устранить потенциальную соперницу. А мои монструозные собачки, Герда, создавались для твоей же защиты. Ты – билет назад, так зачем мне вредить тебе?
– Да ладно! – недоверчиво усмехнулась, припоминая, как Артур хотел сбить нас невдалеке от салона Карины. – А как же вчерашняя попытка наезда?
– Не сдержался, увидев, как тебя лапают.
Что за глупые претензии? К тому же это я взяла парней под руки! Ослеп он, что ли?
– Какая тебе разница, лапают меня или нет?
Отлетевший в сторону стул не успел удариться о стену, как Томасовский схватил меня за подбородок. Не позволяя вырваться, он прошипел сквозь зубы:
– Ты еще не поняла? Ты – моя! Моя, Герда! И я не отпущу тебя, даже если Дар окажется слаб и не нужен Кайагарду.
– Оставишь себе, чтобы любоваться, как картиной? – предположила сердито, пытаясь разжать его руку.
– Будешь хорошей девочкой, не обижу, – сжав сильнее пальцы, пообещал колдун. – А проявишь норов, пущу на амулеты гламора – из костей сидхе, даже полукровок, они выходят весьма недурственными.
Амулеты из костей? Из моих костей?! Я онемела и остолбенела от ужаса. А злобная тирада Томасовского угрозами не закончилась.
– И запомни, я не переношу секонд-хенд, поэтому не смей с ними спать!
Девушек, даже слишком раскрепощенных, нельзя так обзывать. Люди – не вещи. И если его запугивания чуть не довели меня до обморока, то последняя фраза взбодрила, даже разозлила. И я ударила колдуна кулаком в солнечное сплетение.
– Ты опоздал, я давно не девственница, придурок!
И с криками побежала к выходу на веранду.
– Руслан! Лазарус!
Рывок назад, а затем толчок в сторону – и я лечу к стене, как тот злополучный стул. Выставив руки, пригасила удар.
– На любовников-людей мне наплевать! – прошипел Томасовский сзади. Держа за волосы и прижимая лицом к белоснежной плитке, он не давал мне возможности вырваться. – Не смей спать с полуночниками!
Какой-то черт-камикадзе дернул меня расхохотаться:
– Боишься, что сравнение будет не в твою пользу?
– Не боюсь. Может, хочешь получить доказательства?
Резкий разворот – и мы оказываемся лицом к лицу. И я замечаю, какие страшные у него глаза. Узкий зрачок на фоне блекло-голубой радужки, к краям плавно становящейся серебристой, затем серой. Глаза не человека.
– Рус…
Грубый поцелуй оборвал мой крик. Извивалась, брыкалась изо всех сил, но не смогла вырваться из захвата. Лишь укусив негодяя, сумела снова крикнуть:
– Руслан! Лазарус!
– Они не придут, – злорадно заявил Артур, слизывая кровь с прокушенной губы. – Никто не придет, Герда.
Парни мертвы?! Нет!
Мерзкие губы прикоснулись к моей щеке, когда позади раздался испуганный голос Глафиры Яковлевны:
– Артур! Позвонил Хемминг, он направляется сюда.

Глава 11

Томасовский выругался, его железные руки разжались, выпуская меня из капкана.
– Мы не закончили, Герда! Я не прощаюсь надолго, – пообещал он напоследок.
Когда за ним закрылась дверь, я, сделав несколько шагов, рухнула на стул. Меня бил озноб. Чувство беспомощности… какое же это страшное чувство! Куда подевались изученные под руководством Тимура приемы самообороны?
Пока я приходила в себя, Пасечник суетливо гремела посудой.
– Держи, станет легче. – Она подала чашку с мятным чаем.
Зубы отбивали дробь о керамический край, пока я пила горьковатый, холодящий рот напиток. Почему я приняла его из рук предательницы? Может, потому, что она спасла меня, соврав колдуну про какого-то Хемминга, который конечно же не придет?
– Что с моими рыцарями? – То, что они живы, я знала точно, наверное, благодаря узам ритуала.
– Спят под воздействием сонных чар серебристого дурмана. Но я уже убрала его – и через двадцать – максимум тридцать минут твои витязи проснутся.
Картинка – бледно-фиолетовый букетик на столе возле самовара – молнией пронеслась перед глазами.
– Значит, те неприметные цветочки с отвратительным запахом и есть дурман, в честь которого назван род моей бабушки? А при чем серебристый цвет?
– Ночью их листья кажутся присыпанными серебряной пылью, – ответила Глафира Яковлевна и печально прошептала: – Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь. Я не могла отказать Артуру в требовании увидеть тебя наедине. Меня это не оправдывает, но раньше он держал себя в руках.
– Почему он сказал, что я принадлежу ему?
– Он заставил твою бабушку заключить с ним магический договор, согласно которому потомок Раисы, наделенный определенного вида Даром, переходит в его собственность. Нарушение соглашения карается смертью.
– Я свободна, ведь бабушка уже умерла!
– А твоя мать нет, – подметила магичка. – Или тебе плевать, что с ней случится?
– Нет, не плевать. И что мне теперь делать? Выхода нет?
– Ну почему же? – Глафира Яковлевна улыбнулась хитро. – Мы его нашли, когда сделали тебя Гласом. Сейчас ты под защитой рыцарей, нападение Артура – случайность, и она больше не повторится, если вы проявите бдительность. А когда твоя сила проснется, уже он будет тебя опасаться.
Я недоверчиво покачала головой. При мысли о Томасовском меня начинало трясти, и мятный чай уже не справлялся с волнением. Оставалось только прогнать нехорошие воспоминания.
– Всего я знать не могу, но кое-что Раиса мне рассказала о магии вашего рода. Заодно тебе стоит узнать, с чего все началось и почему дочь князя фейри стала человеком.
Седовласая магичка не смолкала долго. И я изо всех сил стремилась воспринимать услышанное не как волшебную сказку, а как реальную историю.
– Вот так все и случилось. Совпадения, когда счастливые, а когда и нет, привели нас к нынешнему моменту.
Я шла на веранду, задумавшись, что и как рассказать ребятам. Их вслепую втянули в опасные разборки: мало того что Гласом стала девушка, категорически не подходящая на эту роль, так и проблемы, доставшиеся ей в наследство, могут представлять серьезную опасность для жизни. Что-то подсказывало мне, что они не обрадуются, узнав утаенные факты.
Как и уверяла магичка, мои рыцари почивали: Руслан почти сполз с плетеного кресла, Лазарус спал, чинно сложив руки на груди и наклонив вперед голову. Пробуждение их выдалось не слишком мирным, но мое присутствие остановило смятение.
– Я все объясню, только дома, – пообещала твердо, и мое решение никто не оспорил.
Только вампир, пристально всматриваясь в лицо, спросил:
– Что с тобой, маленькая? Ты в порядке?
Я кивнула и отвернулась, чтобы нарваться на внимательный взгляд вертигра. Прищуренные глаза Руслана сверкали, а крылья тонкого носа слегка раздувались, словно он к чему-то принюхивался.
Уходя, я обернулась. Щеки провожавшей нас Глафиры Яковлевны влажно блестели, но я уже знала цену ее крокодиловым слезам: по-настоящему ей жаль лишь саму себя. Но кто я такая, чтобы осуждать ее?
Дорога домой ускользнула от внимания, веселых шуточек и насмешек друг над другом, как по пути к Пасечник, на этот раз не было.
– Жарко, я в душ, – на пороге предупредила я и шмыгнула в ванную.
Закрыть дверь не успела – Руслан протиснулся следом, и только тогда щеколда была задвинута.
– Что он с тобой сделал?
От обоняния оборотня не ускользнул чужой запах на моей коже.
– Ничего.
– Не ври, – с болью в голосе попросил Булатов, обхватывая ладонями мое лицо, – пожалуйста, скажи, что случилось, или я спрошу у Томасовского.
– Не надо! – Итог расспросов – смерть, как Руслана, так и колдуна – меня не устраивал. – Я не умею врать… Ничего он не сделал, всего лишь поцеловал.
Вертигр чуть повернул мою руку, открыв синяки на внешней стороне предплечья.
– «Всего лишь»?.. – горько переспросил он и прошептал: – Клянусь Ночью, он об этом пожалеет. Сегодня же.
– Нельзя, он связан с моей семьей магическим договором.
А еще больше шансов на удачный исход драки имелось у колдуна-фейри, чем у оборотня. И я это прекрасно понимала.
Вздохнув, поинтересовалась:
– Я могу остаться одна? Хочется поскорее как следует прополоскать рот.
Руслан сдвинул брови, наморщив переносицу.
– Почему?
– Чувствую себя испачканной.
– Чужая грязь не пристает, особенно к тем, кто чист душой. – Он осторожно провел подушечкой большого пальца по моим губам.
Глаза в глаза. Теплая зелень его радужек завораживала, а немой вопрос «можно?» не позволял сказать «нет». И я немного подалась вперед, давая разрешение. И оказалась в объятиях Булатова, чтобы его губы нежно стерли воспоминания о чужих злых прикосновениях. Поцелуй медленный, бережный, не пробудил страсть, но наполнил спокойствием.
Когда оборотень отстранился, я протестующе застонала. И мужчина, на секунду замерев, поцеловал вновь. Только теперь целомудрие куда-то пропало. Жадный, жаркий, жалящий в самое сердце поцелуй лишал здравомыслия и сил самостоятельно стоять на ногах. Я обмякла в его руках, что, похоже, только обрадовало моего рыцаря – он что-то одобрительно проурчал, прижимая к себе тесней.
На макушку шлепнулась холодная капля. Затем еще одна, и еще… Выскользнув из рук Булатова, запрокинула голову вверх – и застонала, на этот раз от отчаяния. Сквозь потемневший потолок просачивались тяжелые капли воды. Эх, все ясно – в гости к старушке, проживающей надо мной, приехала внучка. У девчонки ветер в голове, иначе как объяснить тот факт, что она неоднократно забывала закрутить кран то в ванной, то на кухне?
– Я к соседям! – бросила опешившему парню и выскочила в коридор.
Пока звонила в чужую дверь, а потом и разговаривала с соседкой, думала совсем не о потопе, а о том, из-за чего горели щеки.
Боже, что я творю? Зачем я усложняю свою жизнь еще больше?
Зная, что в сердце мужчины, которого люблю, для меня нет места, я не строила из себя монашку, но и не ушла в загул. За двадцать четыре года я решилась лишь дважды начать отношения, искренне веря, что они завершатся созданием семьи и рождением детей. Если большая любовь, о которой пишут в книгах, – неосуществимая мечта, то имела я право хотя бы на маленькую? На покой и стабильность в браке, на радость материнства? И не по моей вине эти две связи закончились ничем. Хотя, может, не тех мужчин выбирала?
Целуя Руслана, я сгорала от страсти. Один поцелуй показал, что все, что было до него, – бледная подделка, легкое увлечение, самообман, спровоцированный желанием любить и быть любимой. Наверное, поэтому я сильно и не страдала, когда застала Гришку с другой, а Ярослав заявил, что раздумал жениться. По-настоящему мое сердце ранило лишь однажды, давным-давно – признание Тимура. Ладов заявил, что посвятит всего себя делу: будет ловить негодяев, чудовищ в человеческом обличье, – поэтому в его жизни нет места семье. А я… я, сколько себя помню, хотела стать женой и матерью. Я не из тех, кто согласится на бешеный взрыв чувств на одну-две ночи. Мне нужно постоянство, тихое счастье, но каждый день.
Булатов, как и друг детства, под запретом. Руслан – другой, не человек, а значит, вместе нам долго не быть. Разве что я соглашусь остаться Гласом, но тогда Лазарус идет в комплекте, что для меня неприемлемо. И поэтому о поцелуе с Булатовым следует забыть. Забыть, словно его и не было вовсе.
Соседка пообещала лучше следить за внучкой, и я неторопливо спустилась на свой этаж. Времени, чтобы придумать, как вести себя с Русланом после случившегося, все равно не хватило. И я понадеялась на знаменитый авось: как-нибудь само обойдется, и мне не придется что-либо объяснять.
Отодвинуть выяснение отношений еще немного, занявшись уборкой, не получилось – воду вытерли и без меня.
– Что происходит, Герда? – Под пристальным взглядом Лазаруса меня бросило в холод. – Как так вышло?
Вампир узнал о поцелуе и требует ответа? Мне стало очень стыдно! На его месте всякий бы обиделся, ведь мы договорились, что ритуал будет разорван, а тут этот поцелуй, грозящий скреплением уз. Я не успела покаяться и пообещать, что подобное не повторится, как Руслан, сердито взглянув на напарника, уточнил:
– Как вышло, что мы уснули? И ты, беззащитная, оказалась рядом с Томасовским?
О, так вампира интересовал не поцелуй?.. Верно говорят, что на воре шапка горит – чуть сама себя не сдала. Хотя, могу поспорить, Лазарус в курсе, что в ванной одной откровенной беседой мы с Русланом не ограничились.
– Помните букет на столе? Это магические цветы, они вас и околдовали. Артур Томасовский – не просто колдун, он сидхе. И я тоже, хоть и на четверть.
Я ждала возмущений, обвинений, что их обманом сделали рыцарями неправильного Гласа. Ждала, затаив дыхание от страха. Но не дождалась.
– Что-то подобное я и подозревал, отведав твоей крови, – кивнул Болконский и самодовольно добавил: – Вампира не обманешь.
Вертигр никак не прокомментировал новость, и его молчание вызвало во мне легкую грусть. По себе знаю, когда представления о человеке резко меняются, это приводит в смятение, а то и вообще отталкивает.
– А теперь давай с самого начала и с подробностями, – попросил блондин, когда мы устроились на диване в комнате.
И я пересказала все, что услышала от Главы Совета магов.
Раисэль, младшая дочь Кайагарда, князя рода Серебристого Дурмана, поссорившись с отцом, часто убегала в мир людей. Ненадолго – на несколько дней, иногда недель. Остыв, юная сидхе возвращалась домой и покорялась воле отца. Поэтому Кайагард смотрел на эти вылазки сквозь пальцы, разрешая дочери маленький бунт.
Следует заметить, что единственный вход в сидх, зачарованный мир фейри, находится в Черном море, невдалеке от популярного курортного поселка. Раисэль неоднократно имела дело как с местными, так и с отдыхающими и относилась к ним одинаково – со снисходительностью, порой перерастающей в презрение. Но однажды она познакомилась с мужчиной, который сумел ее удивить. И ему моя бабушка вскоре отдала свое сердце.
Тем временем приближалась дата свадьбы. Князь, не без помощи придворного колдуна Арториуса, узнал о чувствах дочери к смертному. Мало того, принцесса посмела зачать дитя от человека. Чтобы избежать позора и не нарушить договор с семьей жениха, Кайагард приказал колдуну вытравить неугодный плод. Но вместо этого Арториус помог принцессе сбежать.
Как погиб возлюбленный бабушки и как она сумела заполучить покровительство одного из представителей Всемирной организации Контроля, Глафира Яковлевна не знала. Назвала лишь фамилию Контролера – Хемминг. Благодаря его заступничеству Раисэль, а по документам Сидорова Раиса Николаевна, стала жить в тихом городке, который входил в ареал «охоты» Хемминга на нарушителей законов Полуночи. За помощь бабушка расплачивалась знаниями о фейри, а иногда целебными зельями. Так она жила в спокойствии, пока ее дочери не исполнился год, а благодетель не попросил взглянуть на умирающего от проклятия человека. Историк Игнат Лукин, немолодой уже мужчина, пострадал, выполняя какое-то задание для Контроля, и Хемминг не мог бросить его на произвол судьбы. Целительница-сидхе боролась за жизнь Лукина долгие месяцы и сама не заметила, как он стал для нее не просто пациентом.
До сих пор из памяти не идет неожиданное признание бабушки, что ее любовь к профессору началась с уважения, окрашенного жалостью. Игнат Вениаминович тогда, смеясь, неточно процитировал Кира Булычева: «У славян слово «жалеть» синоним слову «любить». Пожалела – и влюбилась».
Красота, сила, богатство и вечность – все это могла получить Раисэль от равного себе. Но принцесса полюбила немолодого и к тому же смертельно больного мужчину, главными достоинствами которого были ум, интеллигентность и честность. Любовь – странная штука, не правда ли?
Чтобы спасти будущего мужа, целительница решилась на ритуал разделения сути. Проведи она его дома, вблизи священного источника, и мужчина стал бы таким, как она, – молодым, прекрасным и, вероятно, долгожителем. Но возможности вернуться в сидх своего рода у Раисэль не было. Поэтому она стала обыкновенной человеческой женщиной, но зато профессор выздоровел и прожил вместе с ней еще сорок шесть лет. И я верю, что каждый день этого полувека они провели в любви и согласии. Их счастье, конечно, не было безоблачным: чего стоило одно только появление Арториуса, назвавшегося в мире людей Артуром Томасовским, с притязаниями на одаренного ребенка. Наверняка его постоянный надзор приводил бывшую сидхе в отчаяние. И я не представляю, каких усилий ей стоило делать вид, что все хорошо, когда Томасовский приходил на «дружеское» чаепитие. А еще интересно, как колдуну удалось запугать Раисэль, чтобы она согласилась на его условия. И где был ее благодетель Хемминг? Почему он не вмешался, раз и профессор, и бабушка оказывали некоторые услуги ВОК? Неужели он не знал? Или ему было все равно?
– Скорее второй вариант, – вклинился в мой рассказ Булатов. – Твоим близким не грозила смертельная опасность, ничто не мешало им и дальше работать на Хемминга. Так зачем вмешиваться? Подумаешь, какой-то гипотетический ребенок.
– Но если бы Контролера попросили о помощи? Разве он отказал бы?
– Просить Хемминга о помощи себе дороже. – Парень вздохнул. – Несколько лет назад из-за него едва не погибла добрая часть моей приемной семьи. А все потому, что две глупышки поверили Шмарре, понадеявшись на его поддержку.
– Шмарре? Его вроде Хеммингом зовут, – удивилась я.
– Шмарре-Кошмаре – прозвище. В переводе с немецкого Schmarre – рубец, у Контролера шрам на левой стороне лица, – объяснил вертигр, и у меня похолодело в животе от нехороших догадок. – Ну а рифма «Кошмаре» прицепилась уже на территории, которую Хемминг курирует с 60-х годов, это Украина и два федеральных округа России.
– Ого! – Я присвистнула. – А он себе пупок не надорвет? Как можно охватить такую площадь?!
Лазарус усмехнулся:
– А он не сам работает – у него в подчинении тысячи полуночников и людей. Лишь спорные моменты или тяжелые случаи требуют его непосредственного внимания, и тогда он появляется лично со спецкомандой.
– Кстати, слышал, что примерно лет десять – двенадцать назад они ловили оборотня-каннибала неподалеку от твоего города, – задумчиво проговорил шатен и, словно опомнившись, заметил: – Кажется, мы отвлеклись от главного.
– Да, – согласился вампир. – Ты знаешь, какой Дар интересует Томасовского? И вообще, какова магия рода твоей бабушки?
То, что я услышала от Пасечник, меня не обрадовало, потому что напоминало больше не магию, а мошенничество.
– Сидхе Серебристого Дурмана, как можно догадаться по названию, одурманивают. – Я не сумела сдержать гримасу, перечисляя умения родственничков: – Внушают, создают иллюзии, погружают в грезы. Короче, своего рода гипнотизеры.
– А воздействуют чем? – заинтересовался блондин.
– В смысле?
– Взглядом, голосом или нужен тактильный контакт? – терпеливо уточнил Лазарус.
– По-разному, кому как повезет. Думаю, у бабушки это был голос – даже став человеком, она могла уболтать любого. Несколько лет назад, когда внучка профессора чуть не довела его своим нытьем до инсульта, бабушка закрылась с ней на кухне на пару часов. И вскоре Леська кардинально изменила свою жизнь, но, к сожалению, ее характер остался прежним. – Мои рыцари молчали, и я забеспокоилась, что они плохо представляют, о ком идет речь. – Вы ведь познакомились с Олесей? Не поверю, что за два месяца она не нагрянула ко мне с какой-нибудь просьбой или претензией.
Мои витязи как-то странно переглянулись, словно советуясь, говорить мне или нет.
– Было дело, – усмехнулся вампир. – Однажды вечером сия милая девица пыталась убедить тебя продать ей квартиру за очень смешную цену. Ее хватке могли бы позавидовать лучшие менеджеры моего агентства. Удивительно, что при такой настойчивости ты не очутилась на улице.
– Это не моя заслуга. Леське каждый раз не хватает всего чуть-чуть, чтобы дожать, сломить мое сопротивление.
На самом деле я бы давно отдала ей квартиру, если бы знала, куда потом идти. Карина утверждала, что это комплекс неродного ребенка, мнящего себя недостойным материальных благ, которые он может получить от отчима. Возможно, но я в самом деле не считала себя вправе претендовать на жилье, доставшееся от профессора и бабушки. Наверное, глупо? Ведь «сталинку» они покупали вместе, когда Лукин развелся с первой женой. И все же у меня порой начинались приступы угрызений совести, особенно когда сестра ныла, что дополнительные квадратные метры им не помешают.
– Вы видели, какая Леська яркая? Но до судьбоносного разговора она считала себя дурнушкой. Эту мысль вбил в ее голову первый муж. Преподаватель психологии, он убедил жену, что она никто, ничтожество, которое он осчастливил, женившись на ней. Леська днем занималась ребенком, а ночами корпела над переводами с английского – зарплаты супруга, пишущего диссертацию и оттого работающего на полставки, молодой семье не хватало. У них была однокомнатная квартира, подаренная, кстати, дедом, но психолога она не устраивала. Он твердил, что для профессора с бабушкой «сталинка» – ненужная роскошь, тогда как у них подрастает дочь. Поэтому время от времени сестра с пеной у рта требовала от деда доказать свою к ней любовь – отдать квартиру.
Лазарус хмыкнул.
– Деловой. А про тебя он забыл? Ты-то жила с Лукиными, была частью их семьи…
– А меня, неродную внучку профессора, он планировал выселить в университетское общежитие и уже успел договориться с комендантом о комнате. Но, к его превеликому невезению, у бабушки сдали нервы, и она поговорила с Лесей. Ну, тогда я считала, что просто поговорила, а сейчас понимаю, что какие-то крохи силы у нее оставались. Ладно, не суть важно. Главное, что сестра ушла от нас другим человеком – уверенным в себе. И вскоре, выяснив, что благоверный заглядывается на юных студенток и давно мог бы защититься, если бы пожелал, она подала на развод. Хотя «любимый» и пугал, что Олеся никому не нужна, она через год вышла замуж второй раз. И за боготворящего ее мужчину.
– Ее нынешний супруг – не последний в городе бизнесмен, – заметил блондин, выказывая настораживающую осведомленность, – так зачем ей твоя квартира?
– Четырехкомнатная «сталинка» не будет лишней, а вообще, заполучить дедово наследство – идея-фикс, одержимость. Лесе нужно не только жилье, но и то, что внутри, – мебель, книги, картины… ей нужна история. В некотором роде она завидовала, считая, что мне невероятно повезло здесь жить.
В свою очередь я завидовала тому, что у Олеси полная семья, есть старшие брат и сестра. Любимые и любящие люди – вот главное богатство, жаль, что многие не сразу делают это открытие.
– Итак, чем вы пригрозили Леське, раз она оставила меня в покое?
– С чего ты взяла, что пригрозили? – сделал вид, что удивился, Болконский.
Прямо соврать Гласу нельзя, поэтому парни принялись юлить.
– И почему ты решила, что она оставила тебя в покое? – поддакнул напарнику Руслан.
Я бы умилилась их единодушию, если бы оно не возникло из-за желания навешать мне лапшу на уши.
– Лесе вообще нравится обращаться ко мне за помощью: я сижу с близнецами, когда не может няня, вожу старшенькую в детский сад или забираю ее оттуда. Подходит к концу неделя моей «постамнезийной» жизни, а сестра еще ни разу не звонила с воплями о форс-мажоре. Это странно.
– Странные у вас отношения, – возразил оборотень. – Почему ты позволяешь садиться себе на шею?
– Потому что сестры отца и их дети далеко, а Леся рядом. Притом она единственная родственница со стороны деда, которая со мной общается. – Увидев сочувствие на лице Булатова, добавила: – И не надо меня жалеть, считая наивной простушкой. Родственников не выбирают, а семья или хотя бы ее иллюзия необходима каждому.
Лазарус скептически изогнул бровь.
– Позволь возразить: смотря какая «семья» и какой «каждый».
– И все же, чем вы пригрозили Лесе? – не позволив углубиться в философские дебри, повторила вопрос.
Вертигр покосился на вампира и, получив молчаливое разрешение, ответил:
– Мы не пугали, Зар внушил ей оставить тебя в покое. Извини, раньше ты прямотой нас не радовала и не говорила, что тебя устраивает суррогат родства. Наоборот, даже поблагодарила.
– Может быть, отталкивая Лесю, я пыталась ее уберечь от Томасовского? Глупо, ведь за годы надзора он успел хорошо изучить и меня, и всех моих близких.
– Как говорится, попытка не пытка, – возразил Лазарус и добавил: – Я вот одного не пойму, дар внушения не уникален, так зачем ты прадеду?
– Герда, а ты нам все рассказала? – Пружинисто вскочив с дивана, вертигр нервно зашагал по комнате. – Будешь темнить, мы не сможем тебя защитить.
– И в итоге погибнем все, – заметил блондин.
«Погибнем все» задело. Неприятно, когда делают акцент, что их жизни зависят от моей. Хотелось бы, чтобы меня защищали не потому, что боятся умереть, а потому, что боятся, что умру я. Эгоистичная позиция, да, зато честная.
– Думаю, вы слышали, что советские власти в сорок первом году, перед оккупацией Крыма немецкими войсками, затопили в Черном море химическое оружие?
Вампир недовольно прищурился – вероятно, решил, что я пытаюсь оттянуть признание.
– И что? Контейнеры с ипритом, зарином и другими подобными веществами лежат на дне практически вдоль всего крымского побережья.
М-да, просвещенный вампир, а я об этом узнала лишь от Пасечник. И пока она мне об этом рассказывала, я недоумевала, зачем эта предыстория. Дальнейшие объяснения повергли в шок: я не верила, что так бывает.
– А то, что единственный портал в сидх Серебристого Дурмана находится в водах Черного моря. И так как ядохимикаты до сих пор не утилизировали, есть риск, что в случае экокатастрофы сидх будет отрезан от остального мира на многие годы.
– Магия против науки? – Булатов, прекратив мерить комнату шагами, неуверенно покачал головой. – Боюсь, у второй больше шансов победить.
– Кайагард слишком стар, чтобы открыть новый портал, то есть постоянные врата в безопасном месте. Поэтому ему нужен помощник, потомок с соответствующим Даром.
– Княжеским Даром портальщика?
– Да, Лазарус.
– Способностью создавать временно-пространственные карманы и порталы-входы?
– Да! – подтвердила во второй раз, уже не скрывая досады. – И не смотрите на меня, словно на экземпляр для кунсткамеры. У меня этот Дар еще может и не проснуться.
Оборотень, неожиданно приблизившись, с тревогой заглянул в мои глаза.
– А если проснется? Ты представляешь последствия?
– Герда может стать княгиней, наследницей прадеда, – подсказал вампир.
– Скорее женой наследника, – горячо возразил вертигр. – Герда, если ты сможешь создавать порталы, тебя запрут в сидхе как редкостный и необходимый для выживания артефакт. Ты станешь ценной пленницей и никогда не сможешь жить так, как хочется тебе.
Несколько секунд он пытливо вглядывался в мое лицо, будто ища ответ на какой-то важный вопрос. Обычно зеленые глаза стремительно желтели, наполняясь… безумием?
– Почему сразу пленницей? – не спросила, пролепетала я.
Булатов, резко втянув воздух, выскочил из комнаты. Выскочил, сильно хлопнув дверью, – и одна из фотографий тотчас сорвалась со стены. Звук разбившегося стекла вывел из ступора.
– Что с ним?
Вампир отвел глаза.
– Кажется, он влип серьезней, чем мне думалось.

После открытия правды о моих корнях прошло семь спокойных дней. Целая неделя, в течение которой никто не нуждался в Гласе. И я поняла: покой – ни с чем не сравнимое блаженство! Правда, Лазарус предположил, что подаренная судьбой передышка похожа на затишье перед бурей. Поэтому мы поспешили насладиться отдыхом. Но делали это каждый по-своему: я читала книги о мире Полуночи, вампир окунулся в проблемы своего агентства, надолго оставленного без хозяйского присмотра из-за статуса рыцаря. Руслан же продолжил осмотрительно собирать сведения о давней трагедии в семье Черновых.
Осторожность Булатову пришлось увеличить в разы после покушения на Демида, совершенного в людном месте: некий вампир попытался убить Чернова в торговом центре. Не справившись с матерым оборотнем, он, отступая, решил захватить Эмму в заложницы. И снова ему не повезло – жена лидера вертигров, убегая, создала позади себя ледяную дорожку, и преступник, поскользнувшись, свалился со второго этажа. Упал в чашу фонтана, прямиком на трубы, из которых била вода. Пронзенный насквозь, он прожил всего несколько минут, но не признался, кто был заказчиком покушения.
Конфликт между оборотнями и вампирами не возник лишь чудом. Симеон открестился от покушения, заявив, что этому одиночке было отказано в просьбе остаться в городе. Вертигры Мастеру могли бы и не поверить, если бы не стало ясно, что смерти Чернова жаждала другая сила – охотники. Прежде чем преступник рассыпался в прах, на его запястье обнаружили букву «О», стилизованную под мишень для стрельбы из лука.
Услышав о нападении, я решила, что началась накарканная Лазарусом буря. Однако это был лишь один из ее предвестников. Расследование поручили не нам, так как покушением заинтересовались сверху – сам Контролер Хемминг решил проверить обстановку в нашем городе.

Глава 12

Горячий, твердый и приятно гладкий…
От осязания его, такого мощного и крепкого, находящегося под ладонью, перехватило дыхание. Неудивительно, что моя рука скользила по нему жадно и беззастенчиво. Утренний полусон подавлял рассудок, выпуская неожиданные желания на волю. И я поглаживала его, водила по нему вверх и вниз, не думая, что это неправильно. От легких прикосновений он слегка дрогнул, оживая, и мои пальцы замерли. Затем, вновь осмелев, продолжили плавные движения. Я могла думать лишь об одном. Хочу… хочу его. Хочу себе такой же офигительный пресс. И наплевать, что девушкам не идут кубики, трогать их несравнимое удовольствие.
Накачанный живот снова дрогнул – кажется, его хозяин просыпался, разбуженный моими прикосновениями. Дрема сбежала от меня, оставив ясное понимание свершившегося факта: я только что трогала живот Руслана! Волна стыда окатила с ног до головы, наверняка превращая меня в переспелый помидор. И я сначала ползком, затем на коленках задом выскользнула из-под простыни. В душ, срочно в душ! И притом холодный. Закрываясь в ванной комнате, услышала приглушенный смех.
Минут через десять в дверь деликатно постучали.
– Герда, выходи скорее. Это срочно.
М-да, порефлексировать не дали… А стоило бы серьезно поразмышлять над своими чувствами, над притяжением, возникшим после поцелуя с Булатовым. Почему в последнее время мне хочется к нему прикасаться? И что происходит с Лазарусом? Отчего он старается общаться со мной по минимуму? Начинаю подозревать, что золотоволосый интриган специально подталкивает меня к Руслану, часто оставляя нас одних. Только зачем ему это? Зная больше о ритуале, боюсь представить, как его мучает ревность. Чтобы сломать закрепленную магией установку «эта женщина твоя, только твоя и твоего напарника», нужно иметь невообразимую силу воли.
– Герда, пожалуйста, быстрее! – Чувствовалось, что Болконский теряет терпение. – Нас вызвали на место преступления.
– Опять какие-нибудь ведьмы подрались? – спросила я, натягивая на влажное тело нежно-голубое платье-макси.
– Нет. Убийство в доме Пасечник.
Я мигом выскочила в коридор.
У дома Глафиры Яковлевны я насчитала восемь машин. Любопытствующие? Или по делу? Пока шли через сад, кошек, как ни старалась, не увидела. Похоже, притаились, ждут, пока чужие покинут их территорию.
Какие-то люди деловито сновали по двору, что-то разыскивая, рассматривая, фотографируя или замеряя. Чем ближе подходили к веранде, тем громче стучало мое сердце в груди. Убили Глафиру Яковлевну? Или, быть может, кого-то другого? Ведь в доме жила еще помощница магички, ее родственница. Что произошло, толком нам не сообщили. Но в любом случае смотреть на труп, хоть знакомого человека, хоть неизвестного, мне не хотелось. Я не следователь и не патологоанатом! Зачем мне туда? Неужели присутствие Гласа обязательно?!
Вход в дом стерегла парочка молодых магов. Не успела я обрадоваться, что нас сейчас завернут, как веснушчатый парень, стоящий слева, протянул синие бахилы.
– Приказ Рощина, чтобы не затоптать следы, – пояснил он, краснея и глядя в сторону.
Лазарус, тихонько хмыкнув, принялся натягивать полиэтиленовые чехлы на свои туфли из замши песочного цвета. Руслан же сначала придержал меня за руку, чтобы не свалилась с каблуков, и только потом сам быстро надел бахилы.
Вскоре мы шли по дому: ребята впереди, я на два шага сзади, осторожно ступая. Сначала прихожая, затем кухня, коридор… Эх, неудачный выбор одежды для осмотра места преступления… хуже только обувь. Интересно, если острые каблуки прорвут полиэтилен, неизвестный Рощин прогонит меня поганой метлой?
– Говорят, что из трех следователей-полуночников Алексей Рощин лучший, – как бы между прочим произнес Лазарус.
– Ого! У полуночников есть свои следователи?
– Не везде. В Европе и США, даже в небольших городках, есть отделения полиции Полуночи или хотя бы шериф с помощниками. У нас это считается растратой сил и средств, проще устроить «своих» на ответственные должности. Тот же судебно-медицинский эксперт получает две зарплаты: официальную и нал в конверте, который выплачивают каждому полуночнику, работающему в органах. Кстати, Рыбова очень хороший специалист.
– Судмедэксперт – магичка? – Я готова была расцеловать предусмотрительного вампира, рассказывающего то, что хотела знать, но боялась неосторожным вопросом вызвать недоумение у невольного слушателя.
– Да, у Майи Рыбовой слабые некромантские способности, которые компенсируются научными знаниями.
– Тогда понятно, отчего девушка выбрала такую мрачную работу.
Коридор вывел к просторной комнате. Неплотно прикрытая дверь позволила услышать обрывки разговора.
– Что скажешь по поводу второго? Порезвился тот самый зубастик?
– Я осмотрела не все, не заставляй меня делать поспешные выводы…
Блондин первым вошел в комнату. Руслан последовал его примеру, чтобы тотчас развернуться и попытаться закрыть мне обзор. Но опоздал – я успела увидеть. Подсохшие брызги крови на светлых стенах и диване, разбросанные по цветастому ковру куски тела – эдакий пазл из человечины… И запах… Супернюх оборотней не замедлил включиться, передавая невыносимую вонь насильственной смерти. Желудок, не получивший даже утренней чашки кофе, все равно взбунтовался, и я зажала рот ладонью.
– Если рыжую сейчас стошнит на улики, я не посмотрю, что она Глас, – сердито процедили сбоку.
– Не стошнит, – огрызнулась я, поворачиваясь. – С кем имею удовольствие разговаривать?
Жилистое тело, темно-русая голова с висками, выбеленными временем, и светло-карие холодные глаза – не человек, волк в обличье мужчины. Я так ясно увидела его в ипостаси зверя, что вздрогнула. Оборотень, вервольф. Одиночка. Вышедший по какой-то причине из стаи, но отыскавший, а главное, отвоевавший свое место под солнцем в моем городе.
– Алексей Рощин, – отрекомендовался он, опуская звание и должность.
– А я – Майя Рыбова, – сама представилась невысокая женщина. Полноватая, с черными, коротко остриженными волосами и любопытными угольными глазами, она напоминала озорного галчонка. – Рада увидеть вас, Глас, вживую… в смысле рада познакомиться.
Судмедэксперт засмущалась, как девчонка-школьница, и поспешно склонилась к оторванной кисти руки. На ее месте я бы тоже замялась – слова «увидеть вас вживую» звучат зловеще в устах патологоанатома. Эх, не такой я представляла себе некромантку… Мое воображение рисовало ее загадочной роковой женщиной в черном, крутящей служебный роман со следователем. Но никак не миловидной пышкой в ярком сарафане! Реальность жестока.
– Здесь вам делать нечего, Глас. Вы нужны там. – Следователь махнул затянутой в латексную перчатку рукой, указывая на выход. – И ждут вас давно.
– Не смотри налево, Герда, – тихо предупредил Булатов, когда мы миновали диван.
Я охотно последовала совету.
И снова коридор, который уперся в закрытую дверь кабинета Пасечник. Налево от него находилась спальня помощницы, направо – хозяйки дома. Шурша полиэтиленом на ногах, мы вошли в комнату Глафиры Яковлевны. Остро пахло сердечными каплями и чем-то еще больничным. Возле Жени, троюродной племянницы магички и ее незаменимой помощницы, суетился сухопарый старик. Два здоровенных типа, стоящих у двери, напряглись при нашем появлении и вопросительно покосились на пожилого мужчину.
Тогда как он, обернувшись к нам, облегченно выдохнул:
– Наконец-то! Женечка откроет безопасную комнату только в вашем присутствии! А Глафира там столько часов одна! И, возможно, истекает кровью!
Я знала, что подруга бабушки Раи помешана на безопасности. И раньше, до соприкосновения с миром Полуночи, это вызывало недоумение – я ведь не подозревала, что для паранойи есть основания. О бункере, переделанном из подвала на случай чрезвычайной ситуации, я слышала, но увидеть его мне доведется впервые.
– Эммануил Николаевич, скажите, что здесь произошло? Нас вызвали, ничего не объяснив, – потребовал вампир.
– Потом, любезный, потом! – замахал тонкими руками старик. – Сначала достанем оттуда Глафиру.
– Раз тетка не вышла сама, значит, она мертва, – надтреснутым голосом произнесла девушка.
Слегка раскачиваясь взад-вперед, она пристально смотрела на меня припухшими красными глазами и, казалось, хотела что-то сообщить. Но боялась.
– Типун тебе на язык, детка! Глафира живуча, как дворовая кошка! – После сомнительного комплимента Эммануил Николаевич закричал: – Открывайте шкаф скорее! Потом уберите заднюю стенку!
Здоровяки поступили проще – они с легкостью отодвинули массивную мебель, освобождая стену со стальной дверью и кодовым замком.
– Что дальше, босс? – пробасил один из мужиков.
– Женечка, птичка, продиктуй цифры, – нетерпеливо произнес старик.
Та отвела с лица волнистую прядь и покачала головой. Затем проковыляла к двери, просочившись между стоящих истуканами качков, которые и не подумали посторониться.
– Я сама наберу код. И вниз спущусь я, Глас, ее рыцари, и больше никто.
– Но, деточка… – заныл Эммануил Николаевич.
– Вы слышали, – оборвал его Руслан.
Хочу ли я спускаться туда, где находится, вероятно, мертвая магичка, меня никто не спросил. Значит, соберись, Герда, – и вперед, навстречу неизвестности!
Женя набрала код – дверь открылась внутрь. Мы оказались в небольшом тамбуре, в полу которого находился металлический люк с еще одним цифровым замком. Пока помощница Пасечник, стоя на коленях, вводила второй код, вампир постучал по стене.
– Армированный бетон? Убежище влетело хозяйке в копеечку.
Племянница магички, поглядев на нас сквозь завесу из спутанных волос, злобно прошипела:
– А толку в том убежище… От смерти не спрячешься.
Пискнул, открываясь, люк. Заглянув в глубокий колодец со стальными скобами в гладкой стене вместо ступеней, я поняла, что сейчас позорно сбегу. Нет, меня испугала не высота – по моим прикидкам, до пола метра два с половиной. И не темнота – внизу автоматически зажглись лампы дневного света. Я струсила, заметив кровь на верхней скобе.
– Руслан, ты прикрываешь, я иду первым, – распорядился Лазарус и спрыгнул вниз. – Евгения, прошу.
Наблюдая, как спускается ослабленная истерикой девушка, как дрожат, но уверено хватаются за скобы ее руки, я устыдилась. И когда настала моя очередь, покорно полезла вниз, только постаралась не касаться измазанных кровью «ступенек». Последним вниз мягко спрыгнул вертигр.
В конце недлинного коридорчика виднелась еще одна дверь, к счастью, последняя. Толстенная, она впустила нас в маленькую, скромно обустроенную комнатку. Впрочем, особо рассмотреть ее я не успела – в поле зрения попал черный диван с лежащей на нем Глафирой Яковлевной.
– Тетя!.. – Женя коснулась шеи магички, проверяя пульс, и вдруг закричала: – Зовите целителя! Она жива!
Я было дернулась вслед за ребятами, как девушка свободной рукой ухватилась за подол моего платья.
– Она просила передать, что Хемминг знает про амнезию и способ связаться с Кайагардом, – быстро-быстро зашептала она. – Умоляй о помощи… и никому не верь.
Потребовать разъяснений я не успела – поднялась суматоха.
Целитель, а им оказался не кто иной, как Эммануил Николаевич, осмотрев женщину, вынес вердикт: она выживет, если поспешить с оказанием помощи.
Пока старик занимался пострадавшей, Женя рассказала, что же здесь произошло.
Накануне тетка была задумчива и рассеянна. На расспросы племянницы, что ее гложет, отмахивалась и велела помалкивать. В три утра Глафира Яковлевна разбудила Евгению и, сообщив, что вызвала ей такси, отправила досыпать в отель. Девушка спросонья особо и не возражала, привыкнув к причудам родственницы. Во дворе она столкнулась с двумя магами-боевиками из соседнего города, но опять не почуяла неладное, ведь Пасечник порой нанимала их, когда требовалась крепкая мужская рука и разящее заклинание. Если не принимать во внимание Томасовского и семейную пару, чьих детей мы спасли от колыбельника, своих по-настоящему сильных молодых магов у Совета не было.
В семь утра Женя вернулась домой и обнаружила следы кровавого побоища и закрытую дверь в безопасную комнату.
– Почему ты сказала, что откроешь убежище только в присутствии Гласа?
На самом деле мне хотелось задать другой вопрос, даже два. Когда именно магичка просила передать мне сообщение? И у кого просить помощи – у Контролера или прадеда? Я доверяла Руслану и Лазарусу, чтобы спрашивать при них, но вокруг шныряло слишком много полуночников, которых я видела впервые.
– Просьба тетки. – Глядя поверх моего плеча, Евгения пожала плечами. – Причин не знаю.
Она врала, и врала неумело. Сквозь показное спокойствие пробивался страх, который легко учуять и оборотню, а не только определить интуицией Гласа. Почему она лжет? Реакция на пережитое? Боится будущего? Или чего-то конкретного? С другой стороны, мало ли поводов для страха у девушки, обнаружившей в доме расчлененные трупы? И я решила не уличать ее в незначительном обмане.
В наших услугах больше не нуждались, и мы засобирались домой. Я была счастлива покинуть жуткое место, и мою радость не омрачало даже то, что идти следовало через комнату с трупами магов-боевиков.
Выходя из спальни Пасечник, я сама себе пообещала смотреть только вперед. Но, бесшумно ступая по коридору, нарушила слово, услышав разговор следователя с патологоанатомом.
– Если один из нападающих точно вампир, то кто второй?
– Я еще не делала замеры отпечатка лапы. Одно скажу, это оборотень или крупный хищник.
Споткнувшись на ровном месте, наступила Руслану на ногу и замерла. Хоть это и некрасиво, но мне хотелось дослушать – при упоминании о следе животного что-то внутри екнуло, настораживая. Да еще память угодливо подкинула воспоминания об огромных, злобных собаках Томасовского.
– Майя, ты меня утомила своей педантичностью! – простонал Рощин. – Я и без замеров вижу, что этот след величиной с чайное блюдце принадлежит оборотню. К тому же у второй жертвы вспорот живот и выпущено содержимое желудка. В природе так делают тигры, прежде чем сожрать добычу.
Следователь продолжал объяснения, как Лазарус вошел в комнату – он-то не знал, что я надеялась еще послушать.
– Уже уходите? – безразлично осведомился Рощин. – Глас, возможно, завтра вам придется присутствовать на допросах.
– Хорошо, – промямлила я, завороженно глядя на то, что лежало у ног следователя. Он стоял как раз в том месте, куда посоветовал не смотреть Руслан, – возле боевика, телу которого «повезло» остаться относительно целым.
Одежда на трупе превратилась в лохмотья, словно кто-то пытался когтями содрать ее. Будто обертку с конфеты. Кровь и какое-то темно-бурое месиво залили пол сбоку от дивана.
– Герда, нам пора. – Булатов осторожно тронул за плечо.
И я отмерла. Но не слова парня вывели из оцепенения. Запах. Резкий, невыносимый…
Забыв о дырявящих бахилы каблуках, рванула к выходу. Кое-как добежав до первой же клумбы, согнулась, содрогаясь от спазмов. Пока выворачивало наизнанку, не думала, сколько народу наблюдает за моим позором. А вот когда желудок утихомирился, я услышала… нет, я ничего не услышала.
Когда мы только подходили к дому, члены следственной группы, ищущей в саду улики, время от времени перекидывались между собой хотя бы парой словечек. Сейчас все молчали. Даже воробьи, и те перестали чирикать. Наверное, на меня сейчас все глазели, упиваясь позором Гласа. И разгибаться перехотелось – мне было стыдно до слез. Но кое-кто решил, что ходячему детектору лжи хватит корячиться посреди георгин.
– Возьмите. – Крепкая, не знающая загара рука протянула бутылку минералки и платок. Не поднимая головы, боковым зрением отметила, что на мужчине черный костюм.
– Спасибо…
Помощь незнакомца лишь усилила мою неловкость.
– Ты как, Герда? – А это уже подоспели мои рыцари… Внимательные какие!
В определенные моменты жизни человек нуждается в одиночестве. Ну почему, почему обязательно появляется тот, кто нарушает его своей заботой?!
– Я в порядке, – не поднимая головы, заверила ребят, – идите, сейчас догоню.
Быстренько приведя себя в порядок, с наслаждением напилась воды без газа и поискала глазами хозяина платка. Кстати, на меня никто не смотрел, наоборот, эксперты суетились сильнее прежнего, а маги у дверей уставились прямо перед собой, неподвижные, будто стражники Букингемского дворца.
Мои витязи и не подумали уходить далеко. Они о чем-то тихо беседовали с высоким мужчиной в черном костюме – неужели не жарко июльским утром? – жаль, что слух у меня обостряется в основном в стрессовых ситуациях. По скрещенным на груди рукам Лазаруса, подбоченившейся позе Руслана и жесткому выражению лиц понятно, что разговор восторга не вызывал. Их собеседник, стоящий ко мне спиной, напротив, выглядел расслабленным и спокойным и при этом казался хозяином положения. Выше двух метров, широкие плечи и короткий хвостик серо-стальных волос – впечатляющий арьергард.
– Глас, если вам лучше, может, присоединитесь к нам?
Словно почувствовав, что его рассматривают, мужчина развернулся, демонстрируя белый шрам на лице, начинающийся от левого виска и уходящий кривой линией вниз, под воротник черной рубашки. Наверное, остолбенев, я слишком заметно на него таращилась, и мужчина произнес:
– Я хотел познакомиться, как только услышал о вас. Надеюсь, вы не откажетесь уделить мне десять минут времени?
В серо-голубых глазах застыло предупреждение, а голос заморозил официальным тоном.
И я кивнула.
– Герда, господин Хемминг – представитель ВОК, – напряженно заговорил Лазарус, – его заинтересовало убийство магов. Поэтому он берет расследование под свой контроль.
Будь я опытным Гласом, подобное заявление вызвало бы возмущение, что кто-то пытается перехватить часть моих полномочий. Вместо этого я испытала облегчение: теперь у Рощина появятся помощники, и надобность во мне отпадет.
– Почему вас заинтересовало это убийство?
– Оборотень и вампир напали на магов – чем не повод вспыхнуть подспудной вражде?
– Разве точно доказано, что это оборотень? Может, собакообразная тварь, которую кто-то натравил на Пасечник?
– Собакообразная тварь? – заинтересовался Хемминг.
Лазарус, делая страшные глаза, усиленно замотал головой. Я понимала, что монструозные псы Томасовского здесь не замешаны. Но устроить ему пару неприятных минут хотелось невыносимо. В отместку за испуг, испуг за жизнь парней и за свою. Уверена, Артур легко докажет, что не затравливал боевиков псами, но понервничать ему придется.
Увы, отомстить колдуну не удалось – Контролера отвлекло появление жгучего брюнета.
– Натан, звонил Чернов, интересовался, когда ты освободишься.
Как и Хемминг, новоприбывший был высок и мускулист. Смуглый, кареглазый, он, в отличие от Контролера, носил темно-синие джинсы и белую футболку, подчеркивающую выпуклость бицепсов.
– Я сам ему перезвоню. Сходи к следователю, взгляни на кровавый след.
Помощник кивнул, не вдаваясь в расспросы. Проходя мимо меня, он замедлил шаг и скользнул взглядом снизу вверх. Морально я подготовилась к встрече. И все же… и все же, как можно оставаться равнодушной при виде сурово стиснутых губ, которые умеют рассказывать забавные случаи настолько весело, что начинаешь смеяться, хотя настроение хуже некуда? Или при виде почти незаметного округлого шрама на резко очерченной скуле, который во время улыбки превращается в еще одну ямочку на щеке? Как можно остаться безразличной? Секундная встреча – и помощник Хемминга, опустив глаза, вошел в дом. А я, не сумев нацепить на лицо маску бесстрастности, постаралась пробудить в себе злость воспоминанием о приставаниях Томасовского.
– Так что там за собакообразная тварь? – напомнил Хемминг.
– Лазарус, покажи, пожалуйста, фото.
Хоть моя просьба ему явно не понравилась, вампир, найдя нужный кадр, протянул телефон Контролеру. И пока внимание Хемминга приковывал к себе дисплей, я вкратце рассказала о претензиях колдуна, о попытке запугать монструозными собачками. Вдруг у Хемминга проснется совесть и он решит помочь, хотя бы в память о бабушке?
– Псы Веласкеса, – тихо проговорил мужчина и вернул Болконскому телефон. – Получается, одну собаку вы убили, но у Артура остались еще? Занятно…
Представитель ВОК подобрался, не скрывая охотничий азарт. В надежде забить еще один гвоздь в крышку гроба Томасовского, я выдвинула безумную идею:
– И еще. Вы не думали, что нападение на дом Пасечник вампира и оборотня в паре – это попытка бросить тень на репутацию Гласа и рыцарей?
– Чья попытка? Артура? – Хемминг хмыкнул. – Он далеко не глуп, чтобы устранять ваших помощников подобным способом. Да и зачем ему, если есть магический договор? Если Дар проснется и при этом вы не захотите оставаться Гласом, Томасовский получит все права на вашу жизнь.
Будто коня остановили на полном скаку, так и его слова осадили зарождавшуюся надежду на помощь. Какая у Хемминга совесть? О чем я, глупая, только думаю?
Контролер словно умел читать мысли, поэтому ободряюще произнес:
– Шанс избавиться от него у вас есть. Если своих псов колдун купил на давнишнем аукционе, использует их только для личной защиты, то претензий к нему нет. Но если их создал он…
Хемминг не улыбнулся, нет, – он довольно скалился.
Было любопытно, что за аукцион такой, но спрашивать не решилась. К тому же у меня имелись и другие источники информации – Лазарус и Руслан, которые, кстати, вели себя отстраненно, точно их не волновала наша беседа. Ох, кажется, по возвращении домой меня ждет головомойка. Единственное, что радовало, это что ее не спешили начинать при свидетелях – авторитету Гласа навредила бы ссора с собственными витязями.
– Одного из магов убил вертигр, – деловито заявил воротившийся помощник Контролера.
– Это того, что разорван на части? – уточнил Натан.
– Нет, второго. Расчленение, судя по признакам, совершено, когда боевик умирал от потери крови. И совершено хладнокровно, а не в состоянии слепой ярости, человеческими руками. Еще я обнаружил одиночные укусы в местах биения пульса.
– Значит, Рощин не ошибся: одного мага убил вампир, второго – вертигр.
Мужчины беседовали тихо, не обращая внимания на наше присутствие. Раз о моих сомнениях забыли, значит, можно удалиться домой?
– А теперь объясни девушке, почему ты уверен, что след оставлен вертигром, а не, допустим, – Хемминг поморщился, – гигантским, магически измененным псом.
Брюнет, быстро окинув меня недоверчивым взглядом, сделал лицо кирпичом и прочитал самую настоящую лекцию. Уж лучше бы я ее не слушала!
– Следы амурского тигра крупные, округлой формы, с четырьмя слегка вытянутыми пальцами и центральной подушкой. В среднем у самца длина отпечатка семнадцать сантиметров, ширина – восемнадцать. У оборотней, естественно, лапы больше. Немаловажно, что когти втяжные, поэтому при ходьбе не отпечатываются на поверхности. Тогда как у собаки когти оставляют оттиск. Кроме кровавого следа нашего преступника уличают инстинкты, которые на время подавили его человеческую сущность. В частности манера нападения – он вцепился жертве в затылочную часть шеи. Тигры обычно удаляют шерсть с добычи, в нашем случае это была одежда, затем вскрывают и выпускают желудок с его содержимым, который не едят. Ну и самое интересное: тигры начинают пожирать жертву с задней ее части. Наш вертигр успел откусить у боевика часть стопы, прежде чем его заставили отступить.
Меня вновь замутило. Спасло лишь то, что сзади находилась грядка с перечной мятой, свежий сильный аромат которой остановил тошноту.
– Так-так, в городе объявился вертигр-каннибал? – Контролер посерьезнел. – И ты не сказал об этом?
Брюнет пожал широкими плечами.
– Вываливать все новости на тебя сразу, Натан? Хорошо, учту на будущее.
– Так ты придержал еще что-то?
Стиль общения между Контролером и помощником был далек от сухого официального. Подобным образом беседуют давно сработавшиеся коллеги, друзья или родственники.
– Каннибалу не позволили подзакусить, он ушел из дома Пасечник в буйном исступлении, притом не обратившись, в звериной форме. Поэтому в ближайшее время он не утерпит.
– Значит, этой ночью нас ждет охота. – Хемминг посуровел. – Простите, Глас, но псами Томасовского я займусь чуть позже.
Словами не передать, как я расстроилась. Особенно когда поняла, что все, больше разговоров не будет – им не до меня сейчас. Хемминг отошел в сторону, чтобы поговорить по телефону, его помощник еще постоял рядом, сосредоточенно разглядывая дорожку под своими кроссовками, затем отправился доставать вопросами криминалистов, прочесывающих сад.
А мы ушли домой. Мое плохое настроение не спасло от разбора полетов. Больше часа Лазарус горячился, объяснял, что с Контролем не болтают по-свойски, не просят о помощи, пусть и завуалированно, и вообще от этой организации держатся подальше. Да только все его упреки прошли мимо, не зацепив. Мне не давала покоя мысль – почему помощник Хемминга смотрел на меня как на пустое место? Лишь повторение рассказа о Контролере, следователе и палаче в одном лице, дотошность и жестокость которого снискали ему прозвище Шмарре-Кошмаре, а также объяснения, что за псы Веласкеса такие, вытряхнули меня из тягостных раздумий.
– Иниго Веласкес прежде, чем стать вампиром, был алхимиком, – успокоившись, начал Болконский. – Искал философский камень и формулу бессмертия, пытался вырастить гомункулуса в колбе. После обращения он продолжил эксперименты, только уже применяя магию и силу вампирской крови. Кроме наркотика под названием апокалиптик он создал стражей в виде огромных, мощных псов, которых затем продал на интернет-аукционе. Слышал, что суммы предлагались заоблачные, ведь никто не знал, как сотворить подобных монстров. Только насладиться богатством Веласкес не успел – погиб во время охоты, устроенной на него магами совместно с вервольфами.
Слушая рассказ напарника, Руслан то и дело морщился и в итоге, не выдержав, заявил:
– У тебя неполные сведения. Веласкес не изобретал ритуал создания монструозных псов сам. Он нашел его в запрещенной некромантской книге и отыскал колдуна, готового его провести. Для ритуала требовалась собака бойцовской породы, сердце новообращенного оборотня и низший демон, которого легко вызвать и подчинить магу. Вампир с подельником убили десятки полуночников, прежде чем их остановили. Кстати, то, что я вам сообщил, – закрытая информация.
– Ты был среди тех оборотней, что уничтожили Веласкеса? – догадался Лазарус. – Это ведь произошло на территории твоей приемной семьи?
– Да. Прости, подробности тех событий я не имею права раскрывать, но ситуация оказалась серьезней, чем думали поначалу. Неудивительно, что Хеммингу интересно, купил Томасовский псов несколько лет назад на том аукционе или нет.
– Так аукцион состоялся несколько лет назад? – оживилась я. – Артур заявил, что собачки, как и диван с защитными символами, создавались для моей защиты. Выходит, им больше двадцати лет!
– Тогда колдун попался, – криво улыбнулся Лазарус.
Его уверенность, что угрозы в лице Томасовского теперь можно избежать, передалась и мне. Именно она придала мне сил, когда через пару часов нас вызвали для присутствия на допросах. То, что среди убийц магов-наемников оказался помешавшийся вертигр, заставило Рощина ускорить события. Допросы начались с подчиненных Чернова.
Предоставив списки мужчин-вертигров старше шестнадцати лет, Демид первым прошел проверку, чтобы затем остаться в допросной. За какой-то надобностью с мужем пришла и Эмма, поэтому моя задача усложнилась: приходилось не только изображать детектор лжи, но и сдерживать раздражение, когда ловила на себе презрительный взгляд магички.
Каждому оборотню Алексей Рощин задавал три простых вопроса: убивал ли он кого-то из наемников? Находился ли прошлой ночью в доме Главы магов? Подозревает ли, кто мог совершить преступление?
С умениями Гласа легко установить, лжет полуночник или нет.
Проблемы вызывал лишь третий вопрос, потому что строить догадки без малейшего на то основания заложено в природе всех мыслящих существ. Но следователь не жаловался и терпеливо выслушивал любые, даже невероятные версии, иногда делая пометки в блокноте.
В целом непыльная вышла работенка по сравнению с погоней за колыбельником или примирением ведьм. И все же морально я устала – помимо колких взглядов Черновой приходилось выдерживать любопытство допрашиваемых.
Отвечая Рощину, большинство оборотней разглядывало меня, как какой-то выставочный экспонат, как забавную аномалию. Затем наставал черед моих рыцарей. И редко у кого не появлялось понимающей улыбочки на лице. Догадываясь, о чем думают сидящие напротив мужчины, прикладывала все усилия, чтобы оставаться сконцентрированной и невозмутимой.
Последний оборотень, числящийся в списке, ушел незадолго до полуночи. Люди Чернова оказались чисты. Также никто из них не дал толкового ответа на третий вопрос.
– Может, это гастролеры? – выдвинул свою версию лидер вертигров. – Что, если вовсе и не Глафира была их настоящей целью, а кто-то из приглашенных ею боевиков?
– Склонен согласиться с твоим предположением, – кивнул Рощин, – но только с первой его частью: убийцы не из нашего города.
– То есть ты уверен, что цель – все-таки Пасечник?
– Да. Неясно, хотели убить ее или их интересовало содержимое ее сейфа, а боевики – нечаянные жертвы.
– Глафиру ограбили? – перебил сильно удивленный вертигр. – Что забрали?
– Амулеты, несколько фолиантов по магии огня и нож, использованный в ритуале создания Гласа, – спокойно перечислил Рощин – и сразу упал в моих глазах как специалист. Что это за следователь, который раскрывает такие сведения? Хотя, может, это я не понимаю особенности оперативной работы? Или же вервольф настолько уверен в друге и его окружении, что спокойно поведал важную информацию? К слову, Черновой следователь тоже не нравился – она напрягалась всякий раз, как Алексей обращался к ее мужу.
– Выходит, это случайное ограбление, а не заказное убийство?
– Нет, Демид, не случайное. – Вервольф покачал седеющей головой. – Женщина готовилась к встрече с кем-то опасным: отослала племянницу, пригласила боевиков и даже предположила, что воспользуется убежищем, раз поставила условие – открыть его только в присутствии Гласа.
– Кстати, как Глафира Яковлевна? Она пришла в себя? – не удержалась я от вопросов.
Весь вечер у следователя звонил телефон – судя по обрывкам фраз, его держали в курсе состояния здоровья магички.
– Нет, Пасечник пока не очнулась, – с едва заметным недовольством произнес законник и вернулся к диалогу с Демидом.
В начале допроса он смотрел на меня с сомнением, затем, часа через два, с некоторым уважением. Однако незаслуженное, а оттого непонятное раздражение по отношению к нашей троице осталось. Неужели, как и ментальному магу Мышкову, мы перебежали Рощину дорогу? И он испытывает недовольство из-за того, что некоторые его функции как следователя перешли к нам? Бред, конечно, ну а там кто его знает.
Допрос длился почти десять часов, и все это время я просидела за столом, никуда не отлучаясь. Теперь же вся выпитая минеральная вода резко напомнила о себе.
– Куда ты? – вскинулся Булатов. – Мы скоро поедем домой.
– Я быстро.
– Направо, в конце коридора, – понимающе шепнул Лазарус.
На мой уход кроме рыцарей обратила внимание только Эмма, да и то об этом я узнала лишь в коридоре, услышав стук каблуков за спиной. Пришлось ускорить шаг, чтобы оторваться от супруги Чернова.
В резиденции Совета магов, где и проводили допрос, я находилась впервые после амнезии. Возможно, раньше я знала это обветшалое здание как свои пять пальцев. Сейчас же, если бы не подсказка вампира, не смогла бы отыскать туалет, что наверняка вызвало бы недоумение Эммы.
Я шла по тускло освещенному коридору и не верила глазам. Давно не знавшее ремонта помещение пугало осыпающейся с потолка штукатуркой и выцветшей краской на стенах. Советский обезличенный дизайн остался еще со времен, когда здесь находились всевозможные кружки для детей. Потом был построен новый Дом юного техника, и здание продали.
Лазарус говорил, что сообщество магов слабо. Но я не подозревала, что кроме нехватки кадров у него еще и финансовые трудности. Грустно…
Я мыла руки, когда до туалета доковыляла Чернова. Именно доковыляла – босоножки на высоких каблуках не позволили ей угнаться за мной. Как и предполагала, Эмма пришла не ради физиологических потребностей. Воздушница увязалась за мной поговорить.
– Ты приняла решение? – задала она загадочный вопрос в лоб.
– Решение о чем?
– Останешься Гласом или разорвешь ритуал?
Я с сомнением посмотрела на женщину.
– А вам не кажется, что это слишком личный вопрос?
Эмма рассмеялась.
– Девочка, не зарывайся, когда тебе хотят помочь!
Ох, а что я такого спросила, что сразу стала «зарываться»?!
– Неужели правда хотите помочь?
В льдисто-голубых глазах женщины застыла боль.
– Да, я хочу помочь, Герда. – Она не лгала. – Ты выглядишь смирившейся со своей участью и, пожалуй, довольной, не подозревая, что все может измениться в любой момент.
Чернова обошла вокруг меня, будто осматривая, и вкрадчиво поинтересовалась:
– Ты ведь не была близка ни с одним из них, не так ли? Можешь не отвечать, это заметно.
Ужасно хотелось уйти и не слушать ее, но любопытство! Любопытство губит не только кошек. И я осталась.
– Что бы там тебе ни наплели маги, проводившие обряд, ты в опасности, – супруга Патриарха вертигров скорбно поджала губы, – особенно рядом с рыцарями.
Я молчала, боясь перебить ее.
– Они стремятся уложить тебя в постель? И делают это, скорее всего, незаметно, оплетая заботой и вниманием? Уступишь влечению – останешься Гласом навек. Выберешь кого-то одного, – Эмма выдержала драматическую паузу, – умрешь. Ревность отвергнутого уничтожит вас троих.
– И что же мне делать?
– Через четыре месяца разорвать ваши противоестественные узы… а до того носить пояс верности!
Вежливо улыбнувшись ее шутке, в лоб спросила:
– Почему вас волнует, останусь я в живых или нет? Откуда подобное неравнодушие к моей судьбе?
Чернова, удивившись прямоте, ответила не сразу.
– А что, если меня возмущает существование Гласов? Их не должно быть! Это ненормально, это против устоев морали! Да и против законов самой природы!
Последнее легко оспорить, ведь в животном мире существует как моногамия, так и полигамия. Ну да ладно, я сама считала, что отношения в триумвирате логичны, но неприемлемы лично для меня.
Хотела успокоить магичку, что за мой моральный облик переживать не стоит, – я не собираюсь оставаться Гласом. А потом, подумав, решила, что глупо раскрывать свои планы постороннему человеку, пускай в некотором роде и беспокоившемуся обо мне.
Из сумочки Эммы донеслась классическая музыка, кажется, Моцарт.
– Да, Иван. Не волнуйся, будем через полчаса. – Интонации голоса Черновой изменились до неузнаваемости: исчезли истеричные нотки и раздраженность.
Воркуя по телефону с сыном, она ушла.
Эх, а я ведь так и не узнала, чем закончилась история о Гласе, разорвавшем обряд… И тут меня осенило. Эмма и не нужна! Я могу расспросить о том случае Альбину, своего куратора.

На следующий день настал черед вампиров доказывать свою непричастность к убийствам в доме Главы магов. К моему большому огорчению, допрос стартовал в восемь вечера. Объяснялось это тем, что «зрелых» кровопийц, легко переносящих дневной свет, а тем более лучи летнего солнца, в подчинении Мастера Симеона было немного.
Если отпечаток лапы позволил четко определить, что первый убийца – вертигр-самец, то пол второго установить не удалось. И в вампирский список подозреваемых внесли всех.
Как и Чернов, Мастер, первым ответив на вопросы следователя, осчастливил нас своим присутствием. Свита, сопровождавшая Симеона на юбилее вертигра, осталась с ним и сейчас. Стыдно признаться, но имена вампирш я не запомнила, продолжив мысленно называть их Краснодевицей и Леди Морковкой.
Если мужчины молчали, то компаньонки Мастера трещали сороками. Следователь терпел недолго и вскоре настойчиво попросил Симеона или отослать дам прочь, или заткнуть. Тот поступил по-своему: приказал спутницам удалиться в другой конец комнаты.
Если не принимать во внимание то, что почти все время рыжий вампир не сводил с Лазаруса тяжелого взгляда, второй день – или будет точнее сказать вечер-ночь? – допросов прошел спокойней, чем первый. Подчиненные Симеона на магов не нападали, кто мог совершить убийства, не догадывались. На все вопросы ответив четко и быстро «нет», они тотчас вставали и, сдержанно попрощавшись, уходили. Ни взглядов по сторонам, ни лишних жестов или слов. Как роботы на конвейере, честное слово…
И все же закончили мы в половине третьего ночи.
Мастер, вышедший из резиденции магов на несколько минут раньше, чем мы, дожидался у нашего джипа. Свита топталась возле двух серебристых автомобилей, припаркованных рядом.
– У меня деликатная просьба к Гласу, – произнес Симеон тихо. – И мне нужна полная конфиденциальность.
– И соответственно, отсутствие бумажного следа? – уточнил Лазарус.
– Само собой, – подтвердил Мастер.
– Риск?
– Никакого. Присутствие Гласа – гарантия, что меня не обманут.
– Переговоры? – сообразил наш вампир.
– Да, в подробности посвящу, если согласитесь. Оплата щедрая – по двойному тарифу.
– Щедрая – по тройному, – возразил мой витязь резко.
– Ладно, я согласен. А вы?
– Когда и как долго продлятся переговоры? И где?
Мастер усмехнулся:
– Как всегда дотошен, Лазарус? – Мой золотоволосый рыцарь посчитал вопрос риторическим и промолчал. – Встреча послезавтра за городом, продлится два-три часа, не больше. Итак, вы согласны, Герда?
Я не ожидала, что рыжий вампир, договариваясь с Болконским, за решением обратится напрямую ко мне, и слегка растерялась.
– Кхм… мы посовещаемся немного.
И вопросительно уставилась на парней. Уходить в сторонку смысла не было – Симеон услышал бы все равно.
– Я бы согласился – деньги никогда не лишние, – первым высказался вампир и с кривой улыбкой добавил: – Особенно приятно, что заплатит мой бывший Мастер.
Я перевела взгляд на Руслана.
– Если риска для тебя нет, то можно и съездить. Деньги меня не волнуют, а вот по ночному лесу я бы побегал, давно не оборачивался на длительное время.
Возможность свободной смены облика на природе для Булатова разрешила мои сомнения. Выпускать на волю звериную сущность для оборотней так же необходимо, как иногда хорошенько выспаться для обычного человека. Можно спать по пять часов в сутки неделями и оставаться работоспособным, хоть и злым. Но стоит провести в постели восемь – десять часов – и жизнь заиграет новыми красками. Так и оборотни: не превращаться в зверя могут долго, но их характер оттого становится невыносимым.
– Мастер, мы согласны.
– Замечательно! Тогда до встречи. – Рыжий вампир быстро зашагал к своему авто. Не поворачиваясь к нам, небрежно бросил: – Будьте на турбазе «Солнечный остров» послезавтра к восьми вечера. Мой гость – Стальной Феликс, предмет встречи – обмен владениями.
Лишь когда Симеон хлопнул дверью машины, Лазарус произнес:
– Он бы заплатил сумму и в пять раз больше.
– Почему? Этот Стальной Феликс так страшен?
– Нет, Герда, не страшней других Мастеров, – вздохнул Руслан. – Но с ним будет Кассандра, его прорицательница.

Глава 13

Проспав после допроса вампиров целых двенадцать часов, я проснулась в пик послеобеденной жары и, на удивление, с отличным настроением и ясной головой. Поэтому без долгих уговоров согласилась отправиться на турбазу с самого утра, чтобы, отработав гонорар Симеона, остаться там еще на пару дней. Конечно, если бы возникла надобность в Гласе, мы вернулись бы в город, тем более что ехать чуть больше часа.
У турбазы был свой сайт, и я прошлась по всем разделам, желая знать, что нас ожидает. Красивая природа и отсутствие наплыва посетителей – цены в «Солнечном острове» безбожно кусались – обещали приятные выходные. Дойдя до последнего раздела, долго смеялась: под названием «Активный отдых» находились фотографии номера с гигантской кроватью, ресторана и сауны. И лишь потом шел список энергичных видов времяпрепровождения.
– Что тебя развеселило? – подкрался сзади Руслан.
– Весьма активный досуг! – Я навела курсор на снимок спальни.
– Сомневаешься, что в постели можно активно отдохнуть? – Булатов игриво мне подмигнул. – Могу научить, если захочешь.
Улыбнувшись, пообещала:
– Я подумаю над твоим любезным предложением.
– Что, правда? – У вертигра округлились глаза.
– Правда-правда… только ничего не обещаю.
– Ух! – Руслан демонстративно, якобы с облегчением, провел ладонью по лбу. – А я уж подумал, что тебя подменили, пока спала.
– Кем подменили?
– Развратным двойником из зазеркалья.
Фыркнув, спросила с надеждой:
– И ты испугался?
– Обрадовался…
– Ах ты!..
В оборотня полетела подушка. Парень отпрыгнул с траектории удара, и снаряд, пущенный со всей заемной силой, угодил в Лазаруса, не вовремя заглянувшего на шум.
– Как дети малые! – возмутился блондин и швырнул подушку обратно. Только прежде чем вернуться на свое законное место, она попала Руслану по уху…
То ли бросали мы, не контролируя силу полуночников, то ли внутренний чехол оказался с дыркой, но из подушки посыпался пух.
– В средневековой Европе существовало наказание, когда подсудимого обмазывали смолой или медом, а затем вываливали в перьях, – задумчиво проговорил вампир и высыпал пригоршню пуха мне на волосы.
– Не поняла?! – Сказать, что я ошалела, значит ничего не сказать. – Я в чем-то провинилась?
– Нет, это на будущее.
– Ну все! Ты попал! – Вырвав из рук Лазаруса растерзанную подушку, пообещала расправу и смеющемуся Руслану: – И ты тоже!
– Я же ничего не сделал!
– Вот именно! – И устроила побоище.
В комнате наступила «зима», «снег» лежал повсюду: на люстре, на мебели, на ковре, на наших волосах и одежде…
Отдышавшись, я жалобно простонала:
– Мамочки… и кто будет убирать этот курятник?
– Тот, кто меньше всего занят, – предложил блондин.
– Ой, а мне еще купальник покупать! – вдруг своевременно вспомнилось мне.
– Я с тобой, – быстро сориентировался Лазарус, – не только как охранник, но и как советчик.
– Эй, я тоже разбираюсь в нижнем белье!
– Рус, купальник – не нижнее белье, – попытался выставить себя знатоком Болконский.
– Ой, да без разницы…
– Ты слышишь, Герда? Не бери его, а то вместо бикини купите шубу, – подзадоривал Булатова вампир. – Пусть лучше квартиру убирает.
Спор разгореться не успел – Руслану позвонили.
– Здравствуй, Илья. Это срочно? Ладно, слушаю.
Насколько я помнила, Ильей звали директора «Валгаллы», спортивного клуба Булатова. И тревожил он босса только по важным вопросам, которые мог решить лишь владелец заведения.
Сделав мне знак выходить из комнаты, вампир заговорщицки шепнул:
– Руслан, пылесос в кладовке, справа.
И, довольно хохоча, направился следом за мной. Приводили в порядок одежду и выбирали перышки из волос друг у друга уже в подъезде.
На покупку купальника ушло около трех часов, половину этого времени мы потратили на хождение по торговому центру. Лазарус отверг мои любимые цвета – зеленый, голубой и желтый, сказав, что их я могла бы выбрать и без его помощи. И заставил примерять черные, розовые и фиолетовые купальники. В итоге я выбрала лиловый. Когда уходили, консультанты бутика провожали нас грустными вздохами, точнее, адресовались они Лазарусу, не мне. На меня девушки-продавцы глядели волком, хоть я и не давала повода думать, что привлекательный молодой мужчина, разбирающийся в женской одежде, прочно занят мной.
Затем Лазарус со всей дотошностью выбирал себе солнцезащитные очки – та еще картинка, если вспомнить, что он вампир и предпочитает держаться в тени. Ну а я скучала рядом. Томилась, пока сквозь стеклянную дверь не увидела девушку, которая отбила моего первого парня. Выходя из магазина детской одежды, она уронила пакеты с покупками. Быстро их собрать не получалось из-за бэби-слинга, висящего спереди. Из него торчали голые ножки и курчавая головка спящего младенца. Ребенок Григория? После предательства я не интересовалась его дальнейшей судьбой, краем уха слышала, что он уехал с новой девушкой за границу на ПМЖ.
Повинуясь импульсу, я вышла в холл торгового центра и стала помогать собирать детские вещи.
– Привет.
– Здравствуй, – настороженно произнесла девушка. Недоумение в ее глазах быстро сменилось узнаванием, но тревога никуда не делась.
Когда-то, вспоминая, как забинтованный Гриша прямо в палате ее целует, я люто соперницу ненавидела. Сейчас злости не было, одно острое любопытство: как сложилась их семейная жизнь и доволен ли предатель своим выбором?
– Приехали погостить к родителям? – с героической невозмутимостью спросила я. – Надолго к нам?
– Посмотрим.
Девушка косилась на меня как на умалишенную. А я, не зная даже имени разлучницы, чувствовала себе глупо. Зачем, зачем я с ней заговорила?!
– Красивый ребенок… волосы как у Григория.
– При чем тут Гришка? – удивилась молодая мамочка и, бросив в пакет последнюю шапочку, выпрямилась. – Постой-ка! Так ты до сих пор ничего не знаешь?
Ее растерянность быстро уступила место злорадному пониманию.
– О чем не знаю?
В голове завертелся калейдоскоп из самых бредовых догадок. Гриша погиб, оставив ее с малышом. Или бросил, изменив, как когда-то мне. Исчез без вести, и она с ребенком вернулась к родителям.
Реальность оказалась хуже.
– О том, что тогда Гришку избили из-за тебя. Сказали, чтобы даже не смотрел в твою сторону, иначе следующего нападения не переживет. И он попросил троюродную сестру, то есть меня, подыграть ему. Ты должна была поверить, что он тебе изменил.
У меня закружилась голова. Как же так? Его заставили меня бросить? И тот поцелуй – ненастоящий?
– Кто?
Девушка сразу поняла, о чем я.
– Твой дружок, Тимур Ладов. Мужская дружба разбилась о рифы влюбленности в одну женщину. Надеюсь, ты с ним счастлива, как счастлив мой брат. Он живет и работает в Трире, женат на немке, у них двое детей.
Ее рассказ ускользал от моего внимания. Голова шла кругом. Я все никак не могла поверить услышанному, хотя прозвучала одна только правда.
Тогда, увидев, как мой парень нежно целует симпатичною незнакомку, я хлопнула дверью. Хлопнула, оставаясь в больничной палате. Они отшатнулись друг от друга. И Гриша, покраснев, прошептал: «Прости, Герда…» И я снова хлопнула дверью, только уже в коридоре. Я просто сбежала, не выслушав его. Останься я тогда, то легко бы поняла, что он лжет, продолжая меня любить. Да только после этого он не избежал бы стычки с Ладовым. Боже, какая муха укусила Тимура?! Я помню, как друг твердил, что Гришка мне не подходит. Но избивать парня за это до полусмерти? Такого я не ожидала.
– Эй, ты как? – Девушка осторожно коснулась моего плеча. – Не принимай близко к сердцу: Гришу все устраивает, ту историю он вспоминает, конечно, без улыбки, но и без злости. Ты, думаю, тоже счастлива с ревнивцем Тимуром…
Она осеклась, когда вышедший из салона оптики вампир бесцеремонно взял меня под руку.
– Ох, прости, я не знала… Понятно, почему ты не в курсе.
Пробормотав извинения, Гришина родственница попросту сбежала.
Снующие мимо люди с любопытством косились в нашу сторону. А я все стояла, переваривая услышанное.
– Что случилось, маленькая? Кто эта девушка?
– Ничего не случилось. Так, эхо прошлого. – И попросила: – Лазарус, поехали домой.
Пока мы бродили по торговому центру, погода испортилась. Грозные темно-синие тучи закрыли солнце, казалось, что кто-то поставил небу фингалы.
В грозу здорово плакать – мнится, что вместе с тобой страдает и природа. Но сейчас я не хотела лить слезы – они бежали сами собой. И я не вытирала мокрые щеки, надеясь, что вампир проявит деликатность и сделает вид, что ничего не замечает. Так и было, пока мы не подъехали к дому.
Болконский заблокировал двери и произнес:
– Рассказывай.
Одно слово, произнесенное участливым тоном, пробило брешь в моей сдержанности. И я поведала о глупой влюбленности в лучшего друга. О том, что поначалу комплексовала из-за внешности, а потом, когда Тим признался, что ему не нужна семья, попыталась построить отношения с другими мужчинами. О Грише, который предал, как выяснилось сегодня, под давлением Ладова.
– Почему он вмешался? Почему?
– Может, ревновал?
– Тимур? – Я желчно рассмеялась. – Каждый раз, когда мы видимся, он твердит, как ему повезло с подругой. Понимаешь? Я только друг! И ничего больше!
– Диагноз прост: «Como el perro del hortelano, que no come la berza ni la deja comer».
– А? – У меня даже слезы высохли от удивления. – По-русски можно?
– Как собака на сене, сама не ест и другим не позволяет. Таков и твой друг – сам девушку не танцует и другим не дает.
Грубые слова Лазаруса вогнали в краску.
– Верится с трудом. Может, тут другая причина? Ладов не способен на подобную жестокость.
А в памяти всплыл эпизод, как года три назад Тимур позвонил посреди ночи и попросил побыть с ним. И я до утра просидела в квартире его родителей, которую Ладов так и не продал, хотя практически там не бывал. Он снимал стресс излюбленным мужским способом – водкой и разговором за жизнь. Нет, он не объяснил, что случилось. По случайной оговорке я поняла, что он впервые убил на своей сверхзасекреченной работе. Под утро, укладывая его в постель, услышала слова, за которые могла продать почку: «Поцелуй меня, Герда…» И я бы поцеловала, и не только, если бы часом раньше он пьяно не признался: «Я потерял контроль, Герда. Но мне не страшно, потому что ты рядом. Герда, мой самый верный друг на свете, ты никогда не предашь». Поэтому, когда я услышала «Поцелуй меня, Герда…», а большие горячие руки заползли мне под свитер, грустно возразила: «Мы пожалеем об этом утром. Спи». И Ладов, вздохнув, тотчас мирно уснул.
А я… я, глупая совестливая курица, мучилась в раздумьях, правильно ли поступила? Я могла украсть у судьбы кусочек счастья – и узнать, какова любовь пускай и пьяного, но безумно желанного мужчины. Изведать крепость его объятий, вкус его губ… Я могла украсть у судьбы кусочек счастья… но не посмела. Скорее всего, Ладов, протрезвев, ничего и не вспомнил бы. Но… «Герда, мой самый верный друг на свете, ты никогда не предашь». Разве можно после таких слов не оправдать доверие?
Теперь, спустя три года, я не жалею, что не поддалась искушению. И в свете выяснившихся фактов начинаю думать, что не настолько он был тогда пьян, заговорив о поцелуе.
– Ах, Герда, как плохо ты знаешь мужчин. – Лазарус покачал головой. – И как ты наивна. Не бывает разнополой дружбы, маленькая, не бывает. Есть закон притяжения, и его не обойти. В дружбе что главное?
– Что? – Я была заинтригована – вампир вновь напоминал сейчас лектора, вещающего с кафедры прописные, но важные истины. – Взаимопонимание?
– Да, а еще поддержка в трудную минуту. Как мужчина может понять женщину, если порой она сама не в силах объяснить мотивы своих поступков? Как поможет слабая и хрупкая девушка там, где требуются мускулы и агрессия? Нет, Герда, такая дружба существует лишь до тех пор, пока в полной мере не приходит осознание, что друг противоположного пола. Я верю, что женщины могут дружить, а вот мужчины… Хм, сомневаюсь, Герда. Когда-нибудь, но представителя сильного пола озарит, какая у его подруги нежная кожа, – блондин взял меня за руку и легонько поцеловал пальцы, – как мягок ее смех, сладко пахнут волосы, а глаза напоминают бездонные глубины океана…
Болконский осторожно накрутил на палец выбившуюся из моей прически прядь и припечатал:
– И все. Дружбе конец. Из друга девушка превращается в трофей.
– Как у тебя все трагично!
– Зато реалистично, Герда. Смотри правде в глаза.
И вампир разблокировал двери.

Как сказал Фукидид, история любит повторяться. От себя добавлю, даже если это история жизни одного человека.
Сначала у меня зазвонил телефон.
Песенка кота Леопольда в исполнении известного артиста, прозвучав в два часа ночи, все равно оставалась солнечной. Но помня, на кого выставлена мелодия, я, перевесившись через Руслана, накрыла телефон подушкой. Некоторое время придушенный девайс с урчанием вибрировал на полу, пока не затих.
Уже успела заснуть снова, как в квартиру позвонили, а затем почти сразу постучали. Да так громко и бесцеремонно, что наверняка разбудили соседей.
– Я…
– Я открою. – Вампир сорвался с дивана.
– …сама открою, – договорила в пустоту.
Ой-ой, что-то будет. Но вместо того чтобы выйти, спряталась под простыню с головой.
– Герда, ты знаешь, кто пришел? – прошептал Булатов, ныряя в мое укрытие.
Не ответив на звонок, спровоцировала приход ночного гостя, хотя толком не определилась, хочу его видеть или нет. Я догадывалась, что он не утерпит и заявится, несмотря на поздний час, и, положившись на судьбу, проигнорировала вызов.
– Герда, что происходит? – требовательно спросил Руслан.
Ответить не успела – в комнату вошел Лазарус и задал тот же вопрос:
– Что происходит, Герда? Почему тебя желает видеть помощник Хемминга?
– Сейчас узнаем.
Прячься не прячься, а поговорить когда-то придется. И я вышла в коридор, в душе радуясь, что на мне пристойная пижама, а не куцые шорты и «прихватизированная» футболка с чужого плеча, собственно, с плеча друга, стоящего на пороге.
– Доброй ночи.
– Доброй, Герда.
В темных глазах черноволосого мужчины застыла печаль. И, будь у него в руках алкогольный напиток, то решила бы, что ему вновь требуется разговор по душам и дружеское утешение.
Помощник Контролера все еще мялся в дверях – между нами встал, скрестив руки на груди, Лазарус, а вскоре к нему присоединился и Руслан. Гостя при виде по-домашнему одетых, а точнее, раздетых рыцарей передернуло, даже желваки заиграли на скулах.
– Герда, мне нужно поговорить с тобой. Наедине, – глухо произнес он.
– Исключено – Глас не остается наедине с опасными личностями.
«Опасная личность», с удивлением взглянув на вампира, выжидательно уставилась на меня. А я молчала, упиваясь его растерянностью. Неприятно, когда делают вид, что с тобой не знакомы? Да еще смотрят при этом как на пустое место? Неприятно, знаю, испытала на себе два дня назад.
– Яворская, может, представишь меня своим защитникам? – Последнее слово прозвучало как ругательство.
– Герда, ты знакома с господином помощником? – сухо поинтересовался Булатов.
Дальше игнорировать было опасно: атмосфера накалялась, достаточно одной искры, и гостя выдворят прочь без малейшей крупицы вежливости.
– Ребята, познакомьтесь, Ладов Тимур, с которым мы до недавнего времени считались друзьями.
– Герда? Ты что несешь?
Ах несу?! И я высказала Тиму все: как «приятно» было притворяться в саду Пасечник, что не знаю ни его, ни Хемминга. Как ждала, что мне перезвонят, чтобы прояснить ситуацию. Как кто-то возомнил себя антисвахой, решив контролировать мои отношения.
Брюнет мученически вздохнул.
– В первую очередь мы думали о твоей безопасности, ведь такой козырь, как знакомство с Хеммингом, лучше приберечь. Это решение опекуна, и я его поддержал. А не звонил, потому что не телефонный это разговор, Герда. Что же касается твоих отношений, не понимаю, о чем речь.
– Врешь!
– Ладно, я догадываюсь, но предпочитаю, чтобы ты выразилась точнее. Вдруг скажу больше, чем ты знаешь? – И Ладов плутовато улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.
Раньше я млела от его улыбки, и гадский брюнет, заприметив мою слабость, не стеснялся изредка ею пользоваться. Но теперь прием не сработал – Булатов умел улыбаться не хуже, что поспособствовало возникновению иммунитета к обаятельным зубоскалам.
– Я знаю, что ты заставил Гришу бросить меня.
– Нет, все было не так. Я выдвинул ультиматум: или он проваливает из твоей жизни, или делает тебя абсолютно счастливой. Он заколебался, и я сделал выбор за него.
– Ты заставил Гришу бросить меня, избив его до полусмерти!
– Ну, извини, он меня тогда тоже не по голове гладил. – Тим машинально потер подбородок.
– Ты вынудил его уехать в другую страну!
– Его выбор, я ничего такого не требовал.
– Ты сорвал подачу заявления в загс!
– Клянусь, тут я точно непричастен! – Ладов шутливо поднял руки вверх. – Претензий больше нет? Мне можно войти и раскрыть причину неурочного прихода?
– Можно, только ответь на последний вопрос: зачем ты вмешивался в мою личную жизнь?
– А разве правильно закрывать глаза, когда друг собирается сделать главную ошибку в своей жизни?
В противовес моей способности слышать ложь Тимур научился уклоняться от ответа. Хотя чего я ожидала, заведя разговор в присутствии посторонних?
Войдя в комнату и увидев разобранный диван с тремя подушками, Ладов помрачнел, но стоически промолчал, заняв кресло у окна. Полуночники с одинаковыми невозмутимыми минами по-хозяйски устроились на постели. Только я стояла столбом, не в силах определиться, где мое место – возле друга или рыцарей?
С выбором пришлось повременить из-за подчеркнуто жалобной просьбы.
– Герда, прости нахала, но я почти двое суток питался всякой дрянью, лазая по самым злачным местам города. Покорми по-человечески, а?
– И что тебе понадобилось в злачных местах? – Буркнув, накинула поверх пижамы халат, а затем подхватила с пола телефон.
– Выслеживал вертигра с особыми гурманскими наклонностями.
– И как, нашел?
– Расскажу за тарелку домашней еды, – подмигнул друг детства.
– Хорошо, сейчас разогрею.
Уходила с опасением, что возвращусь к руинам. Впрочем, из-за чего им устраивать потасовку? Не из-за выдуманных же Лазарусом чувств Ладова ко мне?
Не успела я открыть холодильник, как в кармане ожил телефон. Звонил Болконский. По наитию я не вернулась обратно, а ответила на звонок. Притом сказать «да» не успела, услышав злой шепот:
– Я не шучу. Если не справлюсь с вами сам, подключу Хемминга. Уж ему-то хватит власти вас уничтожить.
– Прибереги свои угрозы для кого-то другого – рыцари не могут причинить вред Гласу, даже если захотят. – Руслан также шептал, и не менее зло, чем Тимур. – А мы не захотим ни за что на свете.
Ай да вампир!
Когда я вышла из комнаты, кто-то захлопнул дверь. Теперь убеждена, что это сделал Ладов для приватного разговора. Видимо, он тоже знал об установленном на ней магическом знаке тишины. Наверняка и просьба покормить – всего лишь повод выпроводить меня на кухню. Не подслушаешь, как ни старайся. Но вампир посчитал, что я должна быть в курсе беседы, и набрал мой номер. Что ж, отказываться от подобной возможности глупо. И, зажав мобильный между плечом и ухом, я поставила плов в микроволновую печь.
– Ты понял, о чем я. Герда не должна остаться Гласом – в этом заинтересованы многие.
– В том числе и ты? – вкрадчиво поинтересовался вампир.
Я ждала ответа затаив дыхание.
– По просьбе Пасечник Хемминг в обход Томасовского связался с родственниками Герды. Если у нее обнаружится необходимый им Дар, ее примут в семью. И после того как Герда откроет новый портал, она будет вольна остаться в сидхе или вернуться в мир людей. Натан готов предложить ей место в команде.
Ого! Вот это новости! Да только я не пойму, радоваться мне или огорчаться?
– Где вы были раньше со своим «местом»? – отрывисто бросил Руслан. – Девушка стала Гласом, чтобы защититься от Томасовского. Почему ты это допустил?
– Никто мне не говорил о магическом договоре с колдуном, как и о том, что Герда на четверть фейри. Поэтому я и не просил взять ее в команду Хемминга – в элитном отряде людям не место.
– А ты ведь человек, – насмешливо протянул Лазарус. – Или как подопечный Шмарре-Кошмаре на особом положении?
– Ты догадливый. – Тим одарил вампира сомнительным комплиментом. – Когда-нибудь опекун обратит меня, а сейчас, если возникает в том необходимость, я играю роль приманки для зажравшихся кровососов и оборотней-людоедов. Один из таких потерявших человеческий облик монстров однажды убил моих родителей.
Я зажала рот ладонью, боясь себя выдать. Значит, в смерти отца и матери Тима виноват полуночник, а не маньяк? Теперь несложно догадаться, как Контролер стал опекуном обычного мальчишки.
– Ладно, ты не знал, что Герде нужна твоя помощь. Но почему, выбрав путь мести, ты не позволил ей стать счастливой? Только не вешай нам лапшу на уши, что оберегал от неподходящих мужчин.
Ладов не ответил. Он не ответил! Мой друг не оправдывался, молчанием подтвердив далеко не благородные мотивы. О боже! Я ведь верила ему, я давила в себе недостойные чувства, оберегая дружбу, а он… Ложка из нержавеющей стали треснула в моей руке, как сухой прутик.
– Впервые я не рад тому, что оказался прав, – вздохнул Болконский. – Я говорил Герде, что ты к ней неравнодушен и не желаешь отдавать кому-то другому. Ты как собака на сене, Ладов.
– Что еще ты сочинил для Герды? – процедил сквозь зубы Тимур.
– Ничего. Да и зачем? Девочка вскоре разберется сама.
– Разберется в чем?
– В том, что ты, эгоистичный мерзавец, выбрав месть, не отпустил, не оставил ее в покое, – обвинил Руслан. – Или скажешь, не видел, что она в тебя влюблена? Какой же ты после этого друг?
Каждое слово рвало мое сердце, которое продолжало скулить: «Ладов – друг, лучший друг, друг детства…» И я надеялась, что он все объяснит, докажет, что хотел как лучше.
Но вместо оправданий услышала иное.
– Хемминг пообещал избавить Герду от притязаний Томасовского. Завтра его дом обыщут на предмет запретных артефактов. Натан надеется найти у колдуна книгу, которую дозволено хранить лишь некромантам. И если таковая обнаружится, Томасовского ждет суд. Герда будет свободна, в том числе и от необходимости жить с вами под одной крышей.
– А если она решит остаться Гласом? – подстрекательским тоном поинтересовался блондин.
И я, схватив перегретый плов, поспешила к парням, не забыв, конечно, отключить телефон.
– Приятного аппетита! – пожелала, со стуком поставив тарелку на журнальный столик. – Итак, Тим, что ты хотел нам рассказать? Что там с убийцами магов?
Ураганом ворвавшись в комнату, я ненадолго обескуражила шептунов. Правда, не всех – вампир довольно щурился, поглаживая мобильник, лежащий дисплеем вниз на постели у его бедра.
Тимур, посмотрев на меня взглядом потерявшейся собаки, опустил голову и тихо произнес:
– Мы их нашли.
– Вы их схватили? – подался вперед Булатов.
А Лазарус полюбопытствовал:
– Похищенный нож вернули? Тот, который использовали в ритуале создания Гласа?
– Нож не обнаружили, убийц не схватили.
– Хемминг их упустил? – позлорадствовал Руслан. – Вот это новость!
Меня взволновало больше упоминание о ноже, ведь если о нем спрашивает Болконский, значит, это важно. Поэтому попросила объяснить, грозит ли неприятностями кража нам.
– Теоретически да. Ведь как артефакт, создавший наш триумвират, он может и уничтожить его до окончания шестимесячного срока.
– Жаль, что я забыла, как проходил ритуал.
– Тебе повезло, что не помнишь, – утешил вертигр. – Если меня проняло, то представляю, какую боль испытала ты, обладая низким порогом боли.
Раньше я не просила рассказать о ритуале, опасаясь услышать далеко не приятные вещи. Теперь же выбора не было – от знаний зависело наше благополучие. Вдруг, чтобы разорвать триумвират, нужно всего лишь сплясать вокруг нас шаманский танец, потрясая ножом в руке?
Мои предположения повеселили блондина.
– Герда, у тебя буйная фантазия. Увы, если кто-то решит уничтожить связь рыцарей с Гласом, ты это поймешь, потому что танцевальных па не будет. Магические татуировки на наших спинах – это кровь, взятая у нас троих. Ножом, что выкрали у Пасечник, приглашенный из Москвы маг-артефактор сделал надрезы на коже, куда потом и вылил смешанную кровь. Чтобы досрочно избавить Гласа от должности, им же перечеркивают татуировки рыцарей, как бы перерезая каждую веточку рисунка.
И тут меня осенило.
– Похоже, об этом способе и говорил Томасовский, когда пообещал разорвать ритуал. А что, если на Пасечник напали по его приказу? – И уже у Ладова, угрюмо слушавшего, поинтересовалась: – Вы проверяли алиби Томасовского? Мотив у него есть – как заместитель Глафиры Яковлевны, он займет место Главы магов. Плохо, что вы не поймали убийц, вдруг бы они указали на него?
– Они больше не смогут на кого-либо указывать.
Лазарус посерьезнел.
– То есть они мертвы? Это вы их?.. Или заказчик сам обрубил ниточки, ведущие к нему?
Тимур некоторое время молчал, уставившись в пол под ногами, затем вздохнул:
– Я расскажу только ради тебя, Герда. Хемминг подозревает, что твоя амнезия и заказ на Пасечник связаны. Вы пытались отыскать того, кто стер воспоминания?
– Само собой. У нас три версии. Первая – это дело рук мага-менталиста, возможно, даже местного, Мышкова. Вторая – применили артефакт «Хронометр забвения». Согласно третьей, злодей – фейрийский родственник Герды, который пытался навредить потенциальной конкурентке. Но у него что-то пошло не так, раз вырван лишь небольшой кусочек воспоминаний.
– Есть еще одна гипотеза: у Герды временно проснулись ментальные способности и она сама заблокировала себе память – нарочно или нечаянно.
Это предположение я услышала впервые и с удивлением посмотрела на Булатова. Неужели всерьез верит, что я могла выкинуть подобный финт ушами? Хотя… щит в эзотерическом магазине ведьм я каким-то образом поставила. И какие конкретно способности сидхе я приобрету со временем, никто не знает. Приобрету, ага… будет смешно, если их вообще не окажется, тогда как я уже губу раскатала.
– Вторую и четвертую теории можете отбросить сразу. Злодей или специалист в ментальной области магии или фейри из рода, умеющего подавлять волю и вовлекать в мнимую реальность.
– Хотелось бы узнать, на чем основаны ваши выводы?
Тимур, глядя на Болконского и нервно вертя ложку, колебался. Вообще нерешительность Ладову несвойственна, разве что когда он выбит из колеи. Поэтому о его душевном состоянии впору было забеспокоиться.
– Я расскажу, чем закончилась охота на вертигра-каннибала. Он оказался охотником. Сегодняшней ночью мы планировали арестовать всю их организацию, тем более что эта полубандитская группировка скомпрометировала себя не только в вашем городе. Как определил некромант отряда, мы опоздали на какие-то полтора часа.
– Некромант? То есть охотники мертвы?
– Да, Лазарус. Мы ворвались в их штаб, чтобы обнаружить восемь трупов без каких-либо признаков физического насилия. Работая с Натаном, я повидал довольно мерзости. Но этой ночью… пустые глаза и блаженные улыбки на застывших лицах… я долго не забуду.
– А допрос душ? Он что-нибудь дал? – перебил Руслан.
– Призыв невозможен – кто-то нарисовал на полу возле тел знак отрицания.
– Значит, замешан некромант.
– Не обязательно. – Ладов пожал плечами. – С этой задачей справится любой маг, если знает, как и что делать. Причина смерти устанавливается, но наш специалист уже сейчас убежден, что следов яда или передозировку наркотиками мы не обнаружим.
Мои рыцари покосились друг на друга. Наверняка вспомнили допрос охотника, который сошел с ума, когда услышал вопрос о заказчике покушения на Гласа.
– Им словно велели умереть – и они исполнили приказ с радостью.
Мне стало страшно – до мороза по коже, до дрожащих пальцев. И я стиснула пояс халата, чтобы скрыть свое состояние.
– Но как? Разве подобное возможно? А как же хваленый основной инстинкт?
– Инстинкт размножения? – хмыкнул оборотень.
– Нет, – вспыхнула я, – самосохранения.
– Значит, ментальщик настолько силен, что, манипулируя с человеческим сознанием, сумел отключить его.
– Позволь не согласиться, Тимур. Для подавления чужого инстинкта самосохранения не обязательно быть магом разума. – В голосе вампира зазвучали знакомые менторские нотки. Ох, похоже, нас ждет очередная лекция.
В этот раз я ошиблась – Лазарус, морщась и словно выплевывая слова, кратко перечислил факты:
– Взять, к примеру, «Храм народов», «Небесные врата» или «Движение за возрождение десяти заповедей Бога». Лидеры этих сект не были ментальными магами, но сумели убедить сотни своих последователей умереть за так называемую веру. То есть нужны определенные условия и личностные наклонности жертвы, чтобы подавить в себе инстинкт самосохранения. При этом идейный лидер может и не быть харизматичной особой, как те же Наполеон, Сталин или Гитлер.
– Хочешь сказать, что некто превратил группу охотников в секту? А как же фактор их разношерстности? – возразил Ладов. – Уж кого-кого, а охотников не заманишь в одну и ту же религиозную организацию – слишком они разные: не все невинно пострадавшие и жаждущие мщения, есть просто убийцы, ненавидящие полуночников. Среди них полно атеистов, но встречаются и верующие, последователи разных конфессий. Что еще немаловажно, они не относятся к тем, кто готов плыть по течению, доверившись вожаку.
– Мне ясно, к чему ты клонишь, рисуя антипортрет потенциального сектанта.
К своему стыду, ни об одной из упомянутых сект раньше я не слышала. Поэтому без четкого понимания, о чем речь, заскучала и начала дремать, склоняясь на плечо Булатова, моего соседа по дивану. Руслан не возражал, наоборот, еще и приобнял, чтоб не свалилась на пол.
– Герда, я ухожу. Проводишь меня? – Голос Тимура вырвал из сладкого полусна.
– А? – Я протерла глаза. Еще спрашивает!
Попрощавшись, Ладов ушел. Ушел, не поцеловав в щеку впервые за девятилетие существования этой традиции. И нарушил обычай он не из-за бдевших за моей спиной ребят – в число добродетелей Тима скромность не входила.
Не успела я закрыть за гостем дверь, как ко мне подступили с допросом.
– Герда, как вышло, что ты знакома с Хеммингом, но узнала, что он Контролер, только два дня назад?
– Ай, какое там знакомство? – равнодушно отмахнулась я. – Я видела опекуна своего друга один-единственный раз, пару лет назад. Посреди рабочего дня за мной приехал здоровяк на иномарке с тонированными стеклами и заявил, что Ладов при смерти. Отказать в желании увидеться в последний раз я не могла, даже рискуя потерять должность. Несколько дней я провела у постели Тимура в обществе Хемминга. Он, кстати, представился Натаном, не назвав фамилию. Откуда на боку Тима странные раны, похожие на следы когтей, и в каком все-таки подразделении он служит, я не спрашивала. Мои мысли занимало одно – желание, чтобы он выжил. И лихорадка отступила. Как только Тим пришел в сознание, меня отправили домой. К слову, проблем в библиотеке чудесным образом не возникло – у меня почему-то был оформлен задним числом отпуск.
– У Хемминга есть такие специалисты по подмене реалий, что не придерешься.
– Одним словом – магия, – невесело хмыкнула я.
Моя улыбка растаяла, стоило вернуться в комнату: к плову Ладов так и не прикоснулся. Расстроился из-за обвинений ребят? Был не голоден? Возможно, нуждался в дружеской поддержке? Как тогда, после первого убийства? Ведь вид мертвых охотников явно лишил его внутреннего равновесия. Но ища участия, он встретил холодность и, пожалуй, даже враждебность.
На душе скребли кошки тревоги. Скверный из меня друг.
– Эй, выше нос, – шепнул Булатов. – Завтра нас ждут солнце, лес и речка.
И таким теплым в прямом и переносном смысле был вертигр, что вскоре я согрелась и спокойно уснула.

Глава 14

– Поворачивай назад, Рус, – сказал блондин, закончив разговор.
– Что случилось? – С усилием открыла один глаз.
Поспать удалось часа три – в шесть утра мы уже ехали на базу отдыха. Поэтому я досыпала в машине. Булатов был за рулем, Лазарус читал что-то с лэптопа.
– Симеон, не обнаружив нас дома, попросил подождать на выезде из города. Сказал, есть важный разговор.
Сначала подумала, что Мастер вампиров решил отправиться в «Солнечный остров», как и мы, пораньше. Вторая мысль: время и место встречи перенесли, и со Стальным Феликсом увижусь быстрее, чем хотелось, да еще будучи в непрезентабельном виде – в темно-серых шортах и ярко-голубом топе. Возможно, у меня сложилось превратное мнение, но, кажется, у вампиров наличествовал пунктик по поводу внешнего вида и одежды. Возомнили себя аристократами Полуночи? Или настолько часто пачкаются кровью, что приходится постоянно обновлять гардероб?
А еще я предвкушала встречу с Кассандрой. И Лазарус, и Руслан могли рассказывать о ней часами. Загадочная, непредсказуемая личность и к тому же моя сестра по цвету волос.
Через четверть часа мы стояли на обочине, как и условились. Еще минут через пять на дороге из города показалась колонна из семи автомобилей. Первая машина притормозила возле нашей, остальные поехали по трассе дальше.
Лазарус вышел из джипа – из салона серебристой иномарки выплыла Краснодевица. Помахивая белым конвертом, походкой модели, шествующей по подиуму, она приблизилась к блондину. Говорила в основном рыжая, Болконский лишь иногда кивал. Напоследок вампирша вручила ему послание и отбыла, зазывно виляя задом.
– Что происходит? – спросила я, глядя, как автомобиль увозит Мастера, не соизволившего выйти к Лазарусу лично.
– Терпение, сейчас узнаем.
Первые слова нашего товарища обескуражили:
– Симеон бросил город.
– В смысле?
– Он спешно убегает. Даже не всех своих приближенных взял!
Привычная невозмутимость сползла с вампира, как маска. Наверное, впервые я видела его настоящие, не подавленные самоконтролем эмоции. Неверие, злорадство, предвкушение и… досада. Досада? Но что его огорчило?
– Почему? Что происходит?
– Симеон узнал, что на город сбросят атомную бомбу? – пошутил Руслан.
– Тепло, Булатов, тепло. Вчера он узнал, что Феликс и его прорицательница не приедут, так как не видят смысла договариваться с будущим покойником.
– И он поверил другому Феликсу?
– Нет, Герда, не ему. Предупредила Симеона сама Кассандра, а она не лжет и не ошибается. Спастись рыжий мог, лишь уехав в течение суток, что он и делает. И вот это, – Лазарус встряхнул конвертом, – он передал в качестве моральной компенсации, а также в благодарность, что мы не станем распространяться о сорвавшихся переговорах.
– И что теперь с нашим отдыхом? Он отменяется?
– Не хочу сгущать краски, но вскоре у нас появится работа – в город начнут стекаться вампиры-одиночки, если, конечно, Чернов не закрутит гайки.
– Объясни? – не поняла его метафоры.
– Чтобы сюда не понаехала всякая шваль, Демид должен объявить, что чужакам на его территорию вход закрыт. Эх… – Лазарус вздохнул, запуская пятерню в свою идеальную прическу.
– Что?
– Ничего, Герда, ничего. – Он отвернулся к окну.
Вертигр, не выдержав, вспыхнул:
– Скажи Герде, не строй из себя мученика! Она должна знать.
– Видишь ли, Герда, не будь я твоим рыцарем, то смог бы занять место Симеона. Я не чужак, давно знаком с Черновым, у меня есть влияние на вампиров младше по возрасту. И поэтому…
Мне стало страшно. Магический договор все еще в силе, если вампир пожелает разорвать связь, случится катастрофа! Ведь между мной и Артуром больше не будет преграды в виде рыцарей Гласа!
– И поэтому, если Хемминг устранит Томасовского и найдется ритуальный нож, я подставлю под него свою спину. Ты ведь не откажешься разбить наш триумвират?
Что я могла сказать? Только правду.
– Нет, не откажусь. Я ведь сама заинтересована, чтобы наше трио распалось. Только… что, если у Контролера не выйдет?
Лазарус вздохнул.
– Будем надеяться, что колдун на чем-то погорит.
Мне хотелось, чтобы он успокоил, сказав, что не уйдет, что останется с нами, пока не минует угроза. Увы, ожидания оправдываются не всегда. Да и не хочу, чтобы воплощение моих надежд перечеркнули чьи-то чаяния.
– Герда, побег Симеона – мой шанс поспорить с судьбой и преломить заведомо проигрышную ситуацию в свою пользу.
– То есть?
– Чтобы стать Мастером и законно получить владения, нужны обращенные. А чтобы их спокойно создать и вырастить, нужна защищенная территория, где они будут в безопасности, пока не смогут постоять за себя сами. У нас с молодняком непросто. Если создатель слаб, его новообращенных могут отнять или даже убить.
– Но ведь это замкнутый круг!
– Нет, если на первых порах претенденту на звание Мастера оказывает протекцию его собственный создатель.
– А он может не оказать? – Я начала догадываться, куда клонит Болконский.
– Конечно. Обращенные бывают двух видов: ученики и рабы. Первые создаются для продолжения линии Мастера, для ее усиления. Вторые – вечные слуги и при необходимости пушечное мясо, так как массово гибнут в войне за передел территорий. Ученики, вырастая, по желанию получают самостоятельность. Рабы обретают свободу лишь в поединке воли, доказав, что могут разорвать оковы подчинения хозяину. Если воля Мастера сильнее, раб умирает.
Лазарус неотрывно смотрел на пролетающий за окном пейзаж. Каждое слово давалось ему нелегко.
– Тебе не повезло оказаться в числе вторых?
– Хуже, Герда, намного хуже.
Хм, куда уж хуже? Разве есть еще и третья категория обращенных? Как вскоре выяснилось, есть.
– Мне повезло попасть в ученики к знаменитому шеф-повару Мари-Антуану Карему. Повар королей и король поваров – так в свое время говорили об этом удивительном человеке. Кулинарный гений, он учился всю жизнь, но не просто учился – он трансформировал подсмотренное у других поваров в нечто особенное и новое. Самый модный европейский повар XIX века, он не гнался за, как сказали бы сейчас, гонораром, предпочитая творить на кухнях тех богачей, у которых чувствовал психологический комфорт и уважение. К слову, Карем, выходец из бедняцкого сословия, был благороднее многих аристократов. Он никогда не унижал и не давал в обиду своих людей. – В голосе Лазаруса проскользнула теплота. – Однако в моей судьбе он нечаянно сыграл фатальную роль. После одного обеда, ставшего впоследствии знаменитым, мэтр расхвалил меня гостье барона Ротшильда, рекомендуя как состоявшегося, талантливого повара. Заканчивая период ученичества, я собирался устроиться в новомодный парижский ресторан. Карем не признавал общепита, предпочитая творить для настоящих ценителей кулинарного искусства, и пытался отговорить меня от затеи. Наверное, поэтому учитель ухватился за интерес той леди к моей персоне. Даму привлекала в первую очередь личность знаменитого мэтра, но так как тот для ее планов был слишком стар, она остановила свой выбор на мне. И я попал в замок Госпожи талантов.
О, неужели я сейчас узнаю о таинственной женщине, которую упоминал Томасовский? Это ведь у нее Лазарус работал кулинаром?
– Древние вампиры, страдая от скуки, развлекаются, беспощадно играя живыми существами, как бездушными игрушками, – после недолгой паузы отстраненно заговорил блондин. – Вампирша, обратившая меня, собирает коллекцию талантливых людей. Собственно, поэтому она и получила свое прозвище – Госпожа талантов. Певцы, скульпторы, художники, поэты, артисты… кого только нет в ее свите. Заинтересовавшись очередным дарованием, она превращает его в вечного раба. Вечного, потому что придворная ведьма насылает проклятие: свободу обращенный может получить лишь из рук самой Госпожи. Да только на ее щедрость рассчитывать не приходится – заинтересовавшись другим, к примеру, художником, она убивает старого, освобождая место для новой, более привлекательной игрушки.
– Но ведь ты свободен?!
История не воспринималась как настоящая, напоминая больше страшную сказку. Наверное, потому, что своим присутствием Лазарус отвергал заявление, что Госпожа талантов не отпускает рабов, предпочитая их убивать? А еще мне вспомнились неприязненные взгляды Болконского в сторону хозяек «Ока Мерлина». Неудивительно, что он недолюбливает ведьм.
– Меня и еще одного раба подарили. – Блондин грустно улыбнулся. – Госпожа талантов не устояла перед просьбой некой рыжеволосой особы.
Меня озарило.
– Вас подарили Кассандре?
– Да. И уже она нас отпустила, просто потому, что так захотела. Я ушел, пообещав вернуть долг, а мой товарищ по удаче остался при Кассандре телохранителем. Михаила Госпожа присмотрела на арене гладиаторов, поэтому у него были века, чтобы совершенствоваться в воинском таланте.
Некоторое время мы молчали. Руслан спокойно вел автомобиль, Лазарус смотрел в окно, а я пыталась переварить услышанное. Нет, то, что люди склонны к коллекционированию других людей, я знала. Взять тех же бизнесменов с их тягой к моделям или звездочкам шоу-бизнеса. Но держать вместо игрушки живое существо сотни лет? И если появляется новый, улучшенный образец, ломать старый из жадности, чтобы не достался кому-то другому?..
Еще мне стало понятно, что подразумевал блондин под «заведомо проигрышной ситуацией». Отсутствие поддержки как от своего бывшего Мастера, так и от «братьев» по обращению. А взамен – клеймо раба, получившего свободу благодаря случайности. Поэтому желание бывшего невольника стать Мастером, хозяином своей судьбы и судеб подчиненных, неудивительно.
Мне хотелось о многом расспросить моего золотоволосого рыцаря. В частности, понимает ли, что стремление воспользоваться бегством Симеона делает ему меньше чести, чем если бы он все-таки попытался стать Мастером с нуля? Злой вопрос, знаю. Поэтому я и не задала его. И воскресила разговор, коснувшись нейтральной темы.
– Думаю, ты устраивал грандиозные пиры для Госпожи талантов? Хотела бы я на них побывать.
– Не думаю.
– Почему? – искренне удивилась я, вспомнив историческую драму «Ватель» с Жераром Депардье в роли прославленного кулинара, предшественника учителя Лазаруса.
Ответил до этого момента не вмешивающийся в наш разговор Руслан:
– Тебе вряд ли понравилось бы стать чьим-то ужином.
Вампир бросил на вертигра укоряющий взгляд.
– Гости у Госпожи бывали всякие. Но в основном Булатов прав: большинство предпочитало кровь.
– Кровь? – Меня передернуло. – А зачем тогда вампирше обращать повара? Просто чтоб было? Для коллекции?
Губы Болконского скривились в жестокой усмешке.
– Готовить мне приходилось, однако главной обязанностью была доставка живых «блюд» в соответствии со вкусами гостей или приближенных Госпожи.
– То есть?
– Кто-то предпочитает брюнеток с первой отрицательной, кто-то – светловолосых с четвертой положительной. Другим группа и резус не важны, им приятно вонзиться в вену телеведущего, спортсмена или актрисы.
– Да ладно, – прогоняя чувство отвращения, я попыталась улыбнуться, – ты меня разыгрываешь? Пропажа известных личностей вызовет разговоры и, соответственно, недовольство вашего недремлющего Контроля.
– А кто сказал, что они пропадают навсегда? Пригласить на приватный концерт певицу или попросить шоумена провести закрытую вечеринку не составляет труда. После того как гость откушает, звезде подчищается память и выплачивается обещанная за работу сумма. – Мой рыцарь рассказывал невозмутимо, рассматривая свои ухоженные руки. – Иногда случаются проколы, когда выясняется, что человек абсолютно невнушаем, и тогда в ход идут деньги или запугивание. И лишь в последнюю очередь – физическое устранение, которое обычно маскируется под несчастный случай, передозировку или банальное самоубийство. К слову, у меня таких проколов за сто лет было всего пять.
Всего пять?! Мне захотелось его ударить.
Будто не замечая моей реакции, Лазарус продолжил раскрывать специфику работы «кулинара» Госпожи талантов.
– Обычных женщин и мужчин, исчезновение которых взволнует только родственников и друзей, отпускают лишь в случае умеренности гостя, что бывает редко. Контроль на подобное смотрит сквозь пальцы – людей и без вампиров ежегодно во всем мире исчезает несколько миллионов.
Со скучающей миной на лице он рассказывал и рассказывал, показывая себя с неприглядной стороны и будя во мне самую настоящую ненависть.
– С появлением социальных сетей и сайтов знакомств заманивать доноров стало проще. Нет, конечно, встречаются недоверчивые девушки, которых не оставляют в покое и продолжают обрабатывать, если приложенные усилия окупаются их уникальностью.
Мерзкие ощущения в душе крепли с каждым новым словом. Какие все-таки отвратительные существа – кровопийцы!
– К примеру, взять тебя, Герда. Если опустить факт, что ты на четверть сидхе, то редкая группа крови, рыжие волосы и симпатичная мордашка уже определяют тебя в разряд ценной добычи. Но ты тяжело сходишься с людьми, поэтому усыпление твоей бдительности могло бы затянуться на месяцы. Впрочем, мне хватило бы двух недель. – Вампир, окинув меня внимательным взглядом, усилил мою растерянность, уточнив: – Нет, думаю, достаточно было бы и одной. Тебе легко вскружить голову романтикой, обещанием надежного мужского плеча и дружной семьи в перспективе. Ты ведь безумно хочешь быть нормальной среднестатистической женой? И желаешь вырастить как минимум двоих детишек? Поэтому, встретив свой идеал, поехала бы за ним и на край света, не правда ли? И там, в чужой стране, одинокая…
– Хватит! – Булатов рассердился. – Мы поняли принцип работы поставщика доноров, давай закроем тему.
Гадкие ощущения, оставленные исповедью Болконского, не проходили. Ни сожалений, ни печали по поводу прошлого. А когда он деловито расписал, каким способом заманил бы меня на банкет Госпожи, мне и вовсе стало пакостно. Меня мучил вопрос: а был ли Лазарус настоящим, самим собой хоть минуту? Или играл по обыкновению, навсегда оставшись в шкуре поставщика живых «яств» для древней вампирши? Играл до того искусно, что мое чутье подвело и я не отличила фальшь от искренности?
– Минут через двадцать будем дома, – как-то устало сообщил вертигр.
– Отлично! – бодро отозвался его напарник.
И я вдруг поняла, что слишком бодро. А ведь мной только что манипулировали! И умело вызвали нужные эмоции – отвращение и неприязнь. Но зачем? Чтобы не удерживала просьбами от выхода из триумвирата и сама отказалась от «омерзительного» рыцаря? Да еще придала ему пинок для ускорения?
– Лазарус, а ты мог отказаться от должности кулинара своей Госпожи?
– Нет.
Простой и ясный ответ, который подтверждает мои догадки.
– То есть ты выполнял приказы, сам того не желая?
– О Ночь! Болконский, зачем вся эта комедия? – Руслану надоели наши экивоки. – Герда, рабство, скрепленное магией, предполагает абсолютное подчинение. Абсолютное! Пожелай старая дрянь, чтобы Лазарус перестал дышать, он мгновенно исполнил бы ее волю.
Вампир поджал губы, всем видом выражая недовольство, что оборотень за него вступился. Интересно, а что он предпринял бы, чтобы вернуть мою симпатию, если бы разорвать нашу связь сейчас не получилось? Неужели смиренно терпел бы мою неприязнь оставшиеся четыре месяца? Разве ему настолько сильно хочется стать Мастером? И именно сейчас, после побега Симеона? Что лежит в основе его стремлений к титулу? Желание занять лучшее место под солнцем или что-то серьезней?
Мне, конечно, далеко до профессионального психолога, и порой я вижу не дальше кончика своего носа, но почему-то представить блондина одержимым властью не вышло.
– И почему вы настолько правильные, а? Понимающие и всепрощающие? Лезущие в душу? За что ж мне такое… везение? – Вампир удрученно покачал головой. – Мне необходимо стать Мастером, ясно?
– Нет.
– Хорошо, я назову причину, и если кто-то засмеется… – Болконский, прищурившись, пригрозил: – Тот будет есть по утрам овсянку. Без масла.
– Я сама серьезность, – заверила, сдерживая улыбку.
Ироничный, насмешливый – это наш Лазарус. А жестокость и безразличие – наносное и давно в прошлом, вместе со служением Госпоже талантов. Искренне верю, что вековое рабство не задуло искру созидания – а повара такие же творцы, как художники и поэты, – в душе нашего товарища и не превратило его в монстра.
– Подарив мне свободу, Кассандра обронила, что, лишь достигнув потолка могущества, я встречу свою избранницу, свою настоящую любовь.
Я ожидала чего угодно, но не подобного признания. И только воображение, подсунувшее унылый вид тарелки с кашей, удержало меня от желания позубоскалить.
– Власть и деньги не греют. А у свободы есть обратная сторона под названием одиночество. И только любовь женщины, единственной, предназначенной свыше, дарит ощущение полноты жизни.
Пока я таращилась на неожиданного романтика, Руслан объяснил:
– Полуночники, Герда, верят в существование суженых, когда, повстречав девушку, сразу понимаешь, что она твоя половинка.
Мне стало неловко от его взгляда, внимательного, теплого… слишком интимного для временной вынужденной связи. Будто между нами не магия, а что-то большее.
Наверное, поэтому я спросила чуть резче, чем хотела:
– Полуночники верят в платоновский миф об андрогинах?
Пока не прочитала полностью диалог «Пир», идея древнего грека о двух половинках, которые стремятся вновь стать целым, мне нравилась. И лишь открытие, что миф напоминает скорее пародию, нежели теорию, лишило его романтического флера.
– Скорее они верят в библейское «каждой твари по паре», – ответил Лазарус цинично. – Даже такие, как я, заслуживают избавления от одиночества.
Получивший философскую подоплеку разговор резко оборвался – мы приехали домой.
Уже в квартире, когда связка ключей оказалась на крючке вешалки, меня вдруг осенило.
– Слушайте, а ведь деньги за резервирование домика нельзя вернуть…
– По правилам турбазы залог не возвращается. Забудь, Герда, это незначительная сумма, – посоветовал Булатов.
Угу, для кого-то незначительная, а меня жаба душит. И дарить деньги «Солнечному острову» я не намерена.
– А вы не будете возражать, если я предложу наш домик подруге? Думаю, Карина будет рада отдохнуть, внеся оставшуюся сумму.
– Узнай у нее точно, вдруг не сможет вырваться из города? И я позвоню администратору, предупрежу о смене количества человек и о том, что они опаздывают.
«Абонент временно недоступен…» Сбросив вызов, включила ноутбук в надежде поймать Карину на дамском форуме, страничка которого у нее обычно открыта целый день. Пользователь karri27 в офлайне со вчерашнего полудня. Странно… Может, у них на работе проблемы с интернетом? Особо не переживая, я позвонила в парикмахерскую, а спустя полчаса вновь сидела в салоне джипа. И рыдала без стеснения.
– Это он… чертов демон что-то сделал с Кариной!
– Ты слышала слова девушки? Посторонних с ней рядом не было. Твоя подруга, потеряв сознание, сильно ушибла голову, – увещевал Лазарус, сидящий на водительском месте.
Булатов, чью футболку я без стыда заливала слезами, поддержал напарника:
– Зар прав, посуди сама, зачем демону убивать свою женщину? Это похоже на несчастный случай. Вследствие теплового удара Карина потеряла сознание и ударилась.
– Да так, что впала в кому? И второй день из нее не выходит? Почему же демон ее не излечит, если она ему нужна?
– Наверное, не может? Исцеляющая магия по части ангелов.
– И вообще, какой тепловой удар, если в салоне установлены кондиционеры? – вспомнила я.
– Хватит гадать, Герда. Решать проблемы нужно настоящие, а не надуманные, – заявил вампир и попросил: – Лучше перескажи разговор с ведьмами еще раз, только сосредоточься, не упускай ни малейшей детали.
И я выполнила его просьбу, без утайки сообщив все, что узнала от хозяек «Ока Мерлина». О «Разящей длани», группе магов, изощренно уничтожающих потенциальных демонских невест, парни знали побольше моего. Поэтому их в основном интересовала информация о том, как Карина встретила демона, и о Чеславе Владимировне, ее наблюдательнице.
К моменту, как мы вошли в больничный холл, я окончательно успокоилась. Слезы сейчас не помогут, а вот моя внимательность и желание разобраться в ситуации – вполне.
Гнев на демона-убийцу стих, когда я узнала, что Ольхину положили в одноместную палату повышенной комфортности. Значит, Макс ее не бросил? Потому что заботиться об удобстве подруги, кроме него и меня, никто другой не стал бы.
К Карине пропустили, на удивление, без уговоров и взяток. Поначалу мое внимание приковала хрупкая бледная девушка, и лишь потом я увидела сидящего в низком кресле за шкафом блондина.
Сначала ослабели колени, затем по телу разлилась слабость, а в животе появилось ощущение, будто я проглотила кусок льда.
– Здравствуйте, – выдавила из себя сипло, остро жалея, что ни рыцари, ни хотя бы медсестра не вошли вместе со мной.
Демон кивнул и указал на стул возле постели. Я присела, малодушно радуясь, что теперь нас разделяет кровать, ставшая своеобразным буфером. Гнев на вероятного виновника Карининой беды куда-то улетучился. Смелая, когда рядом защитники, сейчас я не знала, что говорить. Ведь меня пристально рассматривал демон. Демон! Мама дорогая, только в кошмаре и может привидеться подобная ситуация! Зеленоглазый мужчина молчал, а я силилась выдавить хоть слово. К своему стыду, мне больше хотелось оказаться вне стен палаты, нежели узнать, что с Ольхиной.
– Какие прогнозы?
Не узнав собственный глухой голос, все-таки испытала слабое чувство гордости. Смогла, взяла себя в руки.
– Никаких. Они затрудняются сказать, есть ли вообще мозговая активность.
На краткий миг лицо Максимилиана исказила гримаса боли, после чего оно вновь стало сосредоточенным и, на первый взгляд, равнодушным. Но меня теперь не обманешь – он переживает.
– Вы можете ей помочь? И вообще, почему это с ней произошло?
Демон неопределенно пожал плечами и в свою очередь спросил:
– Мне не нужно объяснять, кем была Чеслава Владимировна для Карины?
– Нет. Мне известно о «Разящей длани».
– И кто я такой тоже?
Кивнула, не отводя от собеседника взгляда. Он не причинил мне зла и, наверное, не собирался причинять его в дальнейшем. Но страх усиливался с каждой секундой, проведенной в палате. Немотивированное странное ощущение, будто я всматривалась в… бездну? Да, пожалуй, можно сравнить с чувствами боящегося высоты человека, который вынужденно завис над пропастью. Крепкий канат надежно удерживает от падения, а ужас все равно остается.
Тревога за Ольхину пересилила желание сбежать. Хотя если бы мужчина резко встал с кресла, я бы бросилась прочь. Впрочем, с меня хватило бы и глупого выкрика «бу!»…
– Карина потеряла сознание в момент смерти Чеславы Владимировны. Я не сумел до конца разорвать связь между ними и не предвидел скорой кончины наблюдательницы.
Сдвинув к переносице светлые брови, он признал собственную ошибку просто как факт, без лишних эмоций и оправданий.
– Если вы не можете вытащить Карину из комы, вероятно, справится целитель?
У демона дернулась щека.
– По негласным правилам целители не помогают демонам и их близким.
Хм, у врачевателей-магов разве нет аналога клятвы Гиппократа? Со словами «я не позволю, чтобы религиозные, национальные, расовые, политические или социальные мотивы помешали мне исполнить свой долг по отношению к пациенту»? Печально, если это так.
– И что теперь?
Зеленые глаза глядели на меня спокойно и чуть-чуть устало.
– Ждать. В скором времени я получу одну вещь, которая даст мне силу, необходимую для спасения Карины. А вы, Герда, должны уйти и не появляться здесь, пока не позовут.
– Почему? – Я замерла, не веря своим ушам.
– Глас на виду, а Карине сейчас не нужно враждебное внимание.
– Но я хочу помочь!
– Так помогите – оставьте ее на время в покое.
Словно сомнамбула, я не заметила, как оказалась возле сестринского поста. Здесь меня дожидались ребята.
– Ни о чем пока не спрашивайте, ладно?
– Как скажешь, – отозвался Руслан, предлагая руку в качестве опоры.
Пока шли к джипу, оставленному на больничной стоянке, силилась совладать с сумбуром мыслей и чувств. Я испытывала облегчение, что нахожусь далеко от вызывающего тихий ужас существа, и стыд, что так легко оставила Карину с ним одну. Страх, постепенно затихающий, сменялся недоумением: чем напугал меня этот обычный на первый взгляд мужчина? К ним присоединилось сомнение, что он прав, указывая на риск привлечения к Ольхиной ненужного внимания, и печаль, что у единственной подруги нашелся кто-то ближе, чем я.
Лишь на полпути я справилась с бушующими внутри эмоциями и передала своим спутникам нашу коротенькую беседу.
– Странно. Обычно высшие демоны могущественны, – прокомментировал ситуацию вампир.
– Так, может, он и не высший?
– Низших, Герда, человеческие женщины в долгосрочной перспективе не интересуют.
– То есть?
– Бесхозные низшие в нашем мире долго не задерживаются, – опередил Болконского вертигр. – И пока их не лишили свободы, не убили или не изгнали обратно, они бесчинствуют и развратничают, сколько могут.
– Я бы не сказал лучше, – хмыкнул Лазарус и, посерьезнев, сообщил: – Герда, у нас две новости, и обе плохие.
Жизнь моей единственной подруги зависит от милости демона, и я смирилась с этим обстоятельством. Что может быть хуже? Вскоре выяснилось, что может.
– Ты оставила свой телефон в машине, и Ладов позвонил на мой. Обыск дома Томасовского почти закончен. Артур чист, как артезианская вода. Контролерам нечего ему предъявить.
Я не огорчилась, нет. В глубине души я знала, что от колдуна легко не освободиться.
– Мне жаль, Лазарус.
– Брось, Герда, найдем выход сами, без Хемминга.
Мой кровезависимый рыцарь небрежно отмахнулся от сочувствия, будто и не он пару часов назад говорил о важности досрочного разрыва нашего триумвирата. Неужели гордость мешает ему показать силу огорчения? Или он, как и я, не верит в везение?
– А вторая новость? Еще неприятней?
– Зависит от тебя, как ее воспримешь. Чернов перенес посвящение новых членов стаи на сегодняшнюю ночь.
О том, что какое-то посвящение должно быть, я помнила смутно. О нем Руслан упоминал раз или два как о возможности проникнуть в дом лидера вертигров, чтобы поискать старый семейный альбом с фотографиями погибших сына и племянника.
– Нам придется почтить оборотней своим присутствием?
– Мы обязаны, Герда, – кивнул вампир.
– Получается, отдыху на природе воспрепятствовали бы аж три причины: бегство Симеона, несчастье с твоей, Герда, подругой и посвящение молодняка вертигров, – подбил итоги Булатов невесело.

Глава 15

То резко отскакивая, то неожиданно нападая, невысокий худощавый парень напоминал мелкую собачонку, которая азартно, но с опаской кидается под ноги гостей. Второй боец, приземистый и плотный, в основном флегматично отбивался от, казалось бы, нечувствительных ударов. Когда же решался атаковать, его противник превращался в увертливого вьюна, ловко уходящего от увесистых кулаков.
Прыгали мальчишки, вытаптывая мягкую траву лужайки, с четверть часа. Усталости или желания закончить показательное сражение никто из них не выказывал, наоборот, глаза пацанов светились счастьем – столько людей пришло посмотреть на их присягу и успехи в единоборствах!
Несомненно, бой красив и техничен. И если бы не усталость, я со спокойной душой его посмотрела бы, помня, что противники обладают высокой регенерацией и не нанесут друг другу серьезных увечий.
Подавив зевок, мысленно в очередной раз поругала себя за упрямство. Зря осталась стоять. Лучше бы послушалась Руслана и заняла одно из плетеных золотистых кресел, расставленных полукругом на газоне перед домом Черновых. Свободные места, подготовленные для дам, еще оставались – некоторые девушки, как и я, предпочли держаться своих спутников. Но ближайшее пустое кресло находилось рядом с Эммой, и пройти мимо, не подсев к супруге Чернова, я не могла – это выглядело бы пренебрежением к хозяйке.
Снующие серыми тенями официанты разносили напитки и легкие закуски. Гости не отказывались от угощения, подтверждая древнюю истину, что народу нужно не только зрелище, но и хлеб.
Рефери остановил поединок. По очкам победил худощавый подросток.
На травяное «татами» вступила вторая пара юных бойцов.
– Не вздыхай, осталось недолго: кроме этих, еще трое ребят, – утешил Булатов. – Потом демонстративное превращение, напутственная речь Демида, сама присяга, а дальше стандартный прием. После двух-трех танцев мы уйдем.
Угу, после двух-трех танцев рассветет…
– Погоди, оставшиеся парни буду драться втроем? – осенило меня.
– Нет, в семерку нынешних посвященных входит девушка. Она продемонстрирует меткую стрельбу.
– Хм, как интересно…
На самом деле я испытывала не любопытство, скорее удивление. Зачем вертигры растят из молодых людей, по сути, еще детей, солдат? Территориальные войны среди полуночников фактически отгремели. Тот, кто посягнет на чужие земли, в первую очередь вызовет недовольство Контроля. А с другой стороны, мало ли что пишут в официальных источниках? Лет пятнадцать назад Черновы пережили нападение вампиров с огромными потерями. Что мешает ситуации повториться? Ничто. Контроль где-то там, а нападать на семьи и дома будут здесь. Неудивительно, что Патриарх вертигров сохраняет бдительность и готовится к худшему.
К слову, о Контроле. В этот вечер – или, правильнее сказать, этой ночью, раз стрелки на часах подбираются к цифре двенадцать – представители ВОК почтили вертигров своим присутствием. Хемминг в нашу сторону не смотрел, тогда как его помощник упорно мозолил мне глаза, хотя недавно сам твердил о необходимости держать наше знакомство в тайне. Впрочем, на нашу троицу не смотрел только ленивый. Я льстила себя надеждой, что виноват наш шикарный вид, в частности, мое платье, а не досужие предположения, как мне живется под одной крышей с двумя мужчинами.
Несколько часов назад Лазарус, объявив, что прием полуформальный, долго рылся в моем шкафу, выискивая коктейльное платье. Я не вмешивалась – уж лучше пусть оденет по своему вкусу, чем потом будет отрывать «лишние» банты.
После амнезии я так и не устроила ревизию в собственном шкафу, потому что находились более важные занятия, и хватала одежду с плечиков, что висели с краю. Поэтому из его глубин выуживались порой самые неожиданные вещи, вот как сегодня.
Широкая спина вампира частично закрывала обзор недр шкафа, но я сумела разглядеть два чудных наряда в прозрачных чехлах. Униформа женщины-офицера полиции США состояла из фуражки, коротеньких шорт и микроскопического бюстгальтера из кожзаменителя. На плечиках еще висела плеть и наручники, на удивление, не из пушистого розового меха, а обычные, стальные. Второй наряд, белый виниловый корсаж и юбка в пол из черного тюля, показался почти скромным, пока я не рассмотрела, что широкая шнуровка платья находится спереди.
– Это что за разврат? – прошептала я в шоке.
– Где? А, ты про эти милые штучки. – Болконский усмехнулся. – Они служили тебе маскировкой, когда мы ловили залетного дилера апокалиптика, наркотика на основе вампирской крови. Нам приходилось посещать ночные клубы, в частности, «Золотой рой», хозяин которого помешан на тематических вечеринках.
– Кстати, все забываю спросить, а ты не знаешь, что я делала там в день нашей первой встречи?
– Наверное, встречалась с хозяином заведения?
– Э… зачем?
– «Золотой рой» принадлежит Томасовскому, Герда. Думаю, ты приходила, чтобы попытаться аннулировать договор. И, видимо, разозлила колдуна, раз он приказал вышибалам клуба схватить тебя и увезти.
– Ты не говорил, что парни, тащившие меня в машину, работали в клубе.
Вампир пожал плечами.
– Как-то не пришлось к слову. Вот оно, нашел, темно-бирюзовое.
И он протянул мне платье из шелка. Казалось бы, простое, с бретелью через левое плечо, оно красиво струилось по фигуре, гармонируя с рыжими волосами.
Из воспоминаний меня вытащил беззвучно вибрирующий в клатче телефон. Короткий взгляд на дисплей – и я сообщила ребятам, что ненадолго их покину.
– Не уходи далеко, – предупредил Булатов, покосившись на Томасовского, стоящего рядом с Черновым, метрах в двадцати от нас.
Если кого здесь и стоило опасаться, то только колдуна.
– Хорошо, я быстро.
Каблуки туфель слегка вязли в земле, цеплялись за траву, и убраться подальше от чужих ушей до окончания вызова я не успела. К счастью, Альбина оказалась настойчивой, и мобильный вновь завибрировал.
– Похоже, я нашла твою девушку, – опустив приветствие, сразу перешла к сути разговора куратор.
– Какую? – Я растерялась, а потом вспомнила о недавней просьбе. – А! Гласа, от которого рыцари после разрыва уз потребовали выбрать одного из них?
– Мерзкая, мутная история, спровоцировавшая всплеск вражды между оборотнями и вампирами Хабаровска двадцать шесть лет назад.
– Ого! Подожди минутку, я поищу более тихое место.
У меня возникло странное чувство, что рассказ куратора не предназначен для чужих ушей. И ничего лучшего я не придумала, как войти в дом. На прошлом приеме я мельком увидела, где находится библиотека, несомненно, самая спокойная зона во владениях Чернова. Да и вообще в окружении книг я всегда испытывала умиротворение.
Оформленная в красно-коричнево-золотых тонах комната удивила размером. В центре стоял низкий стол, вокруг которого разместились кожаные кресла вишневого цвета. Одно из трех окон оказалось открытым – штора шевелилась от проникающего в комнату прохладного воздуха, напоенного ароматами сада. Кажется, я уловила нежный запах ночных фиалок и чуть сладковатое благоухание чубушника. Шоколадный диван у противоположной стены манил меня, любительницу чтения лежа, и я не удержалась от соблазна – подойдя, провела по высокой спинке, проверяя на мягкость.
Уютное местечко. А книги! В высоких массивных стеллажах тысячи томов! Полюбовавшись несколько секунд на разноцветные корешки, сбросила туфли и, плюхнувшись на диванчик, приготовилась слушать.
– Все, можешь говорить, Альбина.
– Итак, Тамара Климова, пробыв Гласом почти три месяца, разорвала узы с рыцарями досрочно. В течение недели она обращалась к Мастеру и Вожаку вервольфов Хабаровска с просьбами приструнить бывших защитников. Те или не прореагировали на ее жалобы, или отнеслись без должной серьезности, и в итоге распавшийся триумвират погиб.
– Из-за чего?
– Неизвестно, взрыв газового котла в доме Климовой и пожар уничтожили следы. – От слов куратора сердце забилось быстрее. А висящая на стене картина маслом, где красно-оранжевый закат походил больше на небесный пожар, резко мне разонравилась. – Однако тела, обнаруженные в подвале, были изувечены не настолько, чтобы не опознать экс-Гласа и ее рыцарей. Почему они оказались там втроем, если Тамара их боялась, не установили. Мастер слишком грубо обвинил Вожака вервольфов в халатности – и понеслось. Несколько трупов, штрафные санкции Контроля и холодная война, длящаяся между оборотнями и вампирами Хабаровска и по сей день, – таков результат той непонятной истории.
Собравшись с мыслями, поинтересовалась:
– А у Климовой случайно нет сестры?
Неприятие Эммы такого явления, как Глас Полуночи, могло возникнуть после гибели родственницы. И это логично объяснило бы ее назойливость по отношению ко мне.
– Нет, во всеобщей картотеке Гласов сказано, что Тамара была единственным ребенком. К слову, способности видеть правду она унаследовала от отца.
Жалко девчонку. Страшная судьба.
И все же байка Черновой обещала быть намного страшней. Неужели ей известно больше, чем можно почерпнуть из официальных источников? Может, она жила в Хабаровске в то время, когда там случилась трагедия? Нет, вряд ли, выглядит Эмма молодо, на сорок лет максимум. Впрочем, я забываю, что она магичка, поэтому установить реальный возраст трудно.
– Альбина, спасибо за оперативность.
– Обращайся, – предложила куратор и попрощалась.
Возвращаться в сад не хотелось. Настроение испортилось. Елки-палки! Почему мое доверие к парням легко пошатнуть какой-то историей, побитой молью времени и покрытой прахом тайны? Те витязи – не мои. Не могу представить, чтобы Лазарус или Руслан преследовали меня после разрыва уз триумвирата. Да я с ними в одной постели сплю! И никаких приставаний! Ну, почти… Игривый нрав вампира и симпатия оборотня порой берут верх над их обещанием держаться в рамках товарищеского общения. Но просить защиты от них у Чернова или сбежавшего Симеона… нет, это невообразимо. Не тогда, когда ребята стали моим спасением от Томасовского.
Шум со стороны открытого окна оторвал от раздумий и заставил подобраться. Штора качнулась, пропуская в комнату светловолосого мужчину. Испуганная до оцепенения, я почти не дышала. Опознав в «лазутчике» Карининого демона, слегка расслабилась – главное, что не Томасовский.
Не обращая на меня внимания, Максимилиан подошел к дивану – и играючи отодвинул его вместе со мной.
– Что вы делаете?!
Мой писк он проигнорировал, снимая картину со стены. За полотном оказался сейф. Приложив ладонь к стальной дверце, полуночник закрыл глаза.
Демон собирается ограбить лидера вертигров?!
Как-то прореагировать я не успела. Внезапно мужчина, вернув пейзаж на место, придвинул диван обратно и бесцеремонно зашвырнул под него мои туфли. После чего, схватив в охапку, оттащил меня в угол.
– Молчи! – прошипел в ухо, взмахивая рукой.
Перед нами возникла тонкая, напоминающая мыльный пузырь, пленка. Перестраховываясь, Максимилиан закрыл мой рот ладонью. Я передумала ее кусать, когда спустя считаные секунды дверь в библиотеку открылась, впуская Чернову и Томасовского.
– Как мне надоело твое ворчание, Арториус!
Ого! Чернова знает, что колдун – сидхе? Почему-то я думала, что этот факт известен немногим.
– Послушай, я благодарен за помощь. Но, Эмма, ты переходишь границы!
Женщина встала на диван обутыми ногами и, убрав картину, открыла сейф. Вынув оттуда книгу, – с первого взгляда было понятно, что раритетную, вручила ее колдуну со словами:
– Я учитывала и твои интересы. Чем ты недоволен?
– Самоуверенность доведет до беды.
Магичка улыбнулась.
– Приятно, что ты за меня переживаешь. Уверяю, я осторожна.
Колдун поморщился, и я могла поклясться, что он готовится ответить какой-то колкостью. Но нет, он хмуро обронил:
– Если просчитаешься, потянешь меня за собой.
И, спрятав книгу под мышкой, под полой расстегнутого пиджака, поспешно ушел.
Чернова хмыкнула и, закрыв сейф и повесив картину обратно, последовала за ним.
– Мне нужна книга, – заявил демон, убирая ладонь от моего рта.
– Мм… здесь их сотни, выбирайте любую – Черновы не заметят, – сделав невинное лицо, прошептала я.
– Не коси под дурочку, Герда. Книга, доверенная колдуном Эмме на сутки, моя. Только с ее помощью я сумею излечить Карину.
Удивление, что он не лжет, сменилось радостью за подругу, а потом – испугом. Пазл в моей голове сложился из кусочков чужих фраз, любезно предоставленных памятью.
Хемминг: «Если своих псов колдун купил на давнишнем аукционе, использует их только для своей защиты, то претензий к нему нет. Но если их создал он…»
Булатов: «Веласкес не изобретал ритуал создания монструозных псов сам. Он нашел его в запрещенной некромантской книге и отыскал колдуна, готового его провести».
Ладов: «Натан надеется найти у колдуна книгу, которую дозволено хранить лишь некромантам. И если таковая обнаружится, Томасовского ждет суд».
Максимилиан: «В скором времени я получу одну вещь, которая даст мне силу, необходимую для спасения Карины».
Выходит, Контролеру и демону нужна одна и та же книга, которая сейчас находится у Артура? Что в ней такого ценного, кроме рецепта создания жутких собак?
– А без книги никак не сможешь вытащить Карину из комы? – Уже задав вопрос, поняла, что перешла на «ты» вслед за демоном.
– Да легко, – обозлился он, – всего-то и надо принести в жертву парочку человек.
– Не надо! Лучше тогда украсть книгу.
Максимилиан прищурился.
– Замечательно, что мы сходимся во мнениях. Значит, убедить тебя помочь мне будет проще.
И пока я, фигурально выражаясь, подбирала челюсть с пола, потенциальный вор обрисовал ситуацию.
Отобрать книгу у Томасовского демону может не хватить сил – стараниями врагов они временно скованы. Но даже если он победит, то не сумеет взломать магическую защиту сейфа колдуна. Лишь из-за обыска, устроенного Контролем, книгу впервые за много лет вытащили на белый свет. О том, что она временно хранится у Эммы Черновой, Максимилиан узнал быстро, да только вот беда – состояние Карины долгие часы оставалось нестабильным, поэтому он не мог ее оставить.
– Чтобы проникнуть в особняк незаметно для явившегося на прием Хемминга, пришлось основательно выложиться магически. Мне не хватило всего чуть-чуть, ты сама видела, каких-то пяти минут… – Полуночник болезненно поморщился.
Вероятно, я переоцениваю умение отличить ложь от правды. Допускаю, что совершаю глупость, веря словам демона и его чувствам к Ольхиной. Возможно, потом придется пожалеть о выборе, однако я чувствовала расположение к этому уставшему печальному мужчине, в данный момент ничем не отличавшемуся от человека.
– Чем я могу помочь? – И полушутя предупредила: – Играть роковую красавицу-шпионку, готовую ради секретной информации смотреть коллекцию эстампов в спальне врага, не собираюсь.
– Я и не прошу, – возразил Максимилиан. – Раз тебя связывает магический договор с колдуном, когда-нибудь ты да и окажешься рядом с книгой.
А Карина весьма откровенна со своим избранником! И не скажу, что осуждаю ее за это, просто неприятно, что демон в курсе моих проблем. Впрочем, у самой рыльце в пушку – Руслану с Лазарусом тоже многое известно об Ольхиной.
– Мне не хватит смелости обворовать Томасовского.
– Тебе и не придется. Увидишь, как он достает книгу из сейфа, брось кольцо на пол – и я появлюсь в том месте.
Максимилиан, сняв со своей руки, протянул массивное украшение из темного металла.
Взвесив его на ладони – тяжелое и холодное, – полюбопытствовала:
– А если я нечаянно его уроню?
– Постарайся не ронять.
– Одного не пойму, почему ты не преследуешь Артура сейчас? Ведь книга пока не в сейфе?
– Вся накопленная сила ушла на маскировку от Хемминга. Сейчас мне не выстоять против фейри, – мрачно объяснил демон.
Наверное, унизительно объявлять о своей слабости какой-то девчонке. Но он признался, наплевав на гордость, ради любимой женщины. И, оставив расспросы, я надела кольцо на большой палец левой руки.
– Хорошо, я согласна подать знак.
Наблюдая, как демон уходит через открытое окно, поймала себя на подленькой мыслишке: драка за книгу может закончиться для Томасовского смертью, что освободит меня от договора. Ох, самой мерзко от собственной низости! Надеюсь, я избавлюсь от колдуна иным способом.
Случай в библиотеке оставил на душе мутный осадок, и рыцари, к которым я вскоре возвратилась, отметили перемену в моем настроении.
– Дурные вести? – вспомнив про телефонный звонок, предположил Лазарус.
– Нет, любопытная информация от куратора.
– Колдун спешно уехал, чем не повод для улыбки? – попытался подбодрить меня Руслан.
Резко захотелось сообщить Хеммингу, как его провели. Что запретная книга скоро снова окажется у Томасовского в сейфе. Но ведь так Контролер узнает о Максимилиане, и тогда демон не сможет помочь Карине. А еще каким-то образом Артуру стало известно о грядущей проверке. Неужели в окружении Хемминга есть предатель?
Моя ставка на опекуна Тимура проиграла, и я решила молчать. Вдруг Ольхиной с демоном повезет больше? И он, заполучив древний томик, выполнит обещание?
– Симпатичное украшение. – Вампир взял мою руку и вопросительно поднял бровь. – Но не идет к твоему наряду.
Зря надеялась, что кольцо демона не заметят.
– Потом все расскажу.
Невольно заинтриговав рыцарей, попыталась отдаться праздничному настроению, царившему среди вертигров.
Юная девушка-оборотень демонстрировала меткость, не только стреляя по мишеням из карабина и лука, но и бросая ножи. Сама от себя не ожидала, но, преисполнившись восхищения, загорелась желанием научиться управляться если не с огнестрельным оружием, то хотя бы с холодным.
По закону подлости, начав наслаждаться чужим торжеством, вынуждена была его покинуть – на этот раз из-за звонка Болконскому. Причину вампир сообщил уже в салоне джипа, подальше от чутких ушей оборотней клана Черновых.
– Мои люди наконец-то обнаружили, где прячется Мышков.
– Наведаемся в гости, пока он не забился в другую норку? – оживился Булатов.
Я не сразу вспомнила, что речь идет о маге разума, который якобы мог устроить мне двухмесячную амнезию.
– Читаешь мои мысли, Рус, – кивнул Лазарус.
Куда-то ехать, кого-то допрашивать ужасно не хотелось! Но, увы, пришлось.
Аркадий Мышков прятался в обычном, не защищенном магией домике на окраине города. На стук он дверь не открыл – и тогда вертигр вынес ее ударом ноги.
Когда невысокий плотный мужчина затрясся и побелел от страха, мне стало его жалко. Вина не доказана, зачем пугать? Но со своими возражениями решила подождать, ведь не просто так он прятался от нас?
– Уйдите! – пролепетал ментальщик, пытаясь захлопнуть межкомнатную дверь перед лицом вампира. – Оставьте меня в покое!
– Ответьте на пару вопросов, и мы уйдем.
– Нет! Они следят за мной!
– Кто следит?
– Меня убьют, если скажу!
– Как интересно, – протянул оборотень насмешливо. – С каких это пор за разговор с Гласом убивают? Надо разобраться.
– Мы сможем вас защитить, – уверил Лазарус.
– Нет! Если меня увидят рядом с вами, то точно убьют! Уйдите! – твердил одно и то же Мышков, не слыша обещания. – Прочь из моего дома!
– Ладно, мы уйдем, – вкрадчиво пообещал Болконский, – только и вы пойдете с нами, ведь мы должны проявить ответное гостеприимство?
Булатов легко погрузил мага на заднее сиденье – хорошо, что не в багажник, а то моя совесть, дрогнув под последней каплей, не выдержала бы подобного произвола. Нашему поступку далеко до правильного. Но только по людским меркам.
Чем ближе подъезжали к дому, тем неспокойней становилось на душе. И не потому, что Лазарус пытался разговорить Мышкова. Беспричинная тревога холодным клубком свернулась в животе и не собиралась оттуда убираться. Еще у меня зачесалась правая ладонь. Сколько ни терла о край сумочки, зуд не унимался, усиливаясь. Узкая отметина разрасталась в продолговатое красное пятно, словно после ожога крапивой. Попытки вспомнить, к чему недавно прикасалась, слегка пригасили беспокойство.
Руслан припарковал джип, как всегда, невдалеке от подъезда, благо наше место никогда не занимали по причине отсутствия конкуренции.
– Пойдете сами? Или вас понести, как мешок, на плече?
Из предложенных Лазарусом вариантов ментальщик выбрал первый, покорно выбравшись из автомобиля.
Мы с Булатовым дошли до скамейки у подъезда, а маг, конвоируемый вампиром, еле переставляя ноги, сделал всего несколько шагов. А затем… как ринется куда-то в ночь!
Лазарус, выкрикнув что-то эмоциональное на иностранном языке, бросился вдогонку. Вскоре послышалось сдавленное пыхтение и упрямое «не хочу, нет!». Картина сопротивления беглеца осталась недоступна – на город опустился туман. Казалось, что небо залило угольно-серым киселем. Лампы фонарей размыло в желтые пятна. В трех-четырех метрах от нас деревья тонули по пояс в дымке – стволы лип еще чернели, а ветви исчезали, будто затертые ластиком. Пахло влажным асфальтом и землей.
– Аркадий из мышки превратился в зайца.
– Ага, тот еще «оборотень», – дополнила я замечание Булатова, ежась от внутреннего холода.
Мужчина, заметив, тотчас накинул на мои плечи пиджак.
– Может, я пойду? Доведете Мышкова без меня? – предложила я, ощущая острое желание поскорей подняться в квартиру. И не дожидаясь ответа вертигра, двинулась к крыльцу, мысленно возмущаясь, что кто-то опять оставил металлическую дверь подъезда нараспашку.
– Стой, Герда. – Булатов вмиг переместился ко мне и придержал за плечо.
Настороженный, он как будто слушал недоступное мне – суперслух Гласа почему-то включаться не торопился.
– Падай!
Крик и толчок совпали по времени с броском черной ленты, вылетевшей из темного провала подъезда. Перевернувшись на бок и разглядев ее, застыла, боясь даже дышать. Булатов стоял перед гигантской – длинней, чем внедорожник «хаммер», многоножкой.
Слегка приподняв свое тело, тварь изучала обстановку, усиленно шевеля усиками-антеннами. Несколько десятков пар лапок, острых, словно копья, влажно блестели. Не отрывая взгляда от членистоногого, Руслан, медленно склоняясь, потянулся к канализационному люку. Зачем, стало понятно, когда вмиг выпущенными когтями поддел незакрепленную крышку.
Многоножка атаковала – шурша, стремительным ручьем потекла к вертигру. И получила металлическим блином между серповидных челюстей. Тряся башкой, тварь отступила. В один прыжок шатен оказался рядом – и ударил ребром крышки по хитиновой броне, отсекая своей противнице голову.
И тут я увидела, как из темноты одновременно с Лазарусом, тащившим за руку мага, выскользнуло еще три многоногих чудища.
– Мамочки… – выдохнула потрясенно. Чем и привлекла многоножек – троица резво, перебирая десятками лап, ринулась на звук.
– Лови! – крикнул Руслан, швыряя свое оружие под ноги вампиру.
Сам же быстро рванул пряжку ремня и начал оборот, не заботясь об одежде.
Не помню, когда я вскочила на лавочку. С нее попыталась вскарабкаться на вишню, цепляясь за хрупкие ветки. На ближайшую ко мне многоножку запрыгнул тигр. Мощными лапами полосатый зверь царапал спину твари, пытаясь пробиться сквозь природный панцирь. На вторую обрушился вампир. Рубя многоногую гадину, кромсая крышкой люка, будто берсеркер щитом, он отвлек ее от меня.
От нападения третьей твари невольно спас Мышков. Сбросив оцепенение, маг пустился наутек. И у членистоногого сработал охотничий инстинкт – оно погналось за убегающей добычей.
Боже! Как страшно закричал Аркадий, когда, настигнув, многоножка обернулась вокруг него! Десятки лап обхватили корчащегося человека. Серповидные клыки впивались, поедая заживо. Секунды – и маг перестал выть. Тварь обволокла тело, наружу торчала лишь дергающаяся в судороге нога.
Ужас. Тошнота. Жжение ладони. И чувство, что вижу кошмар и не могу проснуться.
Словно одумавшись, многоножка выпустила труп и устремилась к прежней цели.
И для меня секунды ожидания смерти растянулись в вечность.
Я видела, как тигр рвал свою противницу, впившись когтями между сегментов, постоянно соскальзывая задними лапами на асфальт и возвращаясь назад. Как вампир рубил увертливое живучее существо самозабвенно, не оглядываясь по сторонам.
Рыцари заняты… я один на один с многоножкой. И не могу убежать!
Обреченно зажмурилась – и услышала выстрелы. В щеку ударило что-то острое и мокрое.
Томасовский, широко расставив ноги, расстреливал черную тварь из дробовика. Ошметки многоножки забрызгали лавочку и все вокруг нее.
– Цела? – спросил колдун, передергивая затвор ружья.
– Д-да.
Впервые в жизни я была счастлива видеть Артура.
– Точно? Скрайпры ядовиты. Если коснулись передними лапами или усиками, лучше скажи сразу.
– Добьешь, чтоб не мучилась? – Брякнув первое, что пришло в голову, я начала озираться.
Ужас отступал, хотелось узнать, что сталось с ребятами.
Вертигр заканчивал раздирать свою многоножку, а вампир уже шел в нашу сторону, даже и не подумав избавиться от канализационной крышки.
– Глупая, если тебя зацепили, я дам противоядие.
Томасовский протянул руку. Я с сомнением посмотрела на нее – спрыгнуть с лавки могла и самостоятельно, несмотря на то что ноги продолжали дрожать. Колдун ждал. И я воспользовалась его помощью.
– Так я и думал, – произнес он загадочно, разворачивая мою руку ладонью кверху.
Зудящее пятно вдруг превратилось в черный рисунок, стилизованный под растение.
– Что это? – Испугавшись, я выдернула свою конечность из его захвата.
– Что ты здесь делаешь? – поигрывая грозным оружием, каким оказалась крышка, спросил вампир.
– Если ты слеп, поясню: я спасаю то, что принадлежит мне, – ответил Артур сначала Лазарусу, потом мне: – А это, Герда, печать договора. Я настроил ее реагировать на появление твоей родни.
И, вскинув дробовик, выстрелил вверх.
Вскрик. Треск в листве липы. И глухой удар.
– Поймай его, если не хочешь, чтобы он вернулся за девчонкой.
На удивление, Болконский последовал совету – и метнулся в темноту.
– Скрайпры тупы. Даже если дать им понюхать вещь жертвы, все равно нужен погонщик, который направит и проследит за исполнением приказа, – скучающе рассказывал колдун, листая телефонную книжку в своем мобильном.
Вскоре Лазарус подтащил упирающегося… человека? Или все же сидхе, как сказал Томасовский? Ткань, обмотанная вокруг его головы наподобие платка пустынника, скрывала лицо, оставив открытыми лишь глаза, очень злые глаза. Полностью в черном, как ниндзя, убивец отчаянно пытался вырваться из вампирской хватки.
– Осторожней, абы кто провести скрайпров по туманным тропам не сможет, – предупредил колдун. – Не дай ему сосредоточиться на заклинании.
– Не бойся, – отозвался вампир, удерживая парня за руки, болезненно вывернутые назад и вверх, – не дам.
«Ниндзя» прошипел что-то невнятное – мне послышалось слово «дефектный». И Томасовский, с зажатым в руке телефоном, вмазал пойманному фейри в челюсть. Ткань сползла с головы как живая, открыв юное лицо и короткие фиолетово-сине-малиновые вихры.
– Откроешь рот, когда прикажу! – рявкнул колдун.
– Червями повелевай, предатель, – сплюнул пойманный.
И резко дернувшись, превратился в туман.
Изумление на физиономии Лазаруса, сменившее возмущение – видимо, цвет волос пленника оскорбил его чувство прекрасного, – я не забуду никогда.
– Я же предупреждал!
– Заткнись! – оборвал колдуна полуголый вертигр. – Пошел прочь от Герды!
Рваная рубашка, повязанная вокруг бедер, не смущала оборотня. Источая каждой клеточкой тела агрессию, он встал между мной и колдуном, одетым в шикарный чистый костюм.
Томасовский ткнул дуло дробовика в нагую грудь Булатова.
– Не забываешься, вер? Она моя!
– Только если разорвет связь триумвирата. – Руслан невозмутимо отвел ствол оружия вбок. – Как ты здесь оказался? Следил за нами?
Артур процедил сквозь зубы:
– Больно надо. Я и так знаю, когда Герде грозит опасность.
– Благодаря печати. – Я продемонстрировала своим рыцарям ладонь с меткой, ставшей рисунком.
Пока они ее рассматривали, колдун, буравя нас тяжелым взглядом, сделал звонок.
– Артур Томасовский, исполняющий обязанности Главы магов. Нужна полная группа зачистки. Код желтый, один – четыре. – Затем он продиктовал адрес, к моему удивлению, назвав город и область.
Болконский пояснил:
– Он вызвал чистильщиков, чтобы успокоили соседей. Из-за фейрийского тумана вряд ли кто видел многоножек, но выстрелы слышали точно.
– Ой, и наверняка позвонили участковому! – схватилась я за голову, припомнив бдительных старушек у подъезда.
– К его приезду чистильщики подправят воспоминания бодрствующих и уберут останки, – успокоил меня Руслан.
Останки?.. Я вспомнила о ментальщике. И на глаза навернулись слезы. Бедняга, недаром от нас прятался – привели его на смерть… глупую, страшную смерть. Даже если моя амнезия его рук дело, он такой участи не заслужил. Долго оплакивать Мышкова не получилось.
– Сегодня Герда осталась в живых лишь благодаря мне, – решительно заговорил Томасовский, завершив звонок. – И поэтому, пользуясь пунктом об угрозе имуществу, я активирую договор досрочно.
– Ты не посмеешь! – прорычал Булатов.
– Имею полное право, – процедил сидхе. – Герда, как твой хозяин, приказываю собрать документы…
Руслан бросился на колдуна. Томасовский словно того и ждал – прогремел выстрел. Чертов колдун выстрелил в Булатова почти вплотную!
– Нет!
Оборотень, схватившись за бок, упал на одно колено.
– Не вмешивайся, Герда, – прошептал вампир, удерживая за руку.
Задыхаясь от рыданий, тем не менее я слышала каждое слова негодяя.
– Даю полчаса на сборы, Герда. Документы, летняя одежда и обувь по минимуму. Я жду в машине. И да, никого больше не слушай.
И тварь в человеческом обличье повернулась к нам спиной.
Я хотела наброситься на подлого колдуна с кулаками. Хотела посмотреть, что с вертигром. Но вместо этого поднялась в квартиру и стала собирать вещи. Я двигалась словно в плотном тумане. Как работ, исполняющий заданную программу. И слезы лились бесконтрольным потоком. Я понимала, что делаю что-то не то, но покорно бросала одежду в спортивную сумку. На грани внимания остался раненый вертигр и мертвый ментальщик.
– Герда, борись, ты ведь сильная! Ты можешь ослушаться его, можешь переломить чужую волю. Борись, маленькая!
Будто сквозь вату, я слышала слова Лазаруса, но не понимала, чего от меня хотят.
Время идет. Я должна спешить.
– Герда, душа моя, взгляни на меня, – попросил Руслан, ласково обхватив ладонями мое лицо. – И выпей воды, пожалуйста.
Слова, окрашенные смятением дорогого мужчины, пробились сквозь запрет. И я послушалась, взяв стакан. Холодная, невероятно вкусная, она увлажнила пересохшие губы. И я поняла, что действительно хочу пить. Безумно!
– Я не отдам тебя ему. Никому не отдам, Герда, – твердо пообещал Булатов.
По телу разлилась слабость. Закружилась голова. Свет в комнате померк. Последнее, что услышала, был шепот:
– Только ничего не бойся, рыжик мой ненаглядный…

Глава 16

Аромат слоек с клубникой проник в сновидение. И я попыталась разлепить глаза, чтобы сбежать на кухню и не слышать ненавистный голос.
«Доброе утро, – прозвучало в моей голове ироничное. – Как спала? Надеюсь, я снился тебе?»
– Пошел к демонам, – прошептала в полудреме.
Увы, я не страдала шизофренией. Голос принадлежал Артуру, который благодаря магической печати мог проникать в мои мысли, когда ослабевал самоконтроль или когда я находилась на грани между сном и пробуждением.
«Я отправил наемников на поиски твоих родителей. Уверен, теперь Контроль прячет их не так тщательно, как раньше. Мои люди – профи, они перероют всю Канаду, но найдут и…»
– Пошел к демонам, негодяй! – заглушая угрозы, повысила голос.
И окончательно проснулась. Отвратительное пробуждение, спасибо Томасовскому. Потянувшись, едва не растянула запястье – правая рука оказалась прикована к кровати.
– Лазарус! Я хочу встать!
Явившийся на крик вампир быстро снял наручники.
– Прости, думал, что успею до твоего пробуждения.
– Да ладно, что я, не понимаю? Сложно держать меня под постоянным наблюдением.
Когда Булатов уходил в лес на предрассветную прогулку, за мной следил вампир. Но ведь он живой, что бы там ни думали любители ужастиков. Поэтому сама предложила приковывать меня наручниками – я очень боялась, что вновь подчинюсь печати и отправлюсь на зов Томасовского.
После ванны присоединилась к Лазарусу. Безупречной чистоты кухню, просторную, с современным оборудованием, заполнил ванильно-клубничный запах и тихий голос диктора новостной передачи, которую транслировал маленький телевизор на стене.
– Как спалось? – поинтересовался блондин, вынимая из электропечи очередной противень.
– Спокойно до самого утра, ну а дальше как и всегда. Чувствую себя сумасшедшей, слышащей голоса.
– Плохо. Нужен артефакт, блокирующий призыв сидхе.
– И кто его нам даст? Если вы боитесь звонить даже Хеммингу?
Вампир налил в чашку молока и пододвинул блюдо с немного остывшей выпечкой. Мои зубы с готовностью впились в ароматную, хрустящую слойку. Умопомрачительная вкуснотища!
– А смысл ему звонить, если он с командой уехал?
Сладость десерта разбавила горечь обиды. Эх, точно, я и забыла… Пообещав помочь с разрывом магического договора, Ладов меня бессовестно кинул, отправившись с Контролером на новое место преступления. Они уехали сразу после вечеринки в честь присяги юных вертигров. Этой новостью Тимур «обрадовал» моих рыцарей, когда те сообщили о нападении фейрийских многоножек и о требовании Томасовского отдать его собственность, сиречь меня.
На вопрос «что делать?» мой друг детства проблеял в трубку что-то невразумительное и спешно попрощался. Поняв, что рассчитывать могут лишь на себя, рыцари опоили своего сдуревшего Гласа сильнодействующим снотворным. Из квартиры Лазарус вышел под личиной, Руслан, несший меня, выбрался невидимым под «Покровом тайны». Сменив примелькавшийся джип на автомобиль с незасвеченными номерами, простаивающий в гараже на случай побега, парни уехали из города.
– Да, и к ведьмам из «Ока Мерлина» не обратишься – рискованно. Но, может, и не стоит? Самое сложное позади?
– Хотел бы я тебя успокоить, но, боюсь, Артур еще покажет зубы. – Болконский вздохнул.
А я невольно вспомнила, как рыдала, очнувшись в этом доме, далеко от активировавшего печать колдуна. Магия договора, подавив волю и здравый смысл, требовала, чтобы я была рядом с «хозяином». И я угрожала, умоляла, искушала, обещая что угодно, лишь бы меня отпустили к фейри. Смутно помню, но, боюсь, вела себя как буйнопомешанная… Но ребята выдержали и мои нападки, и слезы, и обвинения.
На третий день мне стало легче. На пятый я уже осознанно боролась с искушением перемахнуть через двухметровый забор и броситься на поиски Артура. Еще через день почувствовала вкус того, что ем и пью, поняла, как вокруг красиво.
Дом стоял на окраине маленького поселка, у самого леса. Ухоженный сад, цветник, беседка, оплетенная диким виноградом, и качели, на которых легко поместятся двое. Грядки с крупной клубникой и густой малинник.
Одноэтажный дом был записан на подставное лицо, и Лазарус заверял, что о нем не знали даже в его агентстве недвижимости. Готовя переворот в вампирском сообществе, он приобрел его полгода назад как тайное убежище, в обход «Logis», пользуясь услугами конкурентов. А если еще вспомнить, что Глас с рыцарями невидимы для поисковых заклинаний, то мы находились в полной безопасности. Даже телефоны парни заменили другими, чтобы нельзя было отследить звонки. Мне же мобильный или ноутбук с интернетом не полагались – существовала вероятность, что мгновенно свяжусь с Томасовским.
Гостиная с камином, большая кухня, спальня, рабочий кабинет – четырех комнат, не считая ванной, нам хватало с головой, тем более что большую часть суток проводили на веранде или в беседке. Пьянящий чистый воздух, малина прямо с веток или клубника сразу с грядки, лежаки на солнцепеке или гамак в тени – у отдыха в деревне была своя прелесть.
Единственное, что тянуло меня магнитом в дом, – это сваленные в кучу книги на чердаке. Предыдущий владелец, похоже, хотел организовать библиотеку и накупил, как говорят, всего и побольше. Классика соседствовала с бульварными романами в мягких обложках и литературой по духовному развитию. А еще я обнаружила несколько десятков томиков фантастики и фэнтези и едва не запищала от радости. Сапковский, Фрумкин, супруги Дяченко, Олди, Пехов, Громыко, Дивов, Круз… как можно не любить этих писателей?! До повальной интернетизации фантастику приходилось или покупать, или брать в платном прокате общественной библиотеки. Последнее стало одной из причин, побудивших после школы учиться на библиотекаря. Я думала: вот она, идеальная работа, сколько хочешь, столько и читаешь, да еще и зарплату за это начисляют. Реальность оказалась пропитана пылью, полна тяжелых стопок ветхих книг, которые приходилось клеить и даже подшивать. А звонки нерадивым читателям! А чернила на пальцах и одежде, когда приходилось проштамповывать новые поступления! А организация культурных мероприятий! И хотя на работе читать не удавалось и в прокате новинки появлялись намного позже, чем в Сети, я любила свою профессию и не жалела о выборе.
Так мы и проводили досуг, когда вместе, а когда по отдельности: я – занимаясь библиотекой, Руслан – гуляя во второй ипостаси в саду, Лазарус – восстанавливая свои поварские навыки на кухне. Болконский признался, что больше века не кормил никого с таким удовольствием, как нас. Ведь когда тебе симпатичны едоки, и готовить во сто крат приятнее.
– Спасибо, это самые вкусные пирожки в моей жизни, – уговорив третью слойку, искренне поблагодарила вампира.
– Еще молока? – предложил Лазарус, довольно улыбаясь.
– Да, пожалуйста, полчашки, не больше.
За эти дни я научилась пить парное молоко, которое нам приносили домой дочери местного фермера. Замечая, как миловидные сестрички плотоядно смотрят на Болконского, поняла, что взглядами дело не ограничивается. Обшарив весь дом и не найдя холодильника с пакетами крови, прямо спросила вампира, кем сейчас питается. Усмехнувшись, он заверил, что никого убивать не собирается, подсаживать на укусы тоже. И вообще придерживается этики донорства. С ума сойти! У вампиров была своя культура распития крови!
Коротенький разговор усыпил мою совесть, но дергаться, видя, как блондин, ослепительно сверкая клыками, флиртует с юными поселянками, я не перестала. Порой даже проскальзывала мысль, пока мы не в городе, предложить свою кровь, лишь бы он не трогал ни о чем не подозревающих девушек. А затем включалось благоразумие, и добрые намерения испарялись.
Молоко полилось через край – Лазарус прикипел взглядом к телевизору. И его лицо застыло безжизненной маской.
– Взрыв прогремел в пять вечера в бутике «Вояж», – вещала негромко диктор. – В результате один человек погиб, шестеро ранены и находятся в критическом состоянии. Среди них два посетителя магазина, остальные – служащие находящегося рядом агентства недвижимости «Logis». Само здание частично разрушено…
На экране появился хорошо узнаваемый, благодаря чернильно-фиолетовым плитам на стенах, торгово-развлекательный комплекс.
– Боже мой, Лазарус…
Вампир поднял руку вверх, призывая к молчанию, затем метнулся к телевизору и добавил громкости.
– Спасатели приехали быстро и, эвакуировав людей, локализовали пожар. На месте происшествия работают эксперты. А теперь к новостям культуры…
Болконский выключил телевизор и закрыл глаза.
– Мне жаль, Зар… Думаешь, мстит колдун?
Он покачал головой.
– Не обязательно. И без него у меня врагов предостаточно, тем более когда Симеон оставил должность Мастера и началась борьба за власть. А может, целью был вовсе не я, а владельцы бутика. Но все равно я должен быть там. Я возвращаюсь в город.
Сердце тревожно сжалось. Надеюсь, плохие предчувствия, охватившие меня в этот момент, не оправдаются. Я не стала отговаривать – долг есть долг. Будь я на месте Лазаруса, поспешила бы на помощь к зависящим от меня людям? Тем более подозревая, что случившаяся с ними беда – возможная ловушка? Не знаю, боюсь, я не настолько смелая и ответственная, как Болконский.
– У вас такие мрачные физиономии… Что-то случилось? – Вернувшийся с пробежки Булатов сразу почуял неладное.
– Взорвали мой офис, один человек погиб, шестеро ранены.
Пока вампир рассказывал о случившемся, я смотрела на Руслана. С прогулки он вернулся в одних шортах, обрезанных из черных джинсов, босой, со скомканной футболкой в руках. Позолоченная легким загаром кожа, рельефное тело с хорошо прокачанными мышцами невольно притягивали взгляд. До чего же красивый, смотрела бы и смотрела…
Смутившись от собственных мыслей, да еще в такое время, подняла глаза выше – и натолкнулась на задумчивый взгляд зеленых очей. Я покраснела. Булатов улыбнулся уголками губ.
– Взрыв случился неспроста, но отговаривать от поездки не стану. Просто будь осторожней, – выслушав Болконского, сказал вертигр.
Затем парни обсудили ситуацию, проработав все возможные варианты отступления, если взрыв организован Томасовским.
Автомобиль Лазарус оставил нам, собираясь дойти до трассы пешком, а там остановить попутку и, загипнотизировав водителя, приказать отвезти в нужное место. План меня смутил, но был намного лучше первоначального, по которому вампир собирался машину попросту угнать.
Проводили товарища до ворот – дальше меня парни не пустили, опасаясь, что, узнав нечаянно название поселка, передам через печать колдуну.
– Разбирайся с подрывником скорее и возвращайся к нам, – обнимая вампира, шепнула я.
– Постараюсь, – пообещал он и в свою очередь попросил: – Береги себя, маленькая, и слушайся Руса.
– Посмотрю на его поведение, – улыбнулась сквозь слезы и, поцеловав блондина в щеку, оставила рыцарей одних.
Ненавижу долгие прощания… Вот какого демона я плачу? Может, Болконский к завтрашнему утру уже вернется?
Зайдя на кухню, застыла на пороге, не веря глазам. Мираж? Или Руслан правда забыл возле мятой футболки свой телефон? Я словно разделилась на две части. Одна советовала развернуться и уйти, вторая требовала воспользоваться случаем. Темное «я» победило – мобильный словно сам прыгнул мне в руки. Не могу похвастаться памятью на номера, но сейчас дрожащие пальцы быстро набирали какие-то цифры – и я точно знала, что, позвонив, услышу голос Артура.
– Герда!
Руслан на секунду замер на пороге, а затем бросился на меня, как хищник на добычу. Телефон вылетел из рук – я застонала от обиды. Я ведь почти нажала на вызов! Тяжелое тело прижало к полу. Руслан взволнованно дышал мне в шею и, казалось, не собирался отпускать.
– Ты что творишь? Ты в своем уме, Герда?!
Сначала хотела огрызнуться, что в своем. А потом до меня внезапно дошло: я только что едва не позвонила нашему врагу! Я собиралась выдать наше местонахождение!
– Боже мой… прости, я не хотела.
Мне стало так противно, так гадко… Я не контролировала себя, колдун лишил меня воли!
– Не плачь, родная, ведь ничего не случилось!
Слова утешения разбивались о жестокую реальность. Если бы не парни, я принадлежала бы Артуру с потрохами! И это в прямом смысле слова! На какие там артефакты идут кости сидхе? На амулеты гламора, если не ошибаюсь? От понимания, от чего только что меня уберег Руслан, стало страшно.
– Спасибо.
– Не благодари. – Булатов легко коснулся губами моих волос. – Успокоилась? Встаем?
– Успокоилась, почти…
Вертигр помог подняться и не стал останавливать, когда вышла во двор. Но, вяло раскачиваясь на качелях, я всей кожей ощущала его напряженный взгляд. Следя за мной на расстоянии, он позволил некоторое время побыть в одиночестве, а затем опустился рядом на сиденье.
Молчание с Русланом обычно не тяготило, а сейчас захотелось выговориться, найти оправдание своей слабости.
– Если бы не провал в памяти, я бы боролась с зовом Томасовского с большим успехом.
– Вряд ли, – отозвался Булатов, отталкиваясь ногами от земли и сильнее нас раскачивая.
– Почему? Я была бы полноценным Гласом, а не тем недоразумением, что сейчас.
Левая рука оборотня скользнула мне на талию, придерживая. Я и сама не планировала слетать носом в землю с качелей, но забота Руслана была приятна.
– Полноценным Глас становится через годы обучения. А воспоминания, огорчу, редко делают сильнее, чаще ограничивают нас в выборе.
– То есть?
– Вот взять, к примеру, тебя. Зная, что как сидхе-полукровка в двадцать пять лет переходишь в собственность колдуна, ты следовала пунктам договора, лишь немного отодвинув его сроки. И вела себя холодно, недоверчиво и, прости, стервозно. А лишившись воспоминаний, невольно решилась на другой вариант развития событий – сопротивление Томасовскому, поиск способа разорвать соглашение. К тому же ты показала себя настоящую – добрую, нежную и ранимую.
Ага, и глупую. Да еще вдобавок бессовестную, потому что втянула парней в конфликт с сидхе, и теперь они могут погибнуть! Тогда как Артур в своем праве – договор есть договор, его проще выполнить, чем бегать. Вечно прятаться нельзя, рано или поздно он меня найдет, и будет только хуже.
Я помотала головой, отгоняя дикие мысли, – теперь и не понять, мои ли это сомнения, или навязанные извне.
– Что? – насторожился Булатов.
– Да всякие глупости лезут в голову…
– Давай их выветрим?
И мы взлетели ввысь. Едва не касаясь макушкой листвы шелковицы, к которой крепились качели, слушая скрип веревок, ощущая тяжесть мужской руки на талии, я быстро позабыла о своих страхах.
– Ох, мы сейчас сорвемся!
Ветер в ушах не свистел, но сердце билось быстрее.
– Не должны. Но ради маленькой трусишки я остановлюсь.
На подзадоривания я не повелась. Нет, вдруг и правда ветка не выдержит? Или веревки перетрутся?
– Лучше быть трусихой, чем смельчаком с разбитым носом.
Руслан хмыкнул, и я, видя его хорошее настроение, осмелела в своем любопытстве.
– А если взять, как пример, тебя? Сказав, что воспоминания чаще ограничивают в выборе, ты подразумевал в первую очередь себя, свою ситуацию?
Булатов некоторое время молчал. И я уж подумала, что он не ответит, что тема слишком болезненна. Шутка ли, не помнить почти половину из прожитого!
– Я забыл первые пятнадцать лет жизни, может, чуть больше или меньше. И это злит и одновременно радует. Когда мы с братом очнулись в плену, то не помнили собственных имен, как и то, что обладаем звериной ипостасью и должны контролировать превращения. Все о мире Полуночи и природе оборотней нам рассказал приемный отец-вервольф. Даже знания, которые получают дети в школе, мы восстанавливали, перелистывая вместе с ним учебники. – На губах Руслана заиграла теплая улыбка. – Наверное, из-за того, что вервольфов на Земле больше, чем других видов оборотней, они гибче, не цепляются зубами за традиции, как те же вертигры. Они легче подстраиваются под изменяющийся мир, им проще отказаться от архаичных законов. Я рад, что, войдя в семью Булатовых, увидел, как живут другие оборотни.
– И теперь тебе не нравятся порядки в кланах вертигров?
– Не во всех. Есть сибирский клан, который, несмотря на низкую рождаемость, до сих пор отправляет своих женщин рожать в тайгу.
– Одних? – испуганно выдохнула я.
– Со знахарем, что особо не увеличивает шансы на выживание детей.
– Дикость какая-то…
– Я бы сказал, что это преступление. А дикость – это когда сердце умершего вождя съедает его преемник, чтобы на него снизошла мудрость предков.
Съедает сердце мертвеца?! Тошнота подступила к горлу, и я, тормозя разыгравшееся воображение, медленно задышала ртом.
– Еще в одном клане, – как ни в чем не бывало продолжил Руслан, – после первого обращения юным вертиграм купируют хвостики.
Дурнота плохо воздействовала на внутренний детектор лжи, но все-таки я уловила фальшивую нотку:
– Купируют хвостики? Ты ведь шутишь, да?
– Да, – улыбнулся парень, не уточняя, все ли странные обычаи – черный плод его чувства юмора.
Но и от этого неоднозначного признания стало легче. Мой рыцарь закруглился:
– Не помня правил и законов родного клана, я свободнее в своих взглядах.
Тогда как вертигр, который не терял воспоминания, воспринимал бы творящийся в кланах ужас нормально, как нечто естественное. Действительно, память накладывает ограничения на выбор.
Когда мы встали с качелей и пошли в дом, Булатов, забывшись, еще некоторое время обнимал меня за талию. И тут меня внезапно осенило: а ночуем-то мы сегодня вдвоем… Мысленно посмеялась над глупым опасением. Можно подумать, что залогом целомудренных отношений был Лазарус, который, словно меч из древних сказаний, разделял на ложе героя и спасенную им деву. И все же щекочущее нервы осознание, что мы остались одни, не давало покоя до вечера. Руслан вел себя как обычно, я же порой вздрагивала, когда он случайно прикасался ко мне.
– Что с тобой? – не выдержал парень, когда, усаживаясь рядышком на диване, заметил, как я обхватила себя за плечи. – Знобит на нервной почве?
Я и пикнуть не успела, как оказалась в его объятиях закутанная в плед. И это в двадцатипятиградусную жару! Но зато дергаться перестала и спокойно посмотрела телевизор. Точнее, спокойно до вечерних новостей, которых ждала с непонятной тревогой. Но на местном канале ничего нового не сообщили, повторив утренний репортаж. И успокоившись, не заметила, как уснула.
А утро началось с привычного мерзкого голоса Томасовского.
«С пробуждением, драгоценная. Новый день делает нас еще ближе друг к другу».
– Помечтай, – прошептала сквозь дрему – и проснулась.
Что порадовало, наручники лежали без дела на тумбочке. Оборотень то ли всецело полагался на свои реакции, то ли верил в мою силу воли больше, чем вампир.
Зайдя на кухню, испытала острое чувство неловкости – Булатов готовил завтрак. Засмотрелась, как сноровисто он переворачивает блины, подбрасывая их в воздух, а готовые начиняет малиной и сворачивает в трубочки. Ох, разбаловали меня парни… даже неудобно, что они заботятся обо мне больше, чем я о них.
– Доброе утро. Есть новости от Лазаруса?
– Привет, Герда. Нет, он пока не звонил.
– Это нормально? Вы так и договаривались?
– Да, условились звонить по минимуму – раз в два дня.
Блинчики с малиной оказались не хуже слоеных пирожков с клубникой. И мне вновь стало стыдно: у меня, девушки, банальные супы получаются вкусными через раз.
Заканчивая завтрак, засмотрелась в окно. Похоже, собирается гроза – небо затягивали тяжелые, мрачно-синие тучи.
– Скоро начнется дождь, предлагаю собрать малину. Жалко, если ее побьет ливень, – проявил хозяйственные наклонности Булатов.
В очередной раз стало совестно: мне и в голову не пришла идея оборвать спелые ягоды. Я только их есть и умею… Вооружившись пол-литровыми банками, атаковали малинник. А чтобы не пропустить новости о взрыве, поставили в беседке портативный радиоприемник – на местной радиостанции информационные выпуски выходили каждый час.
– Клубника, малина и небольшие грядки с зеленью… Интересно, откуда здесь все это? Как-то не представляю, чтобы Лазарус в земле копался.
– А я представляю, – хмыкнул из-за куста присевший на корточки вертигр, – да только помню, что он старался не выставлять напоказ свое убежище. Ухоженный земельный участок или остался после предыдущих хозяев, или же возник стараниями сторожа, нанятого Болконским.
Хотя я наелась малины в блинчиках, не удержалась от соблазна, чтобы не бросать ее не только в банку, но и в рот. Увлекшись, не заметила, как раскусила зеленого клопа. Фу, мерзость какая! Лишь две пригоршни ягоды избавили от специфического привкуса.
Прохладный ветерок обвеял спину, сообщая о скором начале грозы. Чтобы не терять время, относя малину в дом, высыпала ягоды на кованый столик в беседке. Руслан последовал дурному примеру, и на дубовой столешнице выросла приличная горка. Третью по счету банку удалось наполнить на четверть, как пошел дождь. Хлынул внезапно, без предупреждающих первых капель. Вмиг промокнув до нитки, с визгом устремилась в беседку. Вода скатывалась с волос, щекоча лицо и шею, заставляя тереть нос. Платье прилипло, балетки, хлюпая, норовили соскочить с ног.
– Надо было в дом бежать, – попенял такой же мокрый оборотень, стряхивая с темно-русых волос тяжелые капли. – Ливень не скоро прекратится.
– Как-то не сообразила.
Я пожала плечами, ловя себя на мысли, что подозреваю подсознание в диверсии: неужели оно надеялось, что Руслан не последует за мной, оставив в одиночестве, и тогда смогу удрать к Томасовскому? Нет, бред, конечно, но…
– Замерзла? – Вертигр неправильно истолковал мою дрожь.
И в один шаг оказавшись рядом, обнял. Чувствуя спиной его горячее тело, едва не застонала от отчаяния. Так старалась избегать его прикосновений – и на тебе! Стою в кольце желанных рук.
– Подождем минут десять – вдруг дождь утихнет? – Да мне бы хоть минуту продержаться, не выдав свою озабоченность… – Если нет, побежим так, потом под душем отогреешься.
Ох, да я уже отогрелась и, по-моему, перегрелась от близости своего рыцаря…
Дождь стеной отгородил беседку от остального мира. Стук по крыше капель. Ненавязчивая болтовня радиодиджея. И легкое дыхание Руслана над моим ухом, посылающее тривиальных мурашек в путешествие по коже.
– В серый дождливый день так хочется тепла. А что лучше согреет, чем объятия любимого человека? – вдохновенно прощебетала радиоведущая. – Дарите близким огонь ваших сердец и помните, что даже после самой затяжной грозы обязательно выглянет солнце. «Plus FM» желает вам хорошего настроения. Не переключайтесь!
Речь диджея сменилась старым хитом, песней о вечной любви. И Булатов, разомкнув объятия, шагнул вперед и, слегка поклонившись, попросил:
– Мой Глас, окажите честь своему рыцарю.
Труднообъяснимый страх требовал отклонить приглашение на танец и сбежать. Но взгляд Руслана – понимающий и… пожалуй, благоговейный, – не отпустил.
– Разве я смею отказать вам, сэр? – улыбнулась, вспоминая хастл на дне рождения Чернова, и подала руку.
В памяти не сохранилось, что мы танцевали и как. Все мое внимание сосредоточилось на Булатове. Наваждение… я тонула в его зеленых глазах, не в силах отвести взор. А потом, словно невзначай, по моей спине, невероятно чувствительной к малейшей ласке, прошлась широкая ладонь. Она скользила медленно, от основания шеи до того места, которое уже не спина. И жар мгновенно растекся по всему телу. Ноги, сбившись в очередном па, подкосились, и только руки Руслана удержали меня от падения. Близость к нему открыла правду, разбивая мои страхи и сомнения в пух и прах.
А он вдруг просительно произнес:
– Герда, иди в дом…
Вертигр коснулся губами моего виска – и я поняла, что пропала. Что опьянела от его запаха, усиленного дождем. Охмелела от нежности в его голосе и глазах, таких красивых сейчас, отливающих желтизной.
– Я не шучу, иди в дом…
От шепота зарывшегося лицом в мои волосы мужчины новая волна жара окатила от макушки до кончиков пальцев на ногах.
– С тобой в дом? – выговорить коротенькую фразу, ощущая, как сильные руки кружат по пояснице, слегка сминая платье, было настоящим геройством.
Быстрые, легкие, словно прикосновение крыльев бабочки, поцелуи прочертили пылающую линию от виска к уголку рта.
Погладив мои губы своими, а потом слегка прикусив их, Руслан выдохнул ответ:
– Нет… одна.
У его поцелуя был вкус малины и греха.
– Тогда не хочу… останусь лучше здесь, с тобой…
Он протестующе застонал:
– Герда…
– Ш-ш-ш… – свела на нет благородный порыв моего оборотня ответным поцелуем.
И его выдержка разбилась вдребезги. Нежность уступила место голоду.
Алчный, сбивающий дыхание поцелуй едва не лишил сознания – когда с меня испарилась одежда, уж точно не вспомню, как и момент, с которого стала ощущать прохладную поверхность столешницы. Последняя связная мысль – хорошо, что стол крепкий…
С этой же мысли, правда, с дополнениями, началось возвращение блудного рассудка. Стол крепкий – да, а еще твердый и холодный.
– Прости, – с явным сожалением произнес мой мужчина, помогая отлепиться от дубовой столешницы.
– Прощу, но только после повторения на мягкой кровати, – объявила, кряхтя и потирая тыл. Нащупала на нем раздавленную малину. – Ой, пропала наша работа…
Хотели уберечь урожай от дождя, а вышло, как говорится, через одно место…
– Не пропала, не переживай.
Неожиданно став на колени, Булатов, придерживая меня за бедра, принялся слизывать раздавленные ягоды.
– Мм, как вкусно…
От смущения запылало не только лицо, но и шея.
– Эй-эй, не тронь мою маску! – проворчала, шутливо выворачиваясь. – Малина крайне полезна для кожи!
– Полезна, говоришь? – задумчиво протянул парень. И, зачерпнув пригоршню ягод, уцелевших на краю стола, размазал мне по груди.
– Ах так! – Красная лепешка украсила торс Булатова, после чего я поспешила дать деру.
Но как сбежать от возмездия оборотня?
– Попалась! – Руслан подхватил на руки и понес в дом. – Ты – моя главная в жизни добыча, ни за что теперь не отпущу!
Обещание, произнесенное с рычащими нотками в голосе, прозвучало эквивалентом признания. И я почувствовала, как волна любви к этому большому, безумно сильному и в то же время безгранично нежному мужчине затопляет меня изнутри.

Глава 17

В волнении я кусала губы и мысленно, как молитву, твердила: «Ну же, возьми трубку, Лазарус!» Булатов, прижимая телефон к уху и сохраняя невозмутимое лицо, шагал из одного конца комнаты в другой. Положенное время ожидания истекло, и очередной вызов остался без ответа. Наверное, будь мобильный выключен, это пугало бы меньше. А так…
Оборотень названивал Болконскому в течение часа после утреннего выпуска новостей. В офисе «Logis», телефон которого нашелся в интернете, тоже молчали, что в принципе логично после взрыва. К сожалению, как связаться с Кристиной или другими подчиненными Болконского, ни вертигр, ни я не знали. Будь у города свой Мастер, информацию, что с блондином, потребовали бы от него. Но, увы, место главного кровопийцы все еще оставалось вакантным.
Когда я услышала слова корреспондента, что во взрыве торгово-развлекательного комплекса подозревается его владелец, то почувствовала, как что-то обрывается у меня внутри. Что за глупые обвинения? Ведь Лазаруса даже в городе не было! Да и зачем ему наносить вред собственному бизнесу? Интуиция кричала, что взрыв – подстава, устроенная Томасовским, месть или способ выманить нас из укрытия. И от этой догадки беспокойство лишь возросло.
Кроме тревоги я испытывала и стыд. Остаток вчерашнего дня и ночь слились в сплошную эротическую мечту, поэтому трудно сказать, поспала ли я хоть пару часов за все это время… И вот, пока мы с Булатовым старались забыть о реальности, весьма успешно старались, вампир остался один на один с неприятностями. Можно, конечно, возразить, что Лазарус большой мальчик и знавал и не такие неприятности, но… совесть мои доводы не учитывала.
И в то же время я не жалела о близости с Русланом – это самое потрясающее, что случилось в моей жизни. Мы не говорили о будущем, ничего друг другу не обещали. Да и зачем? Порой поступки красноречивее и убедительнее слов.
Булатов, отключив телефон, удостоил меня пристальным взглядом.
– Что? Больше не станешь звонить?
– Нет, мы четко договорились, что с мобильным Лазарус расставаться не должен. А он не берет трубку больше часа.
– Выходит, он в беде и мы должны ему помочь.
Мой ненаглядный медленно покачал головой.
– Не мы, а я. Тебе нельзя в город. Думаю, мне хватит шести – восьми часов, чтобы узнать, что с ним.
– А что в это время буду делать я?
– Ждать нас.
В животе все похолодело.
– Хочешь оставить меня здесь? И, еще скажи, прикованную наручниками, чтоб не побежала к колдуну?
– Возможно, это единственное приемлемое решение, – даже не моргнув, легко согласился с глупой идеей бессовестный рыцарь.
– Ага, как же! А если наводнение, пожар или что похуже?
Сразу вспомнился роман Стивена Кинга «Игра Джералда», в котором рассказывалось, как после смерти мужа бедная женщина осталась прикованной к кровати в незапертом летнем домике, без воды и еды, да еще с бродящим в округе маньяком.
– Ладно, дурацкая идея. – Шатен опустился на диван. – Ты не должна оставаться беспомощной, но и взять тебя с собой я не могу.
– Как и не можешь бросить Лазаруса, – кивнула я, усаживаясь к нему на колени.
– А стоило бы, ведь твоя безопасность на первом месте. К тому же, кроме проблем с законом, вампиру пока ничего не грозит.
– Точно мы не знаем. Вдруг все же источник неприятностей – Томасовский?
В груди нарастал тяжелый ком беспокойства. Странное дело, голос колдуна меня сегодня не донимал. Может, потому, что толком и не спала? Или… Артур узнал о нас с Русланом? «Я не переношу секонд-хенд, поэтому не смей с ними спать!» – потребовал сидхе на кухне Главы Совета магов. Ой, если попадусь ему в руки, точно стану заготовками для амулетов гламора!
– Ты права. Если бы Лазаруса арестовали, ему не составило бы труда, загипнотизировав охрану, сбежать. – Задумчиво глядя в сторону, Булатов машинально гладил мое бедро. – Если существует малейшая опасность, рыцарь не вправе оставлять Гласа ради спасения напарника.
– Но мне ничего не угрожает прямо сейчас!
– Подожди, дай договорить, – хмыкнул мой витязь. – Я нашел выход. Мы отправимся в город вместе. Под «Покровом тайны» проникнем в нашу с Болконским квартиру, которая неплохо защищена от чужого вторжения. Защищена магией, а значит, я спокойно могу закрыть тебя в ней и отправиться на поиски вампира.
– А зачем нам «Покров»?
– Томасовский может установить слежку за домом, – объяснил вертигр, продолжая нежно вычерчивать узоры на моей ноге. – А теперь быстренько собери что-нибудь из одежды. И, наверное, возьми какую-нибудь еду.
– Что, в ваш холодильник мыши ходят кончать жизнь самоубийством? Предлагаю заглянуть ко мне – в отличие от вашего, мой морозильник забит под завязку, – напомнила о том, что парни фактически жили у меня.
– Опасно.
– Мы ведь пройдем через кабинет и всего на минутку, – попросила, преданно заглядывая парню в глаза. Никогда не любила собираться в дорогу!
Он, подумав, кивнул. И, не снимая меня с колен, поднялся с дивана. От неожиданности взвизгнув, вцепилась в Руслана, обвив его и руками, и ногами. И это несколько затормозило наши сборы…
Через час автомобиль мчал нас к цели. И тут-то и возникла проблема: в дороге ужасно хотелось спать. А ведь стоило хоть на мгновение задремать, как колдун мог проникнуть в мои мысли и узнать, куда мы направляемся.
От сонливости спас разговор. Его начало вмиг прогнало мою вялость – Руслан коснулся проблемы усиления триумвирата. Я трусливо гнала от себя мысль, что, завязав интимные отношения с одним из рыцарей, нахожусь на полпути к закреплению ритуала. Что, к счастью, оказалось пустыми страхами, если, конечно, не пересплю с Лазарусом. А я, естественно, подобную глупость совершать не собиралась.
Булатов заверил, что блондин на меня планов не имел, и не потому, что желал занять место Мастера. Оказывается, после выслеживания колыбельника, которое чуть не закончилось моей гибелью, они серьезно поговорили. И вампир поклялся не претендовать на меня, полностью «уступив» Руслану, хотя искус его позлить и оставался.
При напоминании о существующем притяжении рыцарей к Гласу я приуныла. Не впервой себя спрашивала: истинны ли чувства Булатова? Или они всего-навсего результат пройденного ритуала?
И в который раз оборотень, будто читая мысли, упомянул, что наша первая встреча, а затем и вторая – во время выбора кандидатов в рыцари – лишили его покоя.
– Я люблю тебя, Герда. – Он взял мою руку и поднес к губам. Поцеловав костяшки пальцев, потерся о них слегка колючим подбородком и снова поцеловал. – Сразу, как только увидел тебя, понял, что ты предназначена мне судьбой.
– Полуночная теория половинок? – Я снисходительно улыбнулась. Ну тяжело поверить мне в любовь с первого взгляда, тяжело!
– Она самая, – со всей серьезностью подтвердил вертигр. И посмотрел так проникновенно, так нежно, что у меня дыхание перехватило от восторга и одновременно от страха, что могу его потерять, что нельзя быть настолько счастливой…
Чем ближе подъезжали к дому, тем тревожней становилось на душе. Пару раз я порывалась попросить развернуть автомобиль, но в последний момент останавливалась. Что я скажу? Что боюсь? А чего? Списать все на интуицию? Глупо.
Припарковавшись за два дома от нашего, Руслан отправился на разведку, а я осталась пестовать смутное беспокойство.
– Думал, колдун предусмотрительней, – заявил он по возвращении, – слежки за квартирой нет.
– Так мы можем не таиться?
– Не можем, – отрезал строго Булатов. – Поступим, как и планировали.
Я вздохнула. Свисать с мужского плеча вниз головой во время подъема на балкон – та еще романтика.
Отсутствие решеток на окнах и незастекленный балкон компенсировала магия: заклинания и обереги защищали от проникновения как обычных воров, так и недоброжелателей из полуночников.
– У тебя двадцать минут, – открыв бронированную дверь, ведущую в кабинет профессора, сообщил оборотень, – затем возвращаемся в нашу с Лазарусом квартиру, и я, закрыв тебя, ухожу.
Оказавшись дома, немного расстроилась. Отсутствовала несколько дней, а в квартире отдает одиночеством и грустью. И еще пахнет мусором. И ведь не на кого сердиться – уходили в спешке, тогда не до ведра было.
– Вынесешь? – спросила у следующего за мной тенью Булатова.
– А куда я денусь? – И хмыкнул: – Уверен, еще никто под «Покровом тайны» не выбрасывал мусор.
Пройдясь по комнатам, вздыхала. Кроме кактусов, все цветы завяли. Но это самое маленькое огорчение за последние дни.
В дверь позвонили, когда я, собрав необходимую одежду, доставала из морозильной камеры мясо. Настороженный вертигр вмиг закрыл мне рот ладонью – можно подумать, что без этого я бы принялась орать как полоумная… Затем, сделав знак оставаться на месте, он прокрался к двери. Я сгорала от любопытства недолго – оставив звонок в покое, гость принялся стучать, вопя во все горло:
– Гертруда, открой! Открой!
Из знакомых полным именем меня называл лишь один человек. Тот, кого сейчас я хотела видеть меньше всего. Ярослав Иволгин, средней руки бизнесмен, вдовец со стажем, воспитывающий дочь, большой поклонник фантастики и мой бывший жених.
Теперь я и не скажу, что нашла в нем. Наверное, мне просто надоело страдать по Тимуру и очень хотелось семью? Поверила, что Иволгин будет хорошим мужем? Или просто потому, что он взял измором, на протяжении семи месяцев поджидая возле библиотеки по вечерам, чтобы проводить домой? Ярослав умел красиво ухаживать, читал те же книги, что и я. Считал, что славянскую женщину не портят лишние килограммы, и очень редко врал, даже еще не подозревая, что общается с живым детектором лжи. Он был не самой плохой альтернативой одиночеству.
Но главное, что меня подкупило, – это его дочь. На первый взгляд, чудо-ребенок – вежливая, умненькая и миловидная, как куколка. И только узнав ее ближе, поняла: капризная девочка-подросток вила из отца веревки и не позволяла потенциальным мачехам задерживаться возле своего папки надолго. Поначалу я не понимала, что место главной женщины в жизни Иволгина занято, и старалась подружиться с Виолеттой. До самого разрыва я верила, что стану частью их маленькой семьи.
– Это я! Ты нужна мне, Гертруда!
Угу, как же… Ты отлично это продемонстрировал, когда за неделю до подачи заявления сообщил, что мы слишком разные и не сможем жить вместе – и это после года под одной крышей.
Но сейчас к обиде примешалась благодарность: если бы я вышла замуж за Иволгина, то не смогла бы сейчас быть с Русланом. Вряд ли стала бы Гласом, и вполне вероятно, что после пробуждения Дара моя такая желанная семья была бы уничтожена колдуном как досадная помеха его планам возвращения в сидх.
Мнение соседей мало волновало бывшего, он мог орать до посинения – я бы ни за что не открыла дверь. Но он вдруг сдавленно просипел:
– Гертруда, моя дочь… попала в аварию…
И я, бросившись к Булатову, попросила:
– Это мой друг. Впусти его, пожалуйста!
Вертигр прищурился, но молча открыл дверь.
Ввалившийся в коридор мужчина выглядел ужасно: осунувшееся лицо, красные глаза, дрожащие руки. Ничего общего с обаятельным флегматиком, которого я знала.
– Что с Виолеттой? Она сильно пострадала? Чем я могу помочь?
У девочки, как и у меня, была редкая группа крови. И услышав об аварии, я сразу подумала, что ее отец пришел просить меня стать донором.
Мужчина в помятых брюках и рубашке, без пиджака и привычного кейса с ноутбуком, нетвердо ступая, прошел в комнату. И, упав в кресло, запинаясь, произнес:
– Виолетта… с ней все плохо. – Приложив руку к груди, взмолился: – Сердце хватает… накапайте что-нибудь, пожалуйста.
В недалеком прошлом ревнивец, Ярослав просительно посмотрел на Булатова, не задавая вопросов, кто этот незнакомый парень в моей квартире. А еще мой бывший бегал по утрам, даже зимой в метель, и никогда не жаловался на сердце. Странно… Хотя о чем это я? Нашла время для подозрений! Горе может подточить и железное здоровье.
– Руслан, аптечка на кухне. Капель тридцать корвалола на рюмку воды.
Шатен пристальным взглядом окинул гостя, точно сканируя на предмет наличия оружия, и с недовольной миной на лице отправился за лекарством.
Тотчас Иволгин вскочил на ноги и, прикрыв дверь, не таясь, словно зная, что она заколдована на звуконепроницаемость, зачастил, глотая окончания слов:
– Летта у Томасовского. Ее убьют, если ты не придешь. Брось вот это в лицо своему охраннику, чтобы уснул. Умоляю! Спаси мою дочь!
Он протянул маленький пакетик, наполненный зеленоватым порошком.
– Серебристый дурман на тебя не действует, бери, прошу тебя!
Я смотрела на дрожащую ладонь с полиэтиленовым мешочком, как на ядовитую змею, даже и не думая к нему прикасаться.
– Если ты не пойдешь к Томасовскому, Летту изнасилуют и убьют.
Потрясенная, я молчала, не зная, что делать.
Не опуская протянутой руки, Иволгин упал на колени и глухо зарыдал.
– Пожалуйста, Герда… она же ребенок!
И, не осознавая, что творю, я схватила сонный порошок. Как только спрятала его в заднем кармане шорт, дверь открылась, впуская Руслана.
– Что происходит? – подозрительно спросил он.
А бывший, не оборачиваясь, прошептал:
– Прости меня, Гертруда, если сможешь. Прости за все, что было неправильным между нами.
Поднявшись, несчастный отец выхватил воду с сердечными каплями и, выпив ее единым махом, как водку, ушел.
– Заканчивай сборы, пора уходить из твоей квартиры, пока не заявился еще какой-нибудь друг.
Я видела, как играют желваки на скулах Булатова. Чувствовала, что ему хочется задать не один вопрос и он с трудом сдерживает раздражение.
– Да-да, одну минуту.
И юркнула в туалет. Усевшись на крышку унитаза, спрятала лицо в ладонях. Что делать?! Мысли, точно взбаламученная вода в луже, не позволяли сосредоточиться на поиске выхода. Ярослав знает о полуночниках? Как давно? Сам-то он хоть человек? Когда говорил об аварии, я не почувствовала лжи, а потом выяснилось, что Виолетта в заложниках у колдуна. Неужели Дар дал сбой? Как быть с Русланом? Сказать правду или спасти девочку?..
Понимая, что в туалете не отсидеться, насыпала горку порошка на ладонь. Теперь и у меня дрожали руки. И часть зеленоватой пыли просыпалась на пол.
Боже мой, ну почему я такая невезучая дурочка? Риторический вопрос…
Угрюмого Булатова я обнаружила в кабинете. Захватив сумки с одеждой и продуктами, не забыв также и про мусор, он ждал лишь меня.
– Ты плакала? – нахмурился он. – Из-за «друга»?
Коснулась щеки – мокрая. А я и не почувствовала слез.
– Я люблю тебя, Руслан.
Признание вырвалось само собой – легкое и свободное, как дыхание.
– И я люблю тебя, сердце мое, – улыбнулся вертигр, светлея лицом.
А подлая я швырнула зеленый порошок вверх – и зажмурилась, боясь увидеть в глазах любимого осознание, что его предали.
– Герда… – В его шепоте было столько недоумения и горечи!
Безвольное тело моего любимого мужчины глухо упало на паркет… Несколько секунд я стояла над ним, не веря в то, что совершила. Чтобы успокоиться, сделала несколько глубоких вдохов. Затем, отыскав на столе клочок бумаги, нацарапала записку, объясняющую мой поступок. Подсунув ее под руку спящего, нежно поцеловала в сурово сжатые губы.
Уже спускаясь по лестнице, поняла, что меня ждут. И жажда поскорей предстать перед Артуром придала сил. Поначалу едва перебирая ногами, вскоре я перескакивала через ступени, рискуя сломать шею. Зов тянул магнитом к тому, от кого непозволительно убегать глупым полукровкам, не осознающим своего счастья…
Выскочив из дома, зажмурилась от яркого света. Солнце, ослепив, подарило внутреннюю ясность – да я ведь снова поддалась влиянию магического договора! Жаль, нельзя наподдать самой себе за отсутствие силы воли…
У подъезда стояло два автомобиля. У золотистого «ауди» Иволгина четко выделялась вмятина на боку – значит, авария таки была. Возможно, ребенка похитили, остановив машину на малолюдном шоссе.
– Спасибо… – прошептали сбоку.
Резко обернувшись, увидела сидящего на лавочке бледного Ярослава. Благодарность для меня прозвучала укором, ведь если бы не близкое знакомство со мной, похищения не случилось бы вовсе.
Пока я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, задняя дверца второго, черного «БМВ», открылась – и из салона выпорхнула девочка. Виолетта, моя несостоявшаяся падчерица. Иволгин подскочил к дочке и молча, не обращая внимания на ее плач, потащил к «ауди». Они сбегали, не оглядываясь.
Пара минут – и перед подъездом осталась только одна машина.
– Мне долго ждать? – насмешливо поинтересовался Томасовский из глубины салона.
Стиснув зубы, я стояла неподвижно, мысленно приказывая себе оставаться на месте.
– Люблю, когда ты сопротивляешься, – довольно протянул сидхе. – Жаль, продлится это недолго.
И он вышел из «БМВ», следом – двое мужчин внушительной комплекции. Поначалу меня испугали их лица – пустые, лишенные каких-либо эмоций, точно маски. А затем я увидела засунутые за пояса брюк ножи – и испугалась еще сильней. Зачем охранникам оружие? Я ведь не сопротивляюсь? И никто меня не защищает?..
Приказ колдуна подтвердил страшную догадку:
– Разберитесь с оборотнем как можно быстрее.
Горло сдавило спазмом, да так, что я с трудом могла дышать. Томасовский собрался убить беспомощного Руслана! И я сама его усыпила! Я своими руками лишила моего рыцаря возможности защищаться! Я… я – идиотка! Если бы все рассказала, Булатов придумал бы, как спасти Виолетту…
А еще я очень ясно поняла: мне незачем жить, если Руслана не станет. Незачем…
Ведомая страхом и виной, я бросилась к подъезду. И все вокруг затихло, замерло, словно увязнув в сером киселе, тогда как я превратилась в молнию. Вот значит, каким воспринимается мир, когда ускоряется вампир! Миг – и нож одного из неподвижных убийц у меня в руках, а после и прижат к шее.
Звуки и краски вернулись на свои места. А у Томасовского округлились глаза. Не ожидал, что я так сумею?
– Тронешь Руслана – и я перережу себе сонную артерию!
– Перережешь дрожащими ручками?
Колдун, быстро прогнав растерянность, неприятно улыбнулся. Но когда охранник шагнул в мою сторону, поднял руку, останавливая.
– Предлагаю новый договор: ни ты, ни твои люди не трогают Руслана, а я добровольно иду с тобой. Я буду послушной, перестану бегать от тебя.
– Мне не нужна твоя покорность, – хмыкнул мой враг – и сердце сжалось от страха за Булатова. – Скажешь Кайагарду, что все двадцать пять лет я был твоим другом и хранителем и ты довольна моей службой.
– Я не умею лгать…
Опальный фейри, по-звериному оскалившись, прошипел:
– Я действительно тебя оберегал все эти годы! Скрывал от поисковых заклинаний сидхе! Дважды спасал от порождений магии неблагих!
– Хорошо, я расскажу о диване-схроне и многоножках, но не стану лгать о нашей дружбе.
– Идет, – быстро согласился Арториус. И в тот же миг на его лицо вернулась маска невозмутимой насмешливости.
Испытывая невероятное облегчение, что он больше не шипит, потребовала:
– Поклянись, что ни ты, ни твои люди не убьете Булатова.
Томасовский усмехнулся:
– А ты дерзкая… Хорошо, но с тебя ответная клятва, Герда.
После обмена зароками на моей ладони вспыхнул новый символ. Секундное свечение – и он исчез с кожи.
– А теперь брось нож, девочка!
И я подчинилась приказу Артура. Подчинилась без колебаний! Получается, он мог это сделать в любой момент, но почему-то согласился на новый договор? Неужели из-за обещания замолвить за него словечко князю фейри?
Всю дорогу до дома колдуна провели в молчании.
Лишь в гостиной Томасовский сообщил:
– Через несколько дней увидишь прадеда – он пригласил нас, невзирая на то что твой Дар еще спит.
– Какая честь, – пробормотала тихо.
Но колдун услышал.
– Именно так, великая честь. Кайагард пожелал взглянуть на потомка непокорной дочери, хоть она и может оказаться пустоцветом.
Я промолчала, и на этом разговор оборвался. Будто забыв обо мне, Томасовский принялся собирать чемоданы. И я следовала за ним хвостом просто потому, что он не дал других указаний.
Близость к нему оказала странное, неприятное воздействие. Смелость и решительность постепенно испарились, взамен пришли апатия и безнадежность, лишая желания сопротивляться. Как муха в сиропе, так и я с каждой минутой, проведенной рядом с колдуном, все больше увязала в липкой полудреме…
– Подай саквояж, – приказал сидхе. – Нет, не чемодан! Очнись, я сказал саквояж! Он коричневый!
Его разраженное шипение выдернуло в реальность. И я словно проснулась, да только чтобы оказаться в кошмаре наяву.
Мы находились в спальне Томасовского. Я стояла у кровати, а он – возле открытого сейфа, из которого выгребал пачки денег в поданную мной сумку. С наличностью колдун не церемонился, а вот с документами и книгами обращался куда бережней.
Я поспешила с заявлением, что вырвалась из полудремы. Увы, определенная заторможенность, вызванная нахождением рядом с «хозяином», оставалась. Иначе об уговоре с демоном Карины вспомнила бы намного раньше.
Ничего не подозревающий колдун паковал сумки и не видел, как я бросила данный Максимилианом перстень на пол. И… ничего не произошло. Я ожидала грома и молний, то есть эффектной телепортации, считая, что даже ослабленный демон сможет перенестись в пространстве, когда ему подадут условленный знак.
Признаться, заключая договор с Артуром, я позабыла о сговоре с поклонником подруги. И лишь при виде книг вспомнила о кольце.
– Нам пора на поезд, Герда, пойдем.
Приподнятое настроение Томасовского резко контрастировало с моим. Я уныло последовала за фейри. Вот и все. Демон обманул – он не появится.
– Оставайся в доме! – вдруг крикнул первым ступивший на крыльцо колдун. И захлопнул перед моим носом дверь.
Но я успела заметить лужу крови и отрубленную голову одного из несостоявшихся убийц вертигра. Максимилиан! Он все-таки пришел на зов!
На улице светило солнце. Пели птицы. Палисадник, разбитый перед домом, радовал глаза многообразием цветов и деревьев. И только сражающиеся на мечах мужчины не вписывались в мирную картину. Откуда сидхе взял двуручный клинок, я не видела. Приникнув к окну, я следила за поединком с ужасом и надеждой. Страшно, когда из-за тебя должно умереть разумное существо… Но смерть Артура – это выход из комы Карины и моя свобода. И я всей душой болела за победу демона.
Сталь и магия. Звон мечей и вспышки света. Они сражались яростно и грязно, не давая ни себе, ни противнику и секунды передышки. Обзор ограничивался видом из окна – и сражающиеся то исчезали из моего поля зрения, то появлялись. Было страшно, но оторваться от жуткого и в то же время притягательного зрелища не хватало сил.
После очередной световой вспышки я долго терла глаза. А когда временная слепота прошла, во дворе уже никого не было. Никого живого…
Вылетев из дома, чуть не споткнулась о Томасовского.
Смерть уничтожила маскирующие чары. И теперь даже тот, кто не слышал о полуночниках, понял бы, что на траве лежит не человек. Остекленевшие глаза с узким зрачком на фоне блекло-голубой радужки, к краям становящейся серебристо-серой, незряче смотрели вверх.
Меня замутило. Попятившись назад, задела распотрошенную сумку, в которую колдун выгреб содержимое сейфа.
– Максимилиан, – позвала шепотом, оглядываясь по сторонам.
Казалось, сад поглощал все звуки, кроме шелеста листьев в кронах яблонь. Удивительно умиротворяющий шелест, если закрыть глаза и не видеть расчлененных тел…
– Максимилиан!
Нет ответа. Забрав книгу, демон ушел, не удосужившись попрощаться.
Взглядом снова невольно остановилась на Томасовском. Застывшая на лице беспредельная боль. И кровь. Много, очень много крови… Белая рубашка спереди вся залита ею, и не понять, какая из колотых ран на груди стала смертельной.
Нет, какая я все-таки дрянь – получила свободу ценой чужой жизни! А ведь Томасовский спас меня от гигантской многоножки…
Усевшись на землю, тихонько заплакала. И вскоре ничего не видела из-за пелены слез. Я понимала, что должна уйти с места преступления, должна вернуться к Руслану, но не могла остановить рыданий.
Такой, расклеившейся и скулящей, меня и нашли.
– Герда, что он сделал?! – зло прорычал вертигр, крепко, до боли прижимая к себе.
– Ничего…
– Тогда чего ревешь, маленькая? – удивились в трех шагах от нас.
– Лазарус? Живой? – Слезы вмиг высохли.
Томасовский не упоминал о вампире, а я не решалась спросить, боясь услышать, что мой второй рыцарь мертв.
– Разрешаю ущипнуть – убедишься, что не призрак.
Я не воспользовалась любезным предложением, а просто обняла насмешника. И таким дорогим, родным он был в тот момент, почти как Руслан, что… я испугалась.
К счастью, Булатов мягко, но решительно отстранил меня от блондина, чтобы обнять самому.
– Лазарус, я отвезу Герду домой, а ты постарайся уничтожить следы ее пребывания здесь.
Болконский грустно улыбнулся.
– Хорошо, нужные амулеты со мной. Но сначала, маленькая, поведай-ка в двух словах, кто нашинковал, как капусту, Томасовского и его охрану?
К горлу подступила тошнота. И лишь отдышавшись, сумела заговорить. Только в двух словах не вышло, хоть я и попыталась.
Уже дома, узнав, что у вампира пропал телефон и он несколько часов не мог достать новый, отбиваясь от раззадоренных журналистов и осатаневших владельцев бутиков, пострадавших от взрыва, я вновь почувствовала, как слезы набегают на глаза.
Какое счастье, что оба моих рыцаря живы…
– Не горюй о фейри, – неправильно расшифровал мою печаль оборотень, – он того не стоил. Пойми, Герда, Арториус тебя не пощадил бы. Тут или он, или мы. Пользуясь возможностью заглядывать в твои мысли, он ловко рассчитал, что мы бросимся на помощь Лазарусу, если не получим от него вестей. Кража мобильного, шантаж дочерью твоего друга – он знал, как заманить в ловушку.
Ох, как же мне стало стыдно после этих ободряющих слов! Руслан не злился, с пониманием отнесшись к невольному предательству. А вот я… я себя ненавидела за слабость и за то, что подвергла его смертельной опасности.
Настроение не улучшило и сообщение из больницы, что Карина Ольхина пришла в сознание.
Глубокой ночью Руслан принес новые вести: среди вещей покойного Томасовского обнаружили магические книги, украденные из дома Пасечник.
– Видишь, это Томасовский контролировал охотников, а затем избавился от них, приказав им умереть. Как сидхе из рода Серебристого Дурмана, внушение было ему по силам.
– Нет, – возразила убежденно, – это не Артур. Мы ведь сошлись во мнении, что тот, кто стер мне память, и был убийцей охотников. А изумление колдуна было искренним, когда он услышал о моей амнезии. Нет, Томасовского подставили, подбросив книги.
Булатов успокаивающе погладил по затылку и напомнил:
– У нас было несколько теорий, объясняющих дыру в твоей памяти. И ни одна не получила серьезных подтверждений. В конце концов, ты сама могла нечаянно заблокировать воспоминания.
– Давай забудем на время о теориях? – предложила я с надеждой.
Квартира полностью находилась в нашем распоряжении – Лазарус без вопросов оставил нас на целую ночь, за что я была ему безумно благодарна. Вообще деликатность блондина несказанно радовала, и это при том, что и Эмма, и куратор предупреждали о ревности, если я выделю кого-то одного из рыцарей. Похоже, мне просто повезло встретить разумных и благородных мужчин.
– Давай, – легко согласился Руслан и улыбнулся.
Нас укутывала бархатная темнота, да и лежала я у оборотня на груди, не видя лица любимого. Но, кажется, научилась чувствовать его улыбку. Тяжелый, страшный день постепенно уходил. Потому что руки Булатова нежно скользили по спине и плечам, а под моим ухом громко билось его сердце.
Несмотря на грядущие испытания, я хмелела от счастья и любви. Наверное, именно в такие моменты боги и начинают завидовать простым смертным.

Глава 18

Я не успела дойти до туалета пяти-шести метров, как в коридоре погас свет. Ни капельки не испугавшись, продолжила путь, ориентируясь во тьме по памяти. А чего бояться? Скорее всего, выбило пробки. Здание, в котором обретался Совет магов, нуждалось в капитальном ремонте. И о проблемах с той же проводкой буквально полчаса назад рассказал новый Глава, когда Эмма Чернова ехидно поинтересовалась, почему он «зажал» банкет в честь своей победы на выборах.
Я же была счастлива, что договор о взаимопомощи оборотни и маги перезаключали практически в домашней обстановке, в узком кругу. Очередная вечеринка с толпами полуночников далась бы мне нелегко, став испытанием для расшатанных нервов. И это при том, что мы с парнями получили небольшую передышку – несколько дней после смерти Томасовского прошли в относительном покое, если не считать опасения, что следователь вызовет меня на допрос как свидетеля гибели колдуна, а то и как подозреваемую в убийстве. Но найденные в вещах Артура книги, украденные у Пасечник, и тот факт, что он хотел сорваться в бега, а также возвращение Хемминга, который снова забрал дело у Рощина, спасли меня от разоблачения. Не представляю, что было бы, всплыви информация, что Глас на четверть сидхе?! Но надолго расслабиться не получилось – Хемминг уехал на следующий день после того, как оставил вервольфа-законника без работы.
И события опять закрутились непредсказуемым вихрем. Однажды ночью исчезла из больницы Карина, затем, не приходя в сознание, умерла Глафира Яковлевна. И на освободившееся место Главы Совета выбрали нового мага. Ни для кого не стало сюрпризом, когда большинство проголосовало за Сергея Евламова, отца близнецов, на которых покушался колыбельник. Видимо, общественность впечатлило, как сурово расправились молодые родители с похитителем младенцев.
Идя по коридору в кромешной темноте, я настороженно вглядывалась в нее в надежде, что вскоре органы чувств начнут функционировать в сверхчеловеческом режиме. Однако ночное зрение не соизволило включаться, что несказанно удручало, ведь к хорошему привыкаешь быстро.
Дверь в дамскую комнату пришлось искать вслепую. Но вместо холодной металлической ручки пальцы наткнулись на что-то горячее и живое. Завизжать я не успела – крепкая рука зажала мне рот, вторая обхватила поверх плеч, не давая возможности отбиваться. Я мычала, не в силах укусить больно сдавившую челюсти ладонь, а неизвестный, преодолевая мое сопротивление, тянул дальше по коридору. Мамочки! Кажется, я опять попала в переплет!
Первую мысль, что надо мной решил жестко пошутить кто-то из рыцарей, отмела сразу. Я могла отличить их прикосновения, знала их на ощупь. У Лазаруса температура тела чуть ниже среднестатистической для человека, тогда как у Руслана наоборот – выше. Даже в такой опасной ситуации щеки стыдливо загорелись при воспоминании, что прикосновения к горячей и твердой стали мышц вертигра настолько приятны, что сводят с ума…
Но нет, меня волочил не вампир и не оборотень, и уж конечно не человек. Кроме невероятной силы незнакомец отличался от людей запахом – от него остро несло чем-то земляным, такое ощущение, что опускаешься в недавно выкопанную яму, в которой пахнет влажной глиной и черноземом… Ассоциации с могилкой напугали и придали сил – и я отчаянней забилась в руках похитителя. Что похищают, уже не сомневалась – за это время убить могли раз сто. Да и видно стало, что тащат в конец длинного коридора, к окну.
От глухого рыка, раздавшегося позади, волосы встали дыбом. Буквально сразу вспыхнул свет. Первое, что увидела, – разноцветная вязь татуировки на удерживающей меня руке. Второе – это ряд круглых кожистых наростов вдоль предплечья. Затем меня толкнули к стене. Зазвенело стекло. Инстинктивно прикрыла голову руками от разлетающихся во все стороны осколков.
– Герда! – Меня легонько встряхнули. – Цела?!
Не теряя ни секунды, вывернулась из объятий вертигра – и увидела, как спрыгивает с подоконника мой похититель. Спрыгивает и взлетает! Зависшая в воздухе крылатая фигура четко выделялась на полотне звездной ночи. Летун, одетый в черные штаны и жилет, выжидал, напоминая зверя, еще не решившего, нападать ему или убегать. Суперзрение таки соблаговолило вернуться, и я сумела рассмотреть тонкие черты хищного лица, раздосадованного от злости. Вместо волос голову незнакомца покрывали такие же наросты, что и на руках.
– Кто ты? Что тебе нужно? – отрывисто бросил Булатов, пытаясь задвинуть меня себе за спину.
– Я – посыльный, – с гордостью сообщило зависшее в воздухе существо. В его сложенных чашей ладонях засиял ярко-голубой цветок – красивый, экзотичный, чуждый нашему миру. – Великая Саариза передает тебе поклон, полукровка, и желает нежной…
Что еще мне пожелали, услышать не удалось – Лазарус, схватив немаленький осколок, швырнул его в посланника. Попало стекло в цель или нет, я не увидела – крылатый будто растворился в воздухе.
– Зачем ты его убил?! – закричала я.
– Он жив и ушел порталом, – заверил меня Руслан, – к моему большому сожалению.
– …и желает нежной смерти, – закончил фразу летуна Болконский. – Еще секунда промедления – и тот симпатичный цветочек полетел бы в нас, чтобы вмиг обратить в горку пепла. Я сам не видел, как действует это фейрийское заклинание, но верю слухам: смерть действительно нежна – жертва просто не успевает ощутить боль.
Душной летней ночью мне неожиданно стало холодно. А ведь я не боялась, что меня убьют, считая себя ценной добычей! Наи-и-ивная…
– Но почему он тогда не сжег сразу? Почему не переместился со мной, как только схватил?
Блондин пожал плечами.
– Должен был передать сначала устное послание? Отправили убивать впервые, вот и замешкался? Или до последнего надеялся уйти вместе с тобой? А у порталов, насколько слышал, бывают ограничения – к примеру, некоторые нельзя открыть в помещении.
– Боже, что я сделала этой Сааризе?!
– Успокойся, родная, все обошлось. – Обняв, Руслан зашептал слова утешения, перемежая их легкими поцелуями, – и я осознавала, что меня трясет от страха.
– Соберись, маленькая, – потребовал вампир, – никто не должен видеть испуганного Гласа.
– Что произошло? Никто не ранен? – Напоминание Лазаруса запоздало – к нам спешила Майя Рыбова, единственный судмедэксперт полуночной стороны города. Похоже, женщина, услышав шум, выскочила как раз оттуда, куда направлялась я.
– Окно разбила птица, похоже, решила, что оно открыто, – невозмутимо соврал блондин.
Морщась от режущей уши неправды, спрятала лицо на груди вертигра. Или это не ложь, а метафора и допущение?
– С птицами такое бывает, – протянула некромантка, поедая нас с Русланом горящими любопытством глазами. – Как думаете, они там договорились? Или можно еще погулять?
– Лучше вернуться и напомнить, что скоро полночь.
– Мне духу не хватит, поэтому вся надежда на вас.
Кокетливо улыбнувшись Лазарусу, Рыбова оставила нас одних.
– Вот и пошли первые «гости» с сидха, – озабоченно произнес оборотень. – Жаль, Томасовского не расспросишь, чего еще ждать. И кто такая Саариза.
– Великая Саариза, – уточнил Болконский, хмыкнув, и уже мне: – Все, от нас ни на шаг, Герда. Ты в туалет собиралась? Сейчас проверим его – и пойдешь.
– Да я только умыться хотела, жарко было… сейчас уже нет. – Я зябко обхватила себя за плечи, но, когда согреть пожелал Руслан, мягко уклонилась – хватит того, что наши нежности подсмотрела некромантка. Почему-то при мысли, что Эмма увидит, что мои отношения с рыцарем изменились, становилось неловко, более того – тревожно. Но признаваться, что стараюсь избежать очередной морализаторской проповеди Черновой, было стыдно. – Вы же не думаете, что «гости» решили нагрянуть, потому что Томасовский умер?
Вампир прищурился.
– До сих пор переживаешь?
Я промолчала – за враньем не ко мне.
– Сбивающая со следа магия Артура стала бесполезна после того, как с Кайагардом начал вести переговоры Хемминг. Теперь в сидхе точно знают, кто ты, Герда, и где живешь, – что-то высматривая в окне, пояснил Булатов. – Одно лишь может помешать недоброжелателям – то, что ты Глас, которого, если не забыла, не видят поисковые заклинания.
– Насчет фейрийской магии я бы не брался утверждать – крылатый посыльный ведь нашел нас.
– Любому полуночнику в городе известно, где этим вечером должен находиться Глас, – возразил вампиру Руслан.
– В принципе ты прав, – кивнул тот и предложил: – Давайте вернемся и напомним, что о ночевке в этом аварийно опасном здании речи не шло. Пускай вызывают, когда договорятся.
И мы отправились в зал, где шли дебаты о новых пунктах в договоре сотрудничества оборотней и магов.
Удивляло, что спор затеяла Эмма. Сама магичка, одновременно являясь женой Вожака, она требовала от Сергея Евламова уступок, которых не было при Пасечник. И Чернову совсем не волновало, что положение полуночников, наделенных Даром, на грани бедственного. Никакой солидарности или понимания! Даже вечерний наряд женщины, алое платье в пол и варварской толщины золотая цепочка с кулоном, казалось, служил укором новому лидеру магов: отказал, скряга, союзникам в празднике…
Демид, как и остальные присутствующие, оделся по-простому и с угрюмой усмешкой следил за женой, не вмешиваясь в переговоры.
К нашему приходу от словесных прений устали все, кроме раззадоренной Эммы и непрошибаемого Евламова, которого новая должность обязывала стоять на своем до конца.
– Прошу прощения, но, если в ближайшие полчаса вы не планируете ставить подписи, мы удаляемся, – с порога сухо произнес Лазарус.
Глава улыбнулся уголками губ. Чернов с облегчением вздохнул. Майя Рыбова закатила глаза, мол, что ж вы так грубо. Остальные, пятеро магов из Совета, которых я сегодня увидела впервые, неодобрительно поморщились или покачали головами. И лишь Эмма сохранила невозмутимое выражение лица.
– Не беспокойтесь, через пять минут уйдем все вместе. И кстати, Глас, у вас перышко в волосах. – Жена Патриарха вертигров сопроводила свою ложь слащавой улыбкой.
Неужели некромантка видела «птицу»? И успела рассказать Черновой о нашем приключении и лжи? Внутренне холодея, прошла к своему месту, где лежала книга о нравах оборотней за авторством профессора Лукина.
– Что случилось? – одними губами спросил вертигр.
Едва заметно покачала головой: сейчас не время и не место для обсуждения того, что подарило озарение. Колдун доверил Черновой на хранение свою бесценную книгу, ей была известна его настоящая сущность. А если магичка знала о том, что я на четверть фейри?! О том, что я мешаю каким-то родственникам из сидха? Но главное, она тогда должна знать, что я не имела права становиться Гласом!
Панику я погасила нелегко давшимся решением: если Эмма расскажет, что Глас – нечистокровный человек, то и я молчать не стану, потяну на дно за собой. Хемминга наверняка заинтересуют ее доверительные отношения с покойным Арториусом.
Договор подписали через четверть часа. Я поставила автограф под словом «наблюдатели» с непередаваемым облегчением: возня с документами хуже погони по крышам за колыбельником.
– Может, хотя бы выпьем по бокалу вина? – предложила Чернова, встав у двери и тем самым перекрыв выход. – Мы с мужем приглашаем всех к себе.
– Благодарю, но я почти сутки не видел семью, – сухо возразил Евламов и бочком, стараясь не задеть супругу мрачноватого вертигра, выскочил в коридор.
Дружно отговорились от приглашения и остальные. Разве что в глазах Рыбовой я заметила сожаление.
– А вы, Глас, тоже спешите домой? – невесело улыбаясь, поинтересовалась благоверная Демида.
На какой-то миг я испытала жалость – Эмме, как показал сегодняшний вечер, далеко до популярной особы. Но, быстро вспомнив, как нелегко с ней общаться, подавила порыв великодушия.
– Простите нас – мы действительно устали.
– Что ж, понимаю, – процедила Чернова сквозь зубы и походкой от бедра направилась вслед за супругом.
Вскоре в помещении мы остались втроем. И я заметила странное состояние Булатова. Растерянность, сомнение и… неужели страх? Мой любимый рыцарь чего-то боялся?
– Руслан, что с тобой? – позвала, когда он, болезненно морщась, с силой сдавил виски.
Он грустно улыбнулся.
– Не знаю, как вы, а я безумно хочу домой.
Все правильно, на чужой территории нельзя разговаривать, не опасаясь быть подслушанным.
– Я только что убедился, что Чернов – мой дядя, – тихо сообщил вертигр, когда джип отъехал от бывшего Дома юного техника. Выдержав паузу, добавил: – Или отец.
– Ты что-то вспомнил? – догадался вампир, всем телом подавшись к передним сиденьям.
– Сразу не обратил внимания, а вот когда отбивались от приглашения Эммы, я хорошо рассмотрел ее кулон. Я его уже видел. Только в моих воспоминаниях он висел на кожаном шнурке, а не на золотой цепочке, как сейчас. И носила его другая женщина. Ее лицо я вижу во сне, но не могу описать, чтобы нарисовали портрет.
Булатов, тяжело вздохнув, смолк. А я попыталась вспомнить украшение, обвивавшее шею госпожи Черновой. Цепочка едва не с мой мизинец толщиной плетением напоминала колосок пшеницы. А плоский кулон представлял собой тигра, в движении повернувшего голову назад и причудливо изогнувшего хвост. Глаза зверя – зеленые камни, по-видимому изумруды, а из чего сделаны черные полоски кошки, я не бралась даже предположить.
– Кулон – древний амулет, передается из поколения в поколение женам Вожаков клана Черновых, – просветил меня Лазарус. – Это уже что-то, можно идти к Демиду для откровенного разговора.
– Нет, – огорченно выдохнул Булатов. – С кулоном не все так просто. Когда Эмма приглашала, я вдруг ясно увидел, как закапываю его у ног мраморного ангела.
Лазарус неожиданно рассмеялся.
– Вот и конец расследованию! Только не уверен, Гордей Демидович, что вас стоит поздравлять – с такой-то мачехой!
Вертигр растерялся, что даже остановил автомобиль, съехав на обочину. В это время суток дорога вдоль набережной пустовала, и для разговора мы вышли из салона: кондиционер – это хорошо, а свежий воздух – лучше.
– Так все-таки он мне отец?.. На чем основывается твоя убежденность?
Взволнованный Руслан боялся верить на слово. Несбывшиеся надежды оставляют после себя плохо заживающие раны.
– Первая жена Чернова, мать его старшего сына Гордея, погибла за несколько лет до судьбоносного пожара. И Демид долго ходил в холостяках, пока не встретил Эмму. Жениться сразу не получилось – пропал амулет госпожи клана. По официальной версии, его выкрали для какого-то коллекционера магических редкостей, а злые языки твердили, что Гордею не понравилась будущая мачеха и он делал все, чтобы сорвать свадьбу. Ну а дальше на оборотней напали вампиры, и парень, как считается до сих пор, сгорел вместе с дядей и его семьей, унеся тайну пропавшего кулона в могилу. Поэтому для Эммы изготовили новый амулет.
Начав свой рассказ, Лазарус медленно побрел к воде, и мы потянулись за ним. Перейдя через полосу газона с деревьями, разделяющую трассу и мощенный брусчаткой тротуар вдоль берега, он остановился возле ограждения над рекой.
– Откуда ты все это знаешь? Ведь в то время тебя не было в городе? Ты приехал в свите Симеона?
– Да, Рус. Но информацию о местных оборотнях мой бывший Мастер начал собирать задолго до переезда.
– Хочешь сказать, что Симеон знал о готовящемся нападении? И что оно будет провальным, а потому городу понадобится новый Мастер? – удивилась я.
Очередной кусочек мозаики, кажется, прояснял причины бегства рыжего кровопийцы. Неужели он был замешан в том побоище? И провидица вампиров предупредила, что это скоро станет известно вертиграм?
Лазарус, подумав, покачал головой.
– Не берусь утверждать, что он пришел на все готовое, когда Демид убрал его предшественника. Симеон готовился к бою с Мастером Даниилом за власть над вампирской частью города – и приближенные об этом знали.
– Готовиться к войне – не значит воевать, – отстраненно молвил Руслан, потирая виски, словно у него вновь разболелась голова. Впрочем, возвращающиеся воспоминания, может, и вызывают мигрень?
– Ты прав. Невероятное везение – оказаться в нужном месте в нужное время. И мне видится следующее: кто-то знал, что Даниил нападет на оборотней, и предупредил об этом другого Мастера – Симеона. Предупредил за вознаграждение или покровительство. Возможно, предатель затесался в ряды Даниила.
– Или же его предал союзник, не из вампиров, – вставила свои пять копеек я.
Болконский одобрительно кивнул и продолжил:
– Союзник наверняка маг. Кто-то ведь запер с помощью заклятия Черновых в горящем доме.
– И кто-то стер память юным вертиграм.
– Точно, Герда. Наши злодеи почему-то оставили детей в живых. Как заложников и возможный рычаг давления на Демида?
– Просто из жалости? – Новое мое предположение вызвало скептическую улыбку на худощавом лице вампира.
Руслан в выдвижении версий не участвовал – его отрешенный взгляд притягивали ночные огни, рассыпанные когда хаотично – светом в окнах домов, а когда и четкой линией – фонарями вдоль дороги на другом берегу речушки.
– В итоге можно назвать нескольких магов, которые могут быть замешаны в гибели семьи Черновых и падении Мастера Даниила. Это Мышков, Томасовский, Пасечник.
– Как – Пасечник?!
Я даже вздрогнула от неожиданности! Менталист Мышков, понятное дело, сумел бы стереть память подросткам. Томасовский… хоть и не говорят плохо о покойных, но поверить в его причастность несложно. А вот за что в компанию темных личностей попала Глафира Яковлевна?!
– Каким боком там оказалась Пасечник?
– Она магичка огня – это раз, при нищем Совете владеет солидным счетом в банке – это два, – загибал пальцы блондин, – допустила Томасовского к власти, сделав своим заместителем лет пятнадцать назад, – три.
Представить, как добродушная бабушкина подруга, заперев людей в доме, поджигает его, я не могла. Хоть и складно вампир считал, вообразить кошатницу способной на подобные ужасы не получалось.
– Что ты трясешь головой, Герда? Трудно поверить? – вскинул бровь мой кровозависимый витязь. – Вполне вероятно, Пасечник лично не заколдовывала особняк, зато могла создать амулет для поджигателей. То, что пожар магического происхождения, не вызывает сомнений. Пламя, будто разумное, выпустило рядовых представителей клана, но не тех, в ком текла кровь Черновых. Преодолев магическую защиту от природных и техногенных катастроф, оно оставило от большого особняка лишь несколько стен. Останки шести человек, очутившихся в огненной ловушке, было практически невозможно идентифицировать, поэтому Демид не сомневался в гибели детей, хотя похоронил пустые гробы.
Не сводя глаз с неподвижного, будто окаменевшего Руслана, поинтересовалась:
– Почему шести? Семья старшего брата плюс сын – четверо.
– Пропали телохранители ребят – скорее всего, полегли в доме, когда злоумышленники забирали их юных подопечных.
Не понимаю, как можно творить столь страшные вещи? Да еще ради денег и власти?..
Не успела я всецело погрузиться в тоскливые размышления, как Руслан твердо заявил:
– Я согласен рассказать Чернову о возможном нашем родстве. Но прежде хочу убедиться, что мои воспоминания – не игра подсознания, которое выдает желаемое за действительность.
– Разумно, – кивнул вампир. – План наших действий?
– Этой ночью отсыпаемся, а следующей проникаем в сад Черновых и ищем ангела, возле которого спрятан настоящий кулон.
– Я видел такое место неподалеку от сгоревшего особняка, – оживился Лазарус. – Если не оно, прочешем весь сад, но найдем твоего ангела.
Удивительно, а я скульптуру возле руин не заметила. Хотя о чем это я? Когда спешно уходили с юбилея Демида через заброшенную половину имения, эмоции зашкаливали, и рассмотреть что-либо толком я вряд ли могла.
Кстати, об эмоциях. У кого-то они сейчас напоминают цунами, смывшее спокойствие.
– Мне спать не хочется, поэтому предлагаю поиски не откладывать.
– Я не против, – поддержал Болконский.
А Руслан, молча обняв, благодарно поцеловал меня в щеку.
– Что ж, раз возражений нет, переодеваемся, выжидаем глухого часа и идем на дело. – И так это неожиданно прозвучало, что я рассмеялась. И блондин тотчас мстительно добавил: – Только нужно решить, берем Герду с собой или нет.
– Но-но! Конечно, берете! Вдруг посланник великой Сааризы объявится?
Аргумент был убедительный, и спор заглох в самом начале.

– Ну и где копать?
– Подожди, дай Руслану прийти в себя, – попросила я блондина, тревожно наблюдая за вертигром.
Где-то самозабвенно пел сверчок. Ночные фиалки и чубушник щедро дарили свои ароматы. Убывающая луна то скрывалась за лохматыми облаками, то выныривала обратно.
Три часа после полуночи. Если верить исследователям биологических часов человека, это время самого крепкого сна, когда сознание отключается, а тело полностью отдыхает.
Наша троица была бодра и озадачена выбором места раскопок. У меня вдобавок странные ощущения, которые наверняка знакомы всем начинающим расхитителям гробниц с еще трепыхающейся в предсмертных муках совестью. Сомнение, страх, любопытство и благоговение перед тем, что можем найти, – странное сочетание. Нет, мы, конечно, не собирались вскрывать чьи-то могилы, просто место с ангелом, точнее, с двумя ангелами оказалось специфическим и невольно вызывало оторопь.
Мраморные скульптуры крылатых стражей стояли метрах в двадцати от пожарища под сенью разлапистого остролистого клена. Опустив мечи, ангелы грустно смотрели на каменный стол, заставленный огарками толстых белых свечей и вазами с привядшими цветами. В центре этого своеобразного места памяти стояла фотография молодой симпатичной женщины. Брюнетка на снимке улыбалась, ее глаза были широко распахнуты от счастья.
Ксения Чернова. Мать Руслана… или правильней будет сказать Гордея? Именно ее лицо снилось вертигру ночами, а утром развеивалось вместе со сном, превращая пробуждение в кошмар из-за невозможности вспомнить.
Бледный в лунном свете, осунувшийся, парень долго стоял неподвижно, всматриваясь в снимок. А когда я решилась подойти и тронуть за плечо, заговорил. Глухо, горько, почти шепотом.
– Это ее любимое место, ее и теткино… Помню, было жарко и очень солнечно. Мы с братом катали мяч и не хотели идти обедать. Она просила успокоиться, огорчаясь из-за моего непослушания, а я смеялся и продолжал носиться по саду. На следующий день, поехав за покупками в областной центр, она не вернулась домой. А я… я так и не успел попросить прощения… думал, всегда успею…
Сопереживая, сжала плечо вертигра, прошептав:
– Мать прощает своих детей, даже когда ее об этом не просят.
– Мне от этого не легче.
Что на это ответить? Увы, я не знала. Поэтому просто прижалась к его плечу щекой.
– Так мы будем искать или нет? – нарушил тягостный момент вампир, нетерпеливо поигрывая мельхиоровой лопаткой для торта, которая должна была заменить полноценный инструмент землекопа.
– Ищи.
– А где, Герда? У ног ангела слева? Или того, что стоит справа? – Лазарус потерял терпение.
Но тормошить оборотня, который забыл о реальности, погрузившись во всплывающие обрывки воспоминаний, по-моему, было жестоко.
– Давай подождем еще немного? Разве и так не ясно? Откопаем его как-нибудь потом.
– Отчего же не сейчас? Мне любопытно, что вы найдете.
Из-за ароматных зарослей чубушника, в народе ошибочно прозываемого жасмином, вышел Демид Чернов с охапкой фиолетовых калл в руках. Под обманчивой безмятежностью скрывалась ярость, которую выдавали стиснутые губы и прищуренные глаза. И что-то подсказывало, что он не только присутствовал, когда спорили про место раскопок, а и слышал пересказ воспоминаний, которыми поделился с нами Булатов.
Ох, и как мы его не заметили? Точнее, Лазарус. Руслан затерялся в нахлынувших обрывках из недоступных ранее уголков памяти, мои органы чувств периодически сбоили, отказываясь работать в сверхрежиме, поэтому ответственность за утрату бдительности следовало возлагать лишь на вампира.
– Доброй ночи, Демид, – невозмутимо улыбнулся блондин. – А мы все-таки решили заглянуть к вам, но не на вино, а на серьезный разговор.
Лидер клана вертигров молчал несколько секунд, холодя взором наши лица.
– Что ж, пройдем в мой кабинет, – наконец приказал он, после чего заменил в вазе несвежие цветы принесенными каллами.
И мы пошли. Возле дома столкнулись с двумя охранниками, которые проводили нас недобрыми взглядами. Проштрафились – босс лично обнаружил незваных гостей. Что ж, сами виноваты, что не обошли территорию, положившись на магическую охранную систему. Проникнуть в сад легче легкого, если вы невидимые для заклинаний поиска рыцари с Гласом.
В полутемном холле повстречались с третьим охранником, у которого чуть лицо не треснуло от счастливой улыбки, когда он увидел, кто пришел с Демидом. Не напрягаясь, я тут же вспомнила добродушного парня, просившего подарить ему танец на юбилее Чернова. Как сказал Лазарус, Влад был моим верным поклонником, заваливал подъезд букетами, пока рыцарям не надоело и они его не отвадили. Эх, обидно не помнить о своем «миллионе алых роз»…
– Какая приятная неожиданность! – догнал нас женский возглас. – Дорогой, у нас гости?
Эмма, вероятно, как и ее супруг, страдала бессонницей. Или просто караулила мужа, пока тот посещал место памяти первой жены. Судя по количеству свечных огарков и свежести цветов, к ангелам Чернов приходил еженощно. И теперь мне понятнее, почему Эмма такая. Несчастная в любви женщина нередко становится злой и старается сделать невыносимой жизнь не только близких, но и окружающих.
– Да, дорогая, – процедил вертигр, распахивая дверь кабинета, – у нас гости, с которыми мне предстоит конфиденциальная беседа.
Магичка намек поняла – и ее плечи поникли. Без макияжа, в шелковом халате цвета молочного шоколада, она выглядела милой и домашней. Но все равно не той, о которой продолжал помнить Демид.
– Могу я предложить им хотя бы чай или кофе?
Чернов не успел открыть рот, как я его опередила:
– Спасибо, от чая мы не откажемся. Зеленый, если можно.
Дождавшись, пока благоверная уйдет, мужчина спросил:
– Итак, что вы искали в моем саду?
– Доказательства, что в жилах ваших и Руслана течет одна кровь, – без всяких экивоков ошарашил собеседника Лазарус. Ну, или не ошарашил, раз вертигр подслушал наш разговор.
Взяв объяснения на себя, вампир сделал большое одолжение Булатову, который будто до конца не осознавал, где находится (если так возвращается память, то стоит подумать, надо ли подобное счастье?!), и мне, не имевшей желания разговаривать с разъяренным оборотнем.
– И каков результат? – с нейтральной интонацией спросил Чернов, впиваясь еще человеческими пальцами без когтей в подлокотники кресла.
– Я понимаю, что похож на самозванца и мой рассказ о стертых годах жизни напоминает сказку. Но я ни на что не претендую и готов пройти любые проверки и тесты. У нас с братом жизнь сложилась, и что-то поменять будет сложно, да и невозможно. Но если Романа устраивает абсолютно все, его мало волнует, что скрывает прошлое, то я хочу знать свои корни. Я намерен отыскать того, кто посмел распорядиться нашими судьбами, перекроив их по своему хотению.
– Брата зовут Роман? – Голос старшего вертигра дрогнул.
– Когда мы с ним очнулись в клетке в доме колдуна, о родстве могли только догадываться, как и не помнили настоящих имен, выбрав новые наобум.
– Наобум, значит, – горько усмехнулся Чернов. – Вы неплохо подготовились, собирая информацию по моей погибшей семье. Назвавшись именами телохранителей моих сына и племянника, рассчитывали, что я растрогаюсь и поверю?
Недоверчивость человека, пережившего страшное горе, закономерна и ожидаема. Однако абсурдность разговора зашкаливала. И я осмелилась возразить:
– Демид, уверяю, мой рыцарь не лжет. А я, если не забыли, не вру сама и вижу ложь других.
– Милая девочка, я чую, что он говорит правду. Но есть ли гарантии, что те, кто стоит за ним, не обманули его самого?
За годы вертигр смирился с потерей родных и теперь цеплялся за привычные убеждения, боясь поверить в чудо, а затем разочароваться.
– Пропавший кулон госпожи клана сможет убедить вас, что Гордей уцелел в пожаре?
Гневно раздувая ноздри, Демид вскочил на ноги и с ненавистью выплюнул:
– Считаете, клюну на подделку? – И протянул руку Лазарусу: – Давайте его сюда!
Тот покачал головой.
– Простите, мы не успели его выкопать.
Лицо Чернова стремительно теряло краски, серея, а затем бледнея. Медленно опустившись в кресло, он выдохнул:
– Вы для того и пришли к ангелам? Чтобы найти кулон?
– Да, после переговоров я вспомнил, как закапывал его у ног статуи. Той, что справа, если встать напротив.
Вертигр сглотнул и схватил дрожащими пальцами телефон, лежащий на краю массивного стола.
Когда на звонок ответили, отрывисто бросил:
– Ты мне нужен. Я в кабинете.
Натянутое ожидание продлилось недолго – в комнату, шаркая домашними шлепанцами, без стука вошел Иван, младший сын вертигра.
– Что, пап?
Полусонный паренек, одетый только в шорты, смотрел на отца одним приоткрытым глазом, не замечая нас.
– У меня к тебе важное поручение: в саду зарыт предмет, который ты должен выкопать и принести сюда.
– А можно я займусь этим завтра? – Юный Чернов заразительно зевнул.
– Нет, этот артефакт необходим мне сейчас.
– Артефакт? – Подросток оживился, широко распахнув оба глаза и наконец соизволил заметить нас. – Ой, доброй ночи…
– Привет, Иван, – тепло улыбнулся Булатов, – прости, что из-за нас тебя разбудили.
– Да ладно, – отмахнулся младший сын Вожака и требовательно уставился на отца. – Что за предмет? Где искать?
– У ангелов Ксении, у ног того, что справа от стола.
Мальчишка уже подошел к двери, как Лазарус остановил его, протягивая лопатку для торта.
– Держи.
Чернов-младший фыркнул.
– Еще совок для песочницы предложите! Возьму в сарае садовника нормальную лопату.
– Иван! Ты что себе позволяешь?! – рыкнул Демид – и отпрыск бросился наутек. – Что ж, вскоре мы узнаем правду.
Не прошло и минуты, как раздался стук, и в кабинет вошла Эмма.
– Чистый зеленый закончился, – извиняясь, сказала магичка. – Надеюсь, вам понравится бленд зеленого с белым.
Невольно я обрадовалась ее появлению: держа чашку в руках, легче скрыть нервозность. А дергаться под буравящим взглядом вертигра предстояло еще долго.
Презрев правила этикета, Чернова принесла напиток, уже разлитый по чашкам. Самим нам предстояло положить сахар и порезанный полумесяцами лимон. Расставив чашки, женщина попросила не обойти вниманием миниатюрные кексы с вишней и удалилась.
Запах лимона, распаренного чайного листа и какой-то еще специи-добавки мигом вызвал слюноотделение. Пока я размешивала сахар, наслаждаясь горьковато-резким ароматом, мужчины успели сделать несколько глотков.
Золотистая жидкость обожгла язык горечью, которую не перебил сахар с лимоном. Сделав глубокий вдох, я вдруг похолодела от страха. Я узнала необычную нотку в аромате зеленого чая… Серебристый дурман!
– Не пейте! – Я выбила чашку из рук Руслана.
Слишком поздно! Фейрийская трава начала действовать.
– Нет, нет! Очнись! – Лихорадочно тряся за грудки Булатова, не обратила внимания на шорох позади.
Удар по затылку – и я свалилась на парня, окунаясь в колючую темноту.

Глава 19

Холодный пол, кусок бетонной стены и гневные голоса рядом – вот и все, что было доступно моим органам чувств. Чтобы получить больше данных о месте, где находилась, пришлось бы перевернуться на спину, а я старалась не подавать вида, что пришла в сознание.
– Она – хрупкий человек, а не оборотень со стальным черепом! Мог бы ударить и не так сильно!
– Успокойся, Эмма, что с ней сделается? Это же Глас! – раздраженно оправдывался мужчина.
– Спящие красавцы скоро очнутся, а девчонка до сих пор в отключке! – не унималась Чернова.
– Да какая разница, слышит она тебя или нет? Ты ж ее не на светскую беседу пригласила! – съязвил неизвестный.
– Для меня разница есть, – вступил в разговор второй мужчина. – Поэтому не смей больше трогать мою собственность.
– Притормози, она не твоя, – осадила магичка.
– Ты хотела сказать, что пока не моя? – Голос второго мужчины показался мне знакомым.
Затылок, налившийся тяжестью, пульсировал болью, что не способствовало плодотворным размышлениям. Что творит Эмма? И зачем? Что надо ей и этим двум неизвестным, один из которых заявил на меня права? Ответ на последний вопрос, все-таки родившийся в пострадавшей голове, вызвал панику. Неужели Эмма помогает фейри? Ведь только они заинтересованы в моей особе!
– С пробуждением, Глас, – произнес тот, в ком я заподозрила сидхе, и, перевернув меня на спину, рывком поднял на ноги.
Закружилась голова, но я устояла.
Придерживающий меня за руку мужчина оказался не фейри, а оборотнем, это он встретил нас в холле. Второй парень, смутно знакомый, скорее всего, также был вертигром.
– Я успела испугаться, что мальчики перестарались, – обрадовалась Эмма. Она успела сменить халат на темно-синий домашний костюм и даже подкрасить глаза.
Скользнув взглядом по лицу ликующей непонятно отчего магички, жадно прикипела к трем неподвижным фигурам позади нее. Чернов обмякшей грудой лежал в клетке с толстыми прутьями. Руслан и Лазарус, прикованные за руки и ноги к железобетонным столбам, стояли, свесив головы на грудь. Своевременно обострившееся зрение сделало подарок – я собственными глазами увидела, что мои рыцари живы и ровно дышат. А еще они… проснулись? Странная убежденность, что ребята в сознании, рядом, внимательно слушают, не отпускала. И я решила поверить интуиции – в отличие от меня, они наверняка умели контролировать дыхание и сердцебиение. И отвела взгляд в сторону, боясь их выдать.
Невдалеке от моих витязей женщина в черном платье, присев на корточки, что-то чертила ножом на серых плитах пола. По плотной фигуре и темным волосам я узнала в ней Майю Рыбову. Что здесь делает некромантка? А главное, что конкретно она делает именно сейчас?
Пока я озиралась, Чернова и ее сообщники смотрели на меня с нездоровым интересом. Чего-то ожидали? Паники? Слез? Попыток наброситься на них с кулаками? Последнее – большая глупость, мне не справиться с двумя вертиграми и магичкой.
– Почему вы это сделали?
– Что именно? – сухо уточнила первая дама клана.
– Схватили нас.
Она пожала плечами и уселась в единственное кресло возле стола, на стальной поверхности которого находился ночник и поднос, накрытый куском белой ткани. Два металлических стула с высокими спинками, лампы дневного света под потолком – вот и вся скудная обстановка просторного помещения.
Кажется, я поняла, где мы. В таких подвалах оборотни держат нарушивших закон соплеменников, усмиряют буйных и тех, кто по какой-то причине застрял в облике зверя. О таких случаях, когда сильное горе на время лишало двуипостасного разума, превращая в опасного, ничего не осознающего зверя, я как раз и читала в книге профессора Лукина. В клетки сажали перекинувшихся в хищников, к столбам приковывали людей, и специальные заговоренные цепи удерживали их от оборота.
– Вы тут по твоей вине, Герда, – ошеломила меня Эмма. Ее глаза странно блестели, тая темное предвкушение. – Я предупреждала, что не стоит закреплять ритуал. Ты не послушалась, а я не могу допустить возникновения полноценного триумвирата под моим носом. Глас – мерзость, которая не должна существовать под Луной.
Да она безумна! Одержима своей странной идеей! И она ни перед чем не остановится, чтобы ее воплотить.
– Знаешь, что это? – Она сдернула ткань, обнажая на подносе ножи, вату, бинты и шприцы с лекарством.
– Нет, а должна? – С трудом выдавила из себя слова – рот словно засыпало песком.
Эмма, не поднимаясь, потянулась за крайним ножом. Изогнутое лезвие, ручка из светлого материала – все это почудилось знакомым. Но только на миг, потом ощущение пропало.
– Это то, что освободит тебя от противоестественной связи с ними. – Женщина кивнула головой в сторону моих витязей.
Один из сообщников магички хрипло гоготнул. А меня бросило в холод от понимания, что она собралась сделать. Чернова держала нож, задействованный в ритуале создания Гласа. Чтобы разрушить наш магический союз преждевременно, достаточно рассечь им татуировки парней.
– Вы не только маг воздуха, но еще и ментала?
Второе озарение пришло позже, вытекая из первого. Главный злодей – на самом деле злодейка?!
– Да, умение управлять чужим разумом и памятью – неожиданный подарочек судьбы. Ты тоже что-то получишь, когда перестанешь быть Гласом, этакий бонус за пережитое в компании животных. Знаешь, из-за чего для ритуала выбирают чистокровных людей? Потому что магички, самые слабые или даже с выжженным Даром, становятся после него слишком сильными.
У меня голова разболелась, когда я попыталась сложить воедино разномастные кусочки. Идефикс, что отношения Гласов и рыцарей противоестественны, история, которой Эмма меня пугала, ее неприязнь по отношению к вервольфу-следователю…
– Вы – Тамара Климова? – вспомнила имя погибшего при пожаре экс-Гласа из Хабаровска.
Женщина неестественно рассмеялась.
– Не угадала, но «тепло». Не мучайся – я расскажу сама. Злодеям ведь полагается исповедаться, прежде чем они уничтожат добреньких героев?
Точнее, это герои уничтожают злодеев. Но я не стала поправлять Эмму, приготовившись слушать.
– Может, хватить трепать языком? – возмутился стоящий позади меня вертигр. – Пора начинать!
– Заглохни, Влад, – ледяным тоном приказала магичка. – Главные действующие лица нашей драмы еще не готовы занять места.
Оборотень громко засопел за спиной, до боли стискивая в своем кулаке мою руку.
– Мой отец, как и ты, был из числа правдолюбцев, что поразительным образом совмещалось с натурой ловеласа. Он увлекся моей матерью, слабенькой магичкой воздуха, а когда она забеременела, слинял. Да только его законная жена узнала о второй семье и спустя годы оказалась на моем пороге. Она пришла просить за дочь, которая должна была стать Гласом. Эта хитрая баба слезно умоляла меня спасти старшую сестру, посмевшую полюбить, невзирая на договор с магами. И я повелась, пожалела Тамару… Я ведь унаследовала не отцовский, а материнский Дар и не отличала ложь от правды. – Эмма криво улыбнулась. – Всего-то и попросили меня, что продержаться полгода, а затем разорвать узы.
– Но разве маги не заподозрили подмену? – изумилась я.
– Мы были единокровными сестрами, внешностью пошли в отца. Да и не видел ее Совет Хабаровска ни разу до дня ритуала. Наш папашка заключил договор незадолго до своей смерти и не успел представить дочь полуночникам. – Чернова помолчала и грустно продолжила: – Моей выдержки хватило на три месяца. И не только потому, что мои рыцари – эти грязные, озабоченные животные! – узнали тайну. Я убедилась, что меня водят за нос. Тамара не собиралась замуж, она просто не хотела рисковать жизнью. Мало того, она присвоила мою личность, имя и уехала в другой город.
Мне стало горько за обманутую женщину. Она имела право злиться, и отвращение к триумвиратам теперь понятно и объяснимо. Видимо, трудные помощники достались лже-Гласу… Жалость моя, однако, вскоре сменилась ужасом.
– Я отыскала Тамару сразу, как наказала ее врушу-мать. С моим новым Даром заманить в отчий дом сестру и моих бывших приставучих рыцарей оказалось до смешного просто. Ох, с каким наслаждением я открыла газ!.. – Эмма хихикнула. – Никому и ни за что нельзя спускать обиды, никому! Правда, дорогой?
Она резко обернулась к клетке, в которой Демид тщетно пытался подняться с бетонного пола. Крупный, внушающий уважительный трепет мужчина сейчас напоминал превысившего норму алкоголика с заплетающимися конечностями.
– Решив начать жизнь с чистого листа, я выбрала умного и сильного полуночника, не подозревая, что его сердце принадлежит усопшей… Как же ты меня разочаровал, дорогой! Откровенное пренебрежение вынудило меня причинить тебе ответную боль, и я заключила договор с твоим врагом – Мастером Даниилом, а затем – еще один, но уже с врагами вампира.
Магичку словно прорвало после стольких лет молчания. А до меня вдруг дошло: та, что убила единокровную сестру, а затем родственников будущего мужа, не пощадит и нас. Она откровенничает, потому что не собирается оставлять нас в живых! И недаром Рыбова что-то рисует на полу – память услужливо напомнила рассказ Тимура о невозможности допросить души мертвых охотников из-за некромантских знаков на полу. Эмма наловчилась не оставлять следов.
И все же, не теряя надежды на спасение, я спросила:
– Вы планируете подчистить нам память?
Чернова расхохоталась.
– Возможно, только тебе, чтобы не доставляла беспокойства Владу.
– Ты говорила, что это опасно, – забеспокоился мужчина. – Что с Гердой тебе трудно рассчитать степень воздействия, поэтому существует риск, что она превратится в вареный овощ.
– О да, на Гласа-фейри моя магия действует своеобразно… Хотела удалить из памяти подслушанный разговор, а удалила восемь недель. А все почему? – медленно протянула Чернова и вдруг рявкнула: – Потому что кое-кто не выполняет приказы!
Рыбова вздрогнула.
– Эмма, я объясняла десятки раз… я проверила примерочные магией! Кто ж знал, что в одной из них находится Глас?!
– А надо было все их обойти, всюду заглянуть, Майя! Глазками увидеть, а не поисковым заклинанием!
Некромантка замерла, как испуганный зверек, вертигр позади меня напрягся. Неужели они так сильно боятся Черновой?
– Знаешь, в чем ирония, Герда? – спокойно, как будто только что не брызгала слюной на подельников, поинтересовалась магичка.
– В чем?
– Все это началось из-за тебя. Ты виновата во всех этих смертях, ты и только ты.
И такая убежденность звучала в ее словах, что на миг я поверила. И испугалась.
– Почему?..
– Я хотела уйти от Демида спокойно, забрав сына и получив моральную компенсацию за годы жизни с ним. Но ты подслушала наш разговор о счетах, на которые я собиралась перевести деньги клана в ночь ухода. Поспешное желание подчистить память о нескольких минутах твоей жизни стало той пылинкой, которая завалила карточный домик. – Женщина зло перечислила мои «провинности»: – Забыв, что должна держаться подальше от своих рыцарей, ты полезла туда, куда настоятельно просили не соваться. Своей непокорностью довела Артура до бешенства, и он стал делать ошибки. Вызвала муки совести у Пасечник, и она решила покаяться в старых грешках Контролеру…
– Эмма, где мой сын и племянник? – перебил магичку напряженный голос. Чернов совладал с отупляющим действием фейрийского дурмана и теперь твердо стоял на ногах. – Они ведь не погибли в огне?
Вертигр до сих пор не верил в чудо и ждал подтверждения из уст негодяйки, которая не устояла перед соблазном в очередной раз побольней ударить супруга за пренебрежение.
– Откуда мне знать, дорогой? Пятнадцать лет назад я и сама дивом уцелела, когда не смогла приехать на семейный ужин с твоими родными!
– Солгала… дважды, – не удержалась от разоблачения я.
Эмма показала мне кулак и медленно подошла к клетке.
– Ну да, они не погибли в пожаре – я проявила минутную слабость, попросив Артура завезти мальчишек к демону на рога, – вздохнула магичка, а я невольно прикинула, что на тот момент она была беременной и оттого, вероятно, сентиментальной. – Только ты не радуйся, милый, я исправлю свою ошибку. И на этот раз ты уйдешь вместе с сыночком.
– Эмма, еще не поздно все прекратить! – Обманутый муж вцепился в прутья. – Я обещаю, что не трону ни тебя, ни твоих сообщников, если ты сейчас откроешь клетку.
– Ах, какое щедрое предложение, дорогой! Прости, не могу его принять.
И она откровенно издевательски повернулась спиной к Патриарху клана.
– Эмма, остановись! Ради Ивана!
Женщина обернулась.
– А при чем тут Иван? Немного погорюет о погибшем отце и успокоится – я помогу ему перенести потерю, не переживай.
– Эмма, ты ведь не такая…
– А какая? Ты разве удосужился за пятнадцать лет совместной жизни хоть немного узнать меня? – горько спросила блондинка. – Нет! Зато помнишь, какие цветы любила твоя первая жена.
– Прости… я виноват, согласен. Можешь делать со мной что угодно, только отпусти Гордея, – умоляюще произнес вертигр и тут же поправился: – Отпусти Руслана, Эмма.
– Закрой рот, Демид, уговоры не помогут. А будешь упорствовать, прикажу перекинуться и порвать обретенного сыночка, а затем и сожрать.
Потрясение и ужас, убеждена, сейчас испытали даже сообщники менталистки. Для человека, теоретически допускающего подобное, нет ничего святого.
– Не смей! Эмма!
Чернов тщетно бился о металлическую преграду – зачарованная магией, она не поддавалась. И тогда Вожак обернулся – то ли от отчаяния, то ли в надежде, что ипостась тигра сделает его сильнее.
Наблюдая за беснующимся супругом, магичка взяла со стола ритуальный нож и бездумно поигрывала им.
– Пора заняться татуировками рыцарей, – сухо напомнил Влад.
– Куда-то спешишь?
– Да. Я сообщил Сааризе, что через три часа передам ей Герду. С момента разговора прошел час двадцать, время поджимает, Эмма.
Значит, отдаст Сааризе?! Одновременно я испытала и облегчение, и досаду. Приставаний оборотня-поклонника я боялась. Однако узнать, что его ухаживания – всего лишь игра на публику, почему-то было обидно.
– Поспешил – кого-то работой завалил. По правилам, следует перечеркнуть черешок каждого листочка, а затем только весь рисунок. Кровищи натечет, и дергаться будут… Надеюсь, ваты хватит очищать спины и не придется выходить из подвала – не хотелось бы пересечься с Иваном или случайным свидетелем…
Монстр в женском обличье деловито рассуждал об уродовании двух мужчин, как о чем-то обыкновенном и незначительном. А я… я не знаю, откуда взялось самообладание, чтобы не закричать, не завыть, не заголосить от ужаса! Да, я хотела бы избавиться от уз триумвирата особенно сейчас, полюбив Руслана. Но не таким способом! Не такой болью для ребят!
Первая попытка вырвать руку из лап оборотня, пообещавшего доставить меня сидхе, закончилась быстро и предсказуемо – Влад скрутил, не церемонясь.
– Не дури! Ты ничего не можешь поделать, смирись.
Смириться?! И спокойно смотреть, как будут терзать моих друзей? Нет…
– Нож один, а рыцарей двое, – опечалилась магичка. – Долго возиться…
Сделав вид, что от ужаса подгибаются коленки, повисла на вертигре, тем самым заставив его ослабить хватку.
– А если рыцарей… того? – Влад провел пальцем по горлу. – Сразу убрать, не оставляя на милость огня?
Тигр в клетке гневно захрипел, а я окончательно осознала, что жалости к мерзавцу ни за что не испытаю.
– Можно и того. Только заплатит ли фейри за дохлого Гласа? – скептически поинтересовалась Эмма. – Есть вероятность, что девчонка не перенесет шок от смерти обоих рыцарей. Если бы промежуток между ними составил хотя бы пару дней, а так…
– Нет, деньги обещали только за живую. А если…
Влад не договорил: изо всех сил я врезала ему в пах кулаком – и мужчина завизжал свиньей на бойне. Оттолкнув меня, согнулся, прикрывая пострадавшее место. А я, ударив противника по ушам ладонями, схватила со стола один из ножей и бросилась к прикованным парням. Не знаю, сумела бы я за пару секунд что-то сделать с замком наручников. Проверить не удалось – забыла о втором вертигре, скромно притаившемся у двери. И вспомнила, только когда он повалил меня на пол.
– Едва не покалечила, змея! – прошипел Влад и мстительно предложил: – А если уничтожить татуировки не рыцарей, а Гласа?
После удара о бетонную плиту я соображала туго – болело все тело, чудо, что вообще обошлось без переломов после столкновения с танкообразным оборотнем. Поэтому ответ Черновой как-то не восприняла всерьез.
– А ведь это решение проблемы! Так мы точно сэкономим время.
Безымянный вертигр бесцеремонно поднял меня с пола, не забыв прихватить нож.
– Куда девчонку?
Эмма скользнула взглядом по подвалу. Было еще два свободных столба, стол, да тот же самый пол…
– Усаживай на стул лицом к спинке, – наконец решила магичка. – И свяжи ей спереди руки.
Теперь мне стало страшно. Немного. За близких, любимых людей переживаешь больше, нежели за себя. Ведь до последнего надеешься, что плохое пройдет стороной. Поэтому все события воспринимались словно сквозь мутную призму неверия: это происходит не со мной, не со мной…
Когда оборотень тычком отправил меня на стул, зазвенели цепи.
– Эмма, я не буду сопротивляться, не трогай ее, – утратившим краски голосом попросил Руслан.
– Я тоже, – отозвался Лазарус. – Не прикасайся к ней, Эмма.
Магичка с минуту заинтригованно смотрела на пленников. Я тоже не сводила с парней глаз – благо оказалась к ним лицом.
– Клянусь Ночью, сейчас заплачу от умиления! Какое благородство и единодушие! Защитники маленького Гласа! Герда, я тебе завидую!
Эмма, издевательски паясничая, сказала правду. Острая как бритва зависть и черная, как сажа, злость заполнили ее душу за долю секунды.
Не представляю, что сделали ей те, кто после ритуала должен был сдувать с нее пылинки. Возможно, что-то пошло не так и триумвират получился «бракованным». Узнавать, из-за чего Эмма возненавидела всех Гласов и рыцарей скопом, мне не хотелось. Стало страшно – такой силы ненависть, одержимость не вырастают на пустом месте.
Я смотрела на бледных, сосредоточенных парней – и ясно понимала, что все это время была в надежных руках. Заботливых и добрых…
– Не трогай ее, Эмма, – вновь попросил мой вертигр.
– Нет. – Смешок за спиной, и звон металла о металл. Затем я услышала звук разрезаемой материи – Чернова не церемонилась с моим чернильно-черным топом. – Зачем мне лишняя возня, когда есть более удобное решение проблемы?
Я ощутила, как ожила татуировка. Трепеща листочками, рисунок заволновался, заскользил по коже, ища укрытие. Укрытие, которого ему не найти… Глубоко дыша, приказала себе стиснуть зубы, но не доставить удовольствие негодяйке своими воплями.
Боль пришла неожиданно, обжигая до слез. И я не сдержала обещание.
– Эмма! – в один голос закричали прикованные, яростно дергая цепи. – Не трогай ее!
– Прочувствовали на своей шкуре? – хихикнула магичка. – Ощущения небось сдвоенные: ее боль и ваше отчаяние, что не уберегли? Два сильных полуночника не уберегли одну маленькую девчонку…
Второй надрез – мой крик, и рычание моих бессильных защитников. И снова все повторилось. И снова, и снова, и снова…
Я не раз резала пальцы, готовя салат. Но та боль была смехотворной… эта же проникала в каждую клеточку тела, выворачивала наизнанку, лишая разума… Я мечтала потерять сознание и больше не чувствовать ее, но желание не спешило исполняться.
– Вы что творите?! – вдруг всполошилась моя истязательница.
Подняв голову, сквозь пелену слез поискала причину ее испуга.
Пользуясь длиной цепей, пленники, закинув руки назад, обхватили железобетонные опоры, словно намереваясь их… вырвать?! Футболки не скрывали вздувшиеся бугры мышц – похоже, позорные столбы плохо заколдованы, раз рыцари на грани перехода в иную форму. И это значит, что все у них может получиться… От неописуемого напряжения на лицах мужчин проступили черные вены. И вскоре по потолку побежала ветвистая трещина, белое крошево посыпалось сверху на некромантку.
– Влад! Сделай что-нибудь! – не скрывая страха, закричала Чернова. – Эти колонны опорные!
Вертигр, не колеблясь ни мгновения, бросился к пленникам. Лишь когда он оказался рядом с вампиром, я заметила в его руках нож.
– Нет! – Мой крик совпал с первым ударом.
И, может, поэтому рука убийцы, дрогнув, сразу не попала в сердце. Лазарус, вытянув шею, попытался вцепиться удлинившимися клыками в лицо оборотня-предателя, но тот, ловко увернувшись, все-таки нанес меткий удар. Судорога пробежала по телу Болконского. В предсмертном всплеске силы он оторвал от столба удерживающую правую руку цепь – и она резко ударила Влада по голове. Вертигр упал на колени, рыча от боли.
Вампир же, обвиснув в беспамятстве на своей привязи, старел на глазах. Серел, ссыхался, превращаясь в мумию… Еще несколько минут – и от моего рыцаря останется кучка пепла… И я поняла, что это конец. Что никакого чуда, на которое подспудно уповала, не будет…
Эмма, увидев, что ее подельник заколол вампира, вернулась к прерванному занятию. Боковым зрением заметив, что она наклоняется, ударила назад головой. Прямо в лицо гадины. Ее рука дернулась – и нож прочертил на моей спине кровавую дугу. Но я это отметила отстраненно, почти не почувствовав боли.
– Мой нос! Мой нос, идиотка!
Пока Чернова визжала, я вскочила со стула и, схватившись связанными руками за его спинку, врезала мучительнице по хребту. Один раз, второй… Наверное, сейчас я походила на берсеркера. Боль отступила, в висках стучала кровь, переполненная яростью. Они убили Лазаруса! Она убила Лазаруса!
– Уберите ее от меня! Уберите!
Визг покалеченной Эммы вывел из оцепенения оборотней. И Влад, вмиг оказавшись рядом, легко оторвал меня от магички.
Чернова, размазывая кровь по лицу, поливала всех последними словами. Ее вопли перекрывали остальные звуки, пока не раздался грозный треск, который враз заткнул всем рты.
Как ветхозаветный Самсон, позабытый врагами Булатов продолжил сам расшатывать столб. И небезуспешно – несколько кусков бетона откололись, обнажая ребра потолка – порыжевшие прутья арматуры.
– Убейте его!
Приказ менталистки кинулись выполнять оба вертигра. Но не добежали до Руслана нескольких метров – раздались звуки выстрелов – и пули, пробив в телах мужчин дыры с кулак, отшвырнули их назад.
– Всем не двигаться! Приказ Контроля! – Распоряжение звонко прокатилось по подвалу.
Помещение заполнялось какими-то людьми в темно-серой форме. Мое измученное сознание вычленило среди них знакомые фигуры – Тимура Ладова и его босса Хемминга. Боже! Что им стоило появиться чуть раньше?! Как же мне стало горько от понимания, что они опоздали всего на несколько минут…
Увидев, что люди Шмарре-Кошмаре освобождают от оков Булатова, устремилась к моему рыцарю. Бывшему рыцарю. Мертвому… Прежде чем он превратится в прах, я должна прикоснуться к нему в последний раз.
– Герда… – окликнули сзади несмело.
– Отвали! – рыкнула на друга детства, не оборачиваясь.
Ладов решительно преградил путь.
– Дай хоть руки развяжу. – Тимур глядел на меня печальными глазами. – Прости, что опоздали. Нам пришлось пробиваться через испуганных исчезновением Вожака оборотней. А потом подбирать код к двери, ведущей в подвал, и если бы не помощь Ивана…
– Вы опоздали, а остальное мне неинтересно.
Душа корчилась от горя, и чужие извинения интересовали мало.
– Герда, мы тщательно готовили операцию, пристально следя за всеми подозреваемыми. Но всего не учтешь.
– Подожди! Так вы подозревали, на что способна Эмма?! – Я задохнулась от гнева. – Но решили убедиться, поймав ее на нас, как на живца? Ну вы и скоты…
Оттолкнув оправдывающегося Тимура, преодолела последние метры и упала на колени перед превратившимся в темно-коричневую мумию телом Лазаруса. Нож остался торчать в ссохшейся грудной клетке. Выдернув его, коснулась образовавшегося отверстия, пачкая футболку вампира своей кровью. Вспомнилось, как еще несколько часов назад он кривился, переодеваясь в черное для нашей вылазки в сад Чернова. Этим вечером Болконский признался, почему не любит… не любил мрачные цвета, отдавая предпочтение ярким, легким оттенкам. Вампирша, обратившая его, Госпожа талантов, заставляла своих рабов носить одежду лишь двух цветов – цветов крови и ночи.
– Герда, любимая, родная. – Руслан, опустившись рядом со мной на колени, осторожно обнял за плечи, – нам надо уходить – здание может обрушиться.
Мое сердце замерло, а затем забилось как сумасшедшее.
– Подожди! Смотри…
Уже специально измазала кровью одну из ран в груди вампира, для чего пришлось предварительно коснуться своей изрезанной спины. Я с трудом верила своим глазам – кровь впиталась! Это ведь неспроста! Полоснув ножом по руке, приложила ее к телу Болконского. Спустя пару секунд рядом оказалась еще одна кровоточащая ладонь – без лишних разговоров вертигр последовал моему примеру.
Не представляя, что из этого выйдет, не позволяла себе напрасно надеяться. Все мысли в голове свелись к одному: «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!..»
– Что вы делаете, Герда? – Вопрос Контролера я проигнорировала, готовая вцепиться в останки блондина, если его вдруг решат отнять.
– Позвольте попрощаться с моим витязем…
– Пора уходить, – твердо, с нажимом заявил Хемминг. – Маги хоть и латают потолок, но риск обвала остается.
– Нам нужна еще пара минут…
– Нет, Герда… – Судья и палач в одном лице не договорил.
Яркое сияние хлынуло из-под наших рук, ослепляя, вызывая крики удивления. Свет не обжигал – ласково окутывал нас с Русланом. Еще до того, как свечение пропало, ощутила, как поднялась и опустилась грудная клетка под моей ладошкой.
Потрясенный шепот столпившихся позади людей. Вздох облегчения, вырвавшийся у Булатова. И удивленные, испуганные серые глаза вновь молодого, а главное, живого вампира!
– Лазарус… – только и сумела прошептать я. В момент свершения удивительного чуда наконец-то исполнилось мое горячее желание – я упала в обморок.

Глава 20

– Поднесите ее ближе, мне плохо видно.
Незнакомый мужской голос тревожно вторгся в мой сон. Снисходительность, брезгливость и неприкрытая надменность – все это окрашивало одну-единственную подслушанную фразу, и человек, ее произнесший, уже мне не нравился.
– Сколько дней она не проходит в себя?
– Двое суток, – печально ответил Руслан.
– Тогда вы зря забили тревогу. Длительный сон – не повод отрывать меня от дел, – сварливо забрюзжал неизвестный. – Нет, если ты, конечно, дашь зарок от ее имени, я мигом исцелю девчонку от царапин.
– Князь, я благодарен за вашу щедрость, – с иронией в голосе отозвался Булатов, – но право что-либо обещать принадлежит лишь Герде.
– Как жених, ты можешь решать за нее. – Мои глаза распахнулись от удивления не столько патриархальными взглядами говорившего, сколько от упоминания неожиданного статуса Руслана. Когда это я успела стать его невестой?! – Откажешься от помощи, и моя правнучка еще поваляется в постели, бедняжка…
Ого! Собеседник вертигра – мой прадед-сидхе? Вот это сюрприз…
А еще я осознала, что лежу на животе, обложенная подушками и валиками.
– Князь, не вы ли только что сетовали, что из-за пустяка мы оторвали вас от дел? – вкрадчиво напомнил Лазарус. – Определите наконец степень состояния Герды.
На меня же накатили воспоминания о пережитом – и я едва не задохнулась сначала от ужаса, а затем от счастья, что мы все трое живы.
Фейри проигнорировал выпад вампира, обратившись опять к оборотню:
– Поймите, Руслан, она будет спать неопределенное количество дней, а я за одно обещание вмиг исцелю ей спину.
– Повторяю, я сам готов дать клятву исполнить вашу просьбу, естественно, в пределах разумного. Но за Герду никаких клятв давать не буду.
– Что ж, принимаю к сведению вашу позицию. – В голосе князя рода Серебристого Дурмана зазвенел лед. – Наслаждайтесь своей принципиальностью, молодой человек, и прощайте!
И в тот же миг гнетущее ощущение чужого присутствия исчезло.
Надеясь подслушать еще что-нибудь занимательное, не спешила показывать, что проснулась. Да только можно ли обмануть обладателей чутких ушей?
– Родная, как ты нас напугала!
– С пробуждением, маленькая.
Когда я начала переворачиваться на спину, на меня зашикали:
– Лежи, не шевелись, иначе будет больно!
Предупреждение опоздало – спину будто бы окатили кипятком.
Закусив губу, все же попыталась встать. Поняв, что до пояса обнажена, смутилась. Немного успокоило то, что спутавшиеся волосы закрывали грудь.
– Ой… – Со спины что-то отвалилось на кровать, по ощущениям – прохладная лепешка из глины.
– Целительный компресс, – пояснил Лазарус. – Правда, помогает не очень.
Серые глаза вампира смотрели внимательно и ласково, отчего мне стало неловко.
– И потому вы обратились к моему родственничку?
– Не мы, а Хемминг. Контролер спешит отправить тебя в сидх – видимо, его организация блюдет в этом свой интерес, – рассказал хмурый Руслан. – Князю поведали об охоте, открытой на тебя Сааризой, которая, представь, приходится ему сестрой. Кайагард заверил, что покушений можно больше не опасаться, даже если ты откажешься посетить сидх.
Чудесно! Мой враг – моя же тетя. Точнее, двоюродная прабабка? С ума сойти – дивное родство! Стоп, а почему это я откажусь погостить в сидхе? Тем более что фейри нужна моя помощь? Которую, надеюсь, смогу оказать?
Когда я высказала свои сомнения, Булатов помрачнел. Лазарус же дипломатично предложил отложить серьезную беседу на потом. И, резко поднявшись, объявил:
– Пойду готовить тебе куриный бульон. А Рус пускай поможет искупаться – он боялся зацепить порезы, поэтому на тебе все еще цементная пыль.
И вампир вышел из спальни.
В словах Болконского почудился укор в адрес нерешительности вертигра, более точно уловить его эмоции я не смогла.
Не смогла?!
Ошеломленно замерев, прислушалась к себе. Так и есть. Эмоции парней больше не были яркими, как раньше. Запахи, звуки стали тусклее и глуше. И слабость, давно я не ощущала себя такой уязвимой, что успела отвыкнуть.
Я все-таки перестала быть Гласом?!
– Тебе плохо? Обопрись на меня скорее, – обеспокоенный оборотень аккуратно подхватил под локоть.
– Я больше не Глас?
Булатов покачал головой.
– Ты расстроена? – В напряженном тоне, кроме тоски, почудилась… неужели ревность? Определение чужих эмоций давалось хуже.
– Думала, раз мы с тобой вернули Лазаруса – это показатель целостности нашего триумвирата. Решила, что Эмма сделала что-то не так.
– Нет, родная, наши с вампиром татуировки исчезли. А твоя, – он вздохнул, – стала обыкновенной.
– Можно посмотреть?
– Само собой, как раз зеркало осталось в спальне.
– Зеркало? – Вскинув брови, заозиралась.
И точно – возле стены стоял двухметровый стеклянный прямоугольник в тяжелой деревянной раме. Не мое зеркало – у меня такого в доме не водилось.
– Приобрели для связи с Кайагардом – фейри не признают «Скайп», – неловко пошутил Руслан, с тревогой наблюдая, как я себя рассматриваю.
Багровые, влажные от сукровицы и компресса порезы пестрели на коже. За ними рассмотреть черные веточки тату было почти невозможно. М-да, расписала меня Эмма под хохлому…
– Кстати, что с Черновой и ее подручными?
– Оборотней Демид казнил лично. Магички под арестом, их перевезут в центральный офис Контроля, как только команда Хемминга закончит расследование и снимет последние ментальные заклинания с клана вертигров.
– В смысле «последние»? Неужели Эмма промывала мозги не только приближенным мужа?! Нет, подожди, не отвечай. Я сначала наведаюсь в ванную, потом буду слушать твой рассказ.
Мой оборотень вздохнул и открыл передо мной дверь.
– Одну не отпущу. Это чудо, что ты проснулась и передвигаешься самостоятельно. Кайагард уверял, что на это потребуются недели. Целитель из команды Хемминга вообще опасался, что после выгорания ты умрешь во сне, как Пасечник.
– То есть? – испугалась я. – Какое такое выгорание?
– Выражаясь языком магов, ты выжгла возможности, приобретенные в триумвирате. Чтобы оживить Лазаруса, отдала всю остаточную силу Гласа. Всю до капельки, поэтому-то и не заживает спина. Вдобавок у тебя своеобразная «аллергия» на человеческую магию, которую ты почему-то не воспринимаешь. Вся надежда была на исцеление от рук фейри.
Вспомнилось хвастовство Эммы даром ментала, который в ней проснулся после разрыва уз с рыцарями. Выходит, мне подобные «плюшки» не светят, раз я выгорела. Но боже мой, я не жалела об этом ни единой секунды! Я спасла жизнь друга, а это ценнее любых даров. Мыслишка, что Болконский так не думает, мелькнула – и тотчас пропала. Уверена, вампиру не все равно. Ведь, освободившись от связи, он все еще здесь, переживает за меня. И даже заботится – поторопился же на кухню варить бульон?
– Подожди, а почему выгорела Глафира Яковлевна? Ведь, насколько помню, в ее доме не обнаружили признаков, что она отбивалась от врагов огненными заклинаниями?
– Чернова заставила ее создать больше десятка сильнейших огненных амулетов.
– Наподобие того, что сжег дом брата Демида?
– Да. – Руслан сосредоточенно регулировал температуру воды, после чего помог снять белье и забраться в ванну.
Дальше было не до разговоров. Если искупаться самой худо-бедно получилось, то без посторонней помощи помыть волосы ни за что не удалось бы. Булатов заботился обо мне, как о маленьком ребенке, впервые самостоятельно пользующемся мочалкой и мылом, следил, чтобы вода не попадала на спину. Стеснялась ли я? Может, и стоило бы, но после совместно пережитого я разучилась краснеть, особенно перед этим мужчиной.
Когда закончили с водными процедурами, затронула волнующий меня момент:
– Я подслушала, как князь назвал тебя моим женихом…
– Когда Хемминг сообщил о твоем ранении, фейри тотчас захотел тебя забрать, мотивируя тем, что он единственный родственник, которого волнует твоя судьба.
– Угу, он продемонстрировал, как волнует, – возмущенно пробормотала я, – отказавшись лечить мою спину.
– Когда на претензии сидхе Хемминг ответил, что у тебя есть жених, я поспешно представился им.
– Ясно. – Моя радость потускнела. – У тебя просто не было выбора…
С одной стороны, Кайагард, решивший проявить благотворительность и забрать правнучку к себе, с другой – Контролер, который мог объявить женихом своего помощника. Вот и поторопился вертигр с обязательствами, а сейчас, видимо, жалеет…
Булатов неуклюже свернул на моей голове тюрбан из полотенца и вздохнул:
– Ничего тебе не ясно. Я выбрал еще в день нашей первой встречи.
Скользнув сожалеющим взглядом по стенам ванной, положил руки мне на бедра и, слегка притянув к себе, шепнул:
– К демонам отсутствие романтики… Герда, ты согласна стать моей женой?
Ох, как он был не прав! Из возможных вариантов это самое романтичное завершение наших злоключений, несмотря на то, что состоялось оно тут. Впрочем, чую, для меня треволнения еще не закончились.
– Я согласна… – договорить мне не дали – Руслан приник к моим губам долгим нежным поцелуем, от которого подкосились ноги.
Отдышавшись, уточнила:
– Согласна стать твоей женой, как только разберусь со своими проблемами.
Его зеленые глаза потемнели от тревоги, а в голосе зазвучало плохо скрытое недовольство.
– Своими? Какими именно, Герда?
– Заживление спины и способности, которые необходимы фейри для спасения их дома. Если я ими обладаю, я должна им помочь, Руслан.
– Нет у тебя своих проблем, рыжик мой ненаглядный. С момента твоего согласия они и мои тоже. И одну в сидх я тебя ни за что не отпущу. – Помолчав, мой решительный мужчина добавил: – И прости меня за откровенность, но я мечтаю, чтобы дара открывать порталы у тебя не оказалось.
Мерзкая эгоистка, я тоже на это надеялась. Родственнички не определились, что им важней – помощь или моя смерть. И потому ехать туда, где мне по большому счету и не рады, я опасалась.
Вернувшись в спальню, обнаружила, что надеть мне нечего. И это не любимая женская отговорка – с открытой спиной в шкафу висели одни вечерние платья.
Мы нашли оригинальный выход: откромсали кусок ткани от широкой футболки, создав вырез нужного размера на спине.
– С легким паром, – произнес Болконский, когда мы появились на кухне. – Прошу к столу.
Бывший кулинар французской знати приготовил мини-пир в честь моего возвращения в строй. Да только лично мне полагался один бульон, зато безумно вкусный и ароматный. И пока я ела, узнала последние события.
Чернов признал Руслана сыном. Дом, несмотря на прогнозы, не обрушился, а после того, как в подвале провели ремонтные работы с привлечением магии созидания, обещал простоять еще сотню лет.
Контроль в лице Шмарре-Кошмаре одобрил кандидатуру Болконского на пост Мастера города. Патриарх клана вертигров и Глава Совета магов также не возражали. И Лазарус, с блеском выиграв несколько поединков у несогласных кровопийц, доказал свое право.
– Так что обед вам готовил уже Мастер местных вампиров, – подытожил с кривой усмешкой блондин.
– Лазарус, поздравляю! – искренне обрадовалась новости. – Условие предсказания Кассандры про пик могущества соблюдено? И теперь ты встретишь свою возлюбленную?
– Всенепременно встречу. – Лазарус счастливым не выглядел.
С последней ложкой золотистого бульона словно выпила сонливость – глаза стали закрываться сами собой, и я, забывшись, едва не откинулась на спинку стула.
– Что-то я устала, если не возражаете, посплю немного.
– Сон – лучшее лекарство в твоем состоянии, – кивнул Руслан.
А вампир вдруг сотворил то, от чего у меня екнуло от страха сердце – упал передо мной на колено. Неужели еще одно предложение руки и сердца? А как же обещанная прорицательницей суженая?!
– Герда, ты подарила мне второй день рождения. Позволь вручить тебе мою жизнь и поклясться в вечной преданности. Обещаю приходить к тебе на помощь, быть рядом в трудную минуту и закрыть собой от смертельного удара. Принимаешь ли ты мою клятву?
Проведя по ладони кухонным ножом, вампир пытливо посмотрел на меня снизу вверх.
– Если принимаешь, сделай такой же надрез и смешай кровь, пожав Зару руку, – отстраненно подсказал оборотень.
Поднявшаяся во мне паника неожиданно улеглась. Теперь я знала, что нужно делать. Намек на правильный выбор был не в словах, а в интонации. Морщась, опустилась на одно колено, как Лазарус. И сжав его руку с затягивающимся на глазах порезом в кулак, объяснила:
– Я не для того тебя спасала, чтобы потом затащить в добровольное рабство. Достаточно простого спасибо и твоей дружбы.
Вопреки ожиданиям в серых глазах печаль не сменилась облегчением.
– Спасибо, Герда, – грустно произнес бывший рыцарь и нежно коснулся губами моей щеки. Затем шутливо буркнул: – А теперь иди спать, твой уставший мозг тупит, отказываясь от выгодных предложений.
– К счастью для тебя, – улыбнулась широко и последовала совету.
Проводив в спальню, Булатов (в скором времени Чернов, и мне придется привыкать называть любимого по-другому) чмокнул меня в нос и пожелал спокойной ночи.
– Я рядом, зови, если потребуется вколоть обезболивающее, – предупредил он перед уходом.
Кровать манила своей мягкостью, но дойти до нее я не успела.
Воздух возле стола замерцал, открывая сидящую на стуле фигуру. Я испугалась и одновременно обрадовалась, на секунду подумав, что ко мне нагрянул прадед, решивший все же исцелить нечистокровную правнучку бескорыстно. Увы, фейри не творят добро задаром – в мою комнату проникла женщина. Вскоре марево окончательно истаяло, и я рассмотрела ее лицо.
– Каринка!
– Тише, не кричи, – попросила неожиданная гостья.
Неожиданная, но желанная – ей я обрадовалась намного больше, чем возможному появлению Кайагарда с его гипотетическим исцелением.
Ольхина изменилась. Не внешне, нет. Исчезла обреченность, сквозившая в ее взгляде. Мягкая, открытая, чуточку печальная улыбка осветила лицо подруги.
– Вероятно, мы не скоро увидимся, и Макс позволил с тобой попрощаться.
– Позволил?! Он плохо с тобой обращается?
– Ага, стегает меня кожаной плеткой и заставляет в жару носить кожу с шипами. – Карина фыркнула, становясь похожей на прежнюю ехидну.
– А, ну тогда ладно, – в шутку разрешила я.
– Максимилиан любит меня, Герда, так сильно, как не дано любить ни одному земному мужчине. Просто ситуация сложилась полный швах, и он заботится о моей безопасности.
– Расскажи, может, смогу вам помочь?
Подруга покачала головой.
– Спасибо, ты уже помогла, а большее не в твоих силах.
– Кариш, твой демон, – начала неуверенно я, – он, похоже, опасен. И книга, которую он забрал у Томасовского, тоже. Мне говорили, что в ней запрещенные заклинания.
Ольхина некоторое время молча смотрела мне в глаза, словно колеблясь, говорить или нет.
– В нашем понимании Макс – социопат, Герда. Впрочем, демоны все такие… Когда-то целью жизни Максимилиана было завоевание мира, подчинение разумных существ. И он вел за собой тысячи тысяч демонов. Пока однажды не попался в ловушку – его лишили могущества и заперли в темнице. Когда же он из нее вырвался и вернулся на Землю, то обнаружил, что его якобы возвращенная сила тает. Враги создали специально для него запирающее заклинание. Чтобы полностью вернуть свои способности, ему нужны тридцать три слова-ключа, которые спрятаны в особых магических книгах. Каждый раз, когда он добывает один из ключей, дверца к его силе приоткрывается на несколько дней, чтобы вскоре захлопнуться обратно. И Макс опять становится посредственным магом до следующего ключа…
– Вот что он имел в виду, когда сказал, что книга Артура необходима для твоего исцеления, – пробормотала я неуверенно.
Откровенность Ольхиной пугала. Демон-социопат, возжелавший вернуть былое могущество, и рядом с ним моя подруга, влюбленная по уши! Не видящая, что ее мужчина – зло во плоти. Карина – хороший человек, она не смогла бы закрыть глаза на недобрые наклонности своего избранника. И тем не менее закрыла, раз находилась рядом с ним добровольно.
– Прежде чем ты нарисуешь себе картинку в кроваво-черных тонах, дай закончить, – правильно истолковала мрачное выражение моего лица Карина. – Макс планирует собрать все книги, но возвращаться к старым занятиям не собирается. Он даже не будет мстить своим обидчикам.
– Тогда зачем ему ключи?
– Если он не желает сводить старые счеты, то необязательно, что и другие настроены миролюбиво. К тому же Максу перестала нравиться Земля – он называет ее помойкой и надеется вскоре уйти в другой, не техногенный мир.
– А ты? Последуешь за ним, как декабристка?
Губы Карины тронула грустная улыбка.
– Как декабристка, ага. Куда он, туда и я.
– А если он подло врет? Если он притворяется, а сам мечтает устроить третью мировую войну? Только уже с привлечением полуночников и орд демонов?
– Третью мировую могут легко организовать и человеческие политики. Полуночники участвуют во всех человеческих войнах, и правильно говорить не орды, а легионы демонов. И своей любимой женщине я не вру, более того, дал клятву, когда сообщал о намерениях.
Пока ругаемый мной демон насмешливым голосом произносил оправдательный монолог, меня бросало то в жар, то в холод. Как же неудобно получилось!
– Карина, прощайся с Гласом, нам пора.
Максимилиан властно положил Ольхиной руку на плечо, привлекая ближе. И девушка нежно прильнула к его груди. Теперь на ее губах играла радостная улыбка, и сама она лучилась счастьем и обожанием. Неужели демон правда может измениться? И сказка о красавице и чудовище имеет все шансы на воплощение в жизнь?
– Я уже не Глас, – произнесла тихо.
Но демон услышал.
– Умение отличать правду от лжи ведь осталось? Значит, глас, пускай и не Полуночи, а человеческой совести. – Он усмехнулся и повторил: – Прощайся, Карина, я открываю портал.
На стене возле окна вспыхнул багрово-алый прямоугольник, напоминающий врата в пекло в моем представлении.
– Надеюсь, еще когда-нибудь увидимся, Герда, – загрустила Ольхина. – Береги себя, подружка.
– И ты тоже береги. И удачи вам…
Необычная пара, демон и смертная, шагнула к порталу, когда Макс неожиданно обернулся.
– Почти забыл. Лови подарок!
В меня полетел золотистый ободок. Машинально схватила, но поинтересоваться, что это такое, не успела.
– Сейчас же надень, иначе я обижусь, – пригрозила шепотом Карина и, подталкиваемая демоном, исчезла в алой вспышке.
Прошло несколько минут, прежде чем я успокоилась, а сердце перестало бешено стучаться о ребра. Столько эмоций и переживаний! Ох, я очень надеюсь, что Ольхина не ошиблась, связав свою судьбу со странным демоном. И хочется верить, что он ее не обманет, не обидит и не разочарует. Ведь некоторые сомнения в его честности у меня оставались.
Ободок оказался тоненьким витым браслетом, по виду из золота. Странный подарок – зачем мне украшение? На долгую память? Так я и без ювелирки не забуду Карину.
Наверное, сначала стоило показать его моим рыцарям. Бывшим рыцарям… Или ведьмам из «Ока Мерлина», разбирающимся в артефактах. Стоило, да. Но я верила Карине, поэтому надела подарок на правую руку. И в меня словно молния ударила! Вспышка цветных пятен перед глазами… Горячая волна, прокатившаяся по телу…
Когда все закончилось, содрала коварное украшение и зашвырнула под кровать. Вот и верь после этого людям! От пережитого дрожали ноги, и я осторожно присела на кровать, стараясь не потревожить спину… Спину?! Охнув, бросилась к зеркалу. Так и есть! Отражение подтвердило ощущения. Спина больше не болела, а порезы затянулись без следа! Даже татуировка, и та исчезла!
Эх, а я ведь уже заподозрила Карину в предательстве дружбы… Вот такие мы люди – думаем сначала плохое. Тот факт, что демон подарил мне исцеление после того, как заполучил очередную книгу, возможно, ценой чьей-то жизни, я старалась выкинуть из головы. Хотелось верить, что хранители специфических томиков – сплошь аморальные типы, как колдун-фейри, и не стоят моей жалости.
Налюбовавшись собой в зеркале, решила обрадовать парней. Удивительно, что они не нагрянули на шум. Скорее всего, Макс набросил полог безмолвия на мою спальню, который рассеется, как только я выйду за дверь.
Руслана я нашла там, где и оставила, на кухне.
– А где Лазарус?
– Уехал к себе, он теперь не обязан находиться рядом с тобой круглые сутки.
Я споткнулась от неожиданности. Этот тон и мрачный взгляд из-под насупленных бровей! Разве я давала повод?!
– Булатов, что не так? Боюсь ошибиться, но неужели ты меня ревнуешь?
– Герда, – зеленые глаза переполняла вина, – прости. Но он так на тебя смотрит все эти дни…
– Как?
– Словно ты сокровище, которое он сразу не разглядел.
– А ты не думал, что это обыкновенная благодарность? Потому что мы с тобой спасли ему жизнь?
– На меня-то он так не смотрит…
– И слава Ночи, – усмехнулась я. – Забыл, что Лазарусу нагадали суженую? Поэтому перестань себя накручивать.
Подойдя к оборотню, погладила по щеке. Но морщинка обеспокоенности, пролегшая вертикально между его бровей, исчезать не собиралась.
И, внутренне насторожившись, шутливо спросила:
– Тебя расстроили не только пламенные взоры вампира?
– Нет. Только что разговаривал с Иваном. Отец устроил побег Эммы, к счастью, неудачный. Но Хемминг все равно взял его под стражу.

На небе ни облачка, одна яркая, ослепляющая синева. Перрон плавился от жары. Навес из металлочерепицы спасал от нее мало, но был лучшей альтернативой жгучим солнечным лучам.
– Воды? – Руслан предложил бутылку, в которой дотаивал лед.
А еще несколько часов назад минералка, позабытая на ночь в морозилке, была сплошным куском льда.
– Спасибо, потом.
Мне так хотелось прижаться к моему оборотню всем телом и целовать, целовать без остановки крепко сжатые губы, изгоняя горечь поражения из пожелтевших от гнева глаз. Но вокруг томились такие же несчастные, изнывающие от жары люди, бегали веселые малыши, внутри которых, кажется, скрыт неподвластный погоде перпетуум-мобиле.
Но, главное, рядом стоял улыбчивый Тимур Ладов и сыпал своими бесконечными историями из будней команды Контролера. Игнорируя сжимающиеся кулаки вертигра, он болтал без остановки, не опасаясь за целостность зубов.
– Герда, а помнишь, как мы ходили на речку в детстве? Если придется ждать, пока Кайагард откроет проход, хоть наплаваемся вдоволь. Купальник не забыла?
– Нет, не забыла, – произнесла сквозь зубы.
Никогда Ладов не был таким навязчивым и приторным. Он уже праздновал победу, хотя мы всего лишь ехали с ним вместе в сидх.
Чернов, пытавшийся вызволить из-под стражи Эмму, которая, видите ли, «мать его ребенка», сильно подставил старшего сына. Хемминг арестовал Демида, и за дела клана, присмотр за Иваном и строительной фирмой семьи пришлось взяться Руслану. Вертигры приняли его не сразу – как и Лазарусу, ему пришлось доказывать свое право на власть в поединках. Поэтому оставить подчинившихся, но не смирившихся оборотней он пока не мог. И моим сопровождающим в сидх стал Тимур, естественно, по рекомендации Контролера.
Исцелив спину, демон Карины нечаянно подложил мне свинью – отказаться от поездки, ссылаясь на состояние здоровья, теперь было нельзя. Вдобавок Шмарре-Кошмаре давил на жалость, напоминая, что родственникам нужен мой Дар. Он хоть и дремал, но точно был, иначе Саариза не удостоила бы меня своим вниманием.
Объявили прибытие поезда.
– Наконец-то! – обрадовался друг детства.
И хотя состав не появился даже на горизонте, подхватил свой чемодан, не забыв мою спортивную сумку.
– Не обращай на Тимура внимание, он не со зла и не по глупости. Просто бывает толстокожим.
Я прижалась к любимому щекой, плюнув на откровенно следящую за нами старушку на лавке.
– Нужен он мне, – хмыкнул Руслан и спросил в сотый раз: – Может, все-таки не поедешь? Обойдутся без тебя?
– Я нужна им…
– Мне ты нужнее.
– Не могу, прости, пожалуйста, и пойми меня.
Просить его поехать со мной я не решалась. Долг есть долг. И любящая женщина не должна умолять мужчину от него отказаться.
– Я понимаю, Герда, – грустно отозвался вертигр, зарываясь лицом в мои волосы. – Но буду надеяться до последней минуты.
Время, проведенное в объятиях Руслана, пролетело слишком стремительно.
– Иди, – шепнул жених, не позволяя оставаться рядом, хотя стоянку объявили десять минут.
Долгие проводы – лишние слезы. Я зашла в вагон, не видя ступеней.
Двухместное купе класса люкс встретило прохладой.
– Герда, – окликнул Ладов, когда я застыла у входа. – Ты плачешь?
Нет, хохочу от счастья…
– Герда, посмотри на меня, – потребовал некогда самый близкий по духу человек. – Вы расстаетесь максимум на полгода, и все будут в выигрыше. Твой парень разгребет дела отца, ты пробудишь и разовьешь свои способности.
Эх, сто лет не нужны мне эти способности…
– А что получит Хемминг? – не удержалась от подколки.
– Сотрудничество с фейри Серебристого Дурмана, – не стал отпираться Ладов. – Послушай, Яворская, разлука пойдет вам на пользу. Соскучитесь, убедитесь в искренности чувств. Кто знает, может, тебе и не нужен оборотень с довеском в виде проблемного клана и несовершеннолетнего брата? За шесть месяцев реально встретить среди сидхе принца или вспомнить о ком-то близком и хорошо знакомом…
Выслушивая циничные рассуждения и намеки Тима, как никогда раньше была близка к тому, чтобы ему врезать. Но при упоминании разлуки длиной в полгода на глазах вновь выступили слезы.
– Ай, демон! Натан убьет меня! – Помощник Контролера вдруг врезал кулаком в стену. – Терпеть не могу, когда ты плачешь!
Схватив меня за плечи и раздраженно встряхнув, быстро заговорил:
– Слушай внимательно, Герда. В случае реальной опасности для сидха Кайагард легко создаст портал и сам. Он все еще силен, иначе не оставался бы правящим князем. Так что острой необходимости в портальщике нет, зато среди его потомков в основном только сыновья и внуки, а союзы с другими родами обычно скрепляют слиянием крови. Хемминг хотел бы, чтобы ты поехала, но все-таки выбор должна сделать ты.
Я недоверчиво смотрела на брюнета. Контролер никогда мне не лгал, я бы почувствовала. Теперь понимаю, что он ловко обходил некоторые моменты, грустно рассуждая, что остающиеся без создателей порталов сидхи теряются между мирами, а их обитатели, скорее всего, гибнут.
– Спасибо, – обняв Ладова, поблагодарила я, – что сказал правду!
Быстро чмокнув друга в колючую щеку, подхватила сумку и бросилась из вагона. Руслан, надеюсь, еще здесь, уж очень хочется скорее его обрадовать.
– Вы куда?! Отправляемся через две минуты! – всполошилась проводница.
Но я в молчании вылетела на пустой перрон. Несколько опаздывающих пассажиров метались по платформе в поиске своих вагонов. Тщетно озиралась. Оборотень, не дождавшись отправления поезда, ушел.
Теплый дождь хлынул с абсолютно чистого неба. Солнечные лучи, запутавшись в крупных каплях, заиграли бриллиантовой искрой, создавая семицветную дугу. А я стояла, растерянная и мокрая, ощущая, как стихает радость внутри. Он ушел. Ушел! Не дождался, хотя обещал…
– Девушка, вы на поезд опоздали? – поинтересовались сбоку.
Обернулась – Руслан сидел на лавочке, чуть дальше того места, где мы стояли вдвоем.
– Зато успела к любимому. – Мое сердце выпрыгивало из груди от счастья. – Кайагарду необходим не создатель порталов, а разменная монета, правнучка, которую можно выгодно выдать замуж. Поэтому не вижу смысла к нему ехать.
– Я рад, родная.
Эти три коротких слова стали откровением. Я ведь всегда хотела полную большую семью, потому и терпела все выходки внучки профессора в благодарность за то, что она создает иллюзию родства. Да и в сидх отправлялась не только чтобы помочь, но и в надежде обрести семью. А ведь она у меня уже была, хоть я это сразу и не поняла.
Слепой дождь, радуга и сильные руки любимого, нежно сжимавшие в объятиях, – таким запомнится мне этот день. День, когда я не оправдывала чужих ожиданий, а следовала велению собственного сердца.